Короновирус.ру - новости 2020

Малая Грузинская, 20/13 офис 108
м. Улица 1905 года / м. Краснопресненская

Адвокат Артем Угрюмов

Монография А.В.Слепакова,  удачное исследование правовой природы правоотношений супругов.

 Далее

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М.В. ЛОМОНОСОВА

КАФЕДРА ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР ЧАСТНОГО ПРАВА

ПРАВООТНОШЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ СУПРУГОВ

А.В. СЛЕПАКОВА

Рецензент - канд. юрид. наук, доц. кафедры гражданского права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Е.В. Кулагина.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая читателю монография является далеко не первой попыткой исследования правоотношений собственности супругов. Вместе с тем она уникальна во многих отношениях.

Во-первых, системный подход к работе, использование большого количества источников способствовали не только выявлению и обоснованию правовой природы правоотношений собственности супругов, но и выработке на этой основе рекомендаций по толкованию и практическому применению норм действующего гражданского и семейного законодательства Российской Федерации. Результаты исследования и указанные рекомендации содержатся во всех главах монографии, что позволяет говорить о реальном вкладе автора в юридическую науку.

Во-вторых, информационная составляющая работы во многом эксклюзивна. В монографии обобщен большой объем материалов по праву зарубежных стран - Англии, Германии, Канады, Китая, Нидерландов, США, Франции, Швеции, Швейцарии, стран Латинской Америки и Африки. Значительное внимание уделено мусульманскому праву. Наряду с уже опубликованными на русском языке источниками в монографии использовано много переведенной автором с немецкого языка новой, неизвестной русскоязычному читателю литературы. В этом смысле значимость проделанной автором работы не вызывает сомнений.

В-третьих, история развития правоотношений собственности супругов напрямую связана с историей развития российского общества. В монографии изложен и проанализирован обширный интересный исторический материал - как по отечественному праву, начиная со времен Киевской Руси, так и по праву стран Западной Европы, начиная с римского права. Автором предпринята попытка, и весьма удачная, разрешить вопрос, называемый "сфинксом русского права", - вопрос о том, почему в нашей стране укоренилась и просуществовала вплоть до 1926 г. раздельность имущества супругов.

В-четвертых, автором проанализированы все проблемы правоотношений собственности супругов, традиционно являвшиеся предметом дискуссий. В монографии излагаются все научные дискуссии, существующие на сегодняшний день в отечественной правовой науке, - дореволюционные, советские и современные. По каждой из них автором высказано строго аргументированное мнение. Аргументация базируется на критическом подходе к положениям действующего законодательства Российской Федерации и правовой доктрины.

И, наконец, в-пятых, наряду с традиционными объектами супружеского имущества автором рассмотрены объекты, которые лишь недавно появились в составе имущества супругов (призы, полученные в результате участия в телевикторинах и стимулирующих лотереях, товарные знаки и др.) в связи со значительными изменениями, которые произошли в жизни российских граждан за последние десятилетия.

Особо следует отметить, что при проведении исследования автором широко использован метод сравнительного анализа. Проведено сравнение не только норм законодательства разных стран и исторических периодов, но также российской и зарубежных, в первую очередь немецкой, правовых доктрин.

В монографии уделено большое внимание вопросам международного частного права.

Отдельная глава монографии посвящена правоотношениям собственности лиц, состоящих в фактических брачных отношениях. Безусловный интерес представляет сопоставление статуса имущества фактических супругов в России и за рубежом.

Таким образом, перед нами оригинальное научное исследование, которое носит аналитический, творческий характер, выражающийся в умении автора найти спорные моменты, в том числе нетривиальные, как в отечественном законодательстве, так и в международном частном праве; по всем этим моментам автор четко обозначает и аргументирует свою позицию.

Необходимо подчеркнуть великолепную стилистику и блестящую логику изложения, благодаря которым сложная, многоплановая работа воспринимается как цельное произведение и читается буквально на одном дыхании.

Монография представляет собой полный вариант диссертационного исследования, подготовленного и защищенного на кафедре гражданского права юридического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. Защита состоялась 22 декабря 2004 г., т.е. материал совсем "свежий".

Думается, что книга найдет своего читателя и послужит хорошим стимулом к дальнейшим изысканиям в этом направлении, поскольку представляет большой интерес для научных работников, преподавателей, студентов и аспирантов. Монография полезна также для практических работников, так как в ней сформулирован ряд подходов к толкованию и применению норм действующего гражданского и семейного законодательства Российской Федерации.

Кандидат юридических наук,

доцент кафедры гражданского права

юридического факультета

МГУ им. М.В. Ломоносова

Е.В.Кулагина

ОТ АВТОРА

Вопросы правового регулирования имущественных отношений в семье и в первую очередь в браке как основе семейного союза всегда актуальны. Развитие общества непрерывно; соответственно и взгляды на права и обязанности супругов не остаются неизменными. Как отмечал К.Д. Кавелин, в основании всех семейных отношений, личных и имущественных, лежит физиологическое соединение лиц различного пола и физическое последствие такого соединения - рождение детей. Эти факты, находящиеся вне области права, получают в последнем юридическое определение соответственно понятиям людей в данном обществе при данных обстоятельствах, степени культуры и требованиям правильного общежития <*>. Но личные супружеские отношения, естественно, не подвержены правовому регулированию в такой степени, как отношения имущественные <**>. По справедливому утверждению Д.И. Мейера, именно законодательные определения об имущественных правах супругов получают применение в тех случаях, когда идея брака не осуществляется на деле, составляющих, к счастью, исключение, хотя, к несчастью, не слишком редкое <***>.

--------------------------------

<*> Кавелин К. Очерк юридических отношений, возникающих из семейного союза. СПб., 1884. С. 5.

<**> См., например: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. М., 1997. С. 363; Шершеневич Г.Ф. Русское гражданское право. СПб., 1894. С. 455.

<***> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 365 - 366.

Если брак, несомненно, является основой семьи, то собственность, столь же бесспорно, составляет экономическую основу общества <*>. В этой связи одним из наиболее важных аспектов супружеских имущественных правоотношений являются правоотношения собственности супругов. Поэтому Рене Давид назвал закрепление во Французском гражданском кодексе института брачного режима (режима имущества супругов) закреплением идеи революции <**>.

--------------------------------

<*> В том числе в тех образованиях, где основная форма собственности - государственная.

<**> Давид Р. Основные правовые системы современности. М., 1988. С. 90.

Последнее время характеризуется значительными изменениями, которые произошли в правовом регулировании отношений по поводу принадлежащего супругам имущества. Современный уровень развития российского общества, существование рыночных отношений, интеграция в международное сообщество потребовали коренного изменения отечественного законодательства, в том числе брачно-семейного. Это нашло отражение в принятии 8 декабря 1995 г. нового Семейного кодекса РФ, положения которого впервые в истории России легально закрепляют понятие режима имущества супругов и наряду с законным вводят также договорный режим.

Однако новый Семейный кодекс оставляет нерешенными многие проблемы и даже порождает новые. Это связано с качественным изменением уровня жизни граждан, появлением в составе их имущества объектов высокой ценности и социальной значимости, расширением круга объектов права супружеской собственности за счет ряда нетрадиционных объектов правоотношений, повышением удельного веса и роли нематериальных объектов правоотношений. И законодательство, и правоприменительная практика нуждаются в совершенствовании. А для этого требуется обновление теоретической базы. Ведь совершенствование правового регулирования должно осуществляться в соответствии с правовой природой правоотношений собственности супругов.

Различные вопросы правоотношений собственности супругов: отнесения того или иного их имущества к общему или раздельному, осуществления супругами прав на имущество, раздела общего супружеского имущества, применения к этим отношениям гражданского и семейного законодательства и др. - рассматривались в отечественной и зарубежной литературе разных лет - в монографиях, комментариях к законодательству, диссертационных исследованиях, учебной литературе, научных и прикладных статьях в периодических печатных изданиях и сборниках, а также публикациях в сети Интернет. Существует целый ряд работ, посвященных исключительно или преимущественно брачному договору. Вместе с тем в российской правовой науке до сих пор отсутствовала комплексная характеристика правоотношений собственности супругов, определяющая их субъектный состав и место в системе правовых отношений, что позволило бы в соответствии с их правовой природой усовершенствовать законодательное регулирование отношений по поводу супружеского имущества и правоприменительную практику по соответствующим делам. Теория брачного правоотношения, разработанная в отечественной юридической науке, базируется только на советском законодательстве, в результате чего не отвечает современному пониманию отношений по поводу имущества супругов. Но и те ученые, которые рассматривают имущественные отношения супругов вне рамок единого брачного правоотношения, одни - как предмет гражданского, другие - как предмет семейного права, не проводят кардинальных различий между отношениями собственности и отношениями по предоставлению содержания (алиментными). А такие различия объективно существуют, несмотря на усиление в регулировании последних частноправового начала <*>.

--------------------------------

<*> По вопросу о делении права на частное и публичное см.: Черепахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. М., 2001. С. 94 - 120.

В предлагаемой монографии дается характеристика правоотношений собственности супругов, включая установление их объекта, субъектного состава и основного содержания, определяется их место в системе правовых отношений. На этой основе высказываются предложения по совершенствованию законодательного регулирования и правоприменительной практики. В частности, на примере брачного договора по-новому предлагается решать вопрос о возможности применения гражданского и семейного законодательства к отношениям по поводу принадлежащего супругам имущества. Выдвигается новое определение правовой природы брачного договора.

Автор выражает искреннюю благодарность профессору А.М. Нечаевой, преподавателям кафедры гражданского права Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова О.А. Дюжевой и В.А. Белову, заведующему кафедрой, профессору Е.А. Суханову за ряд ценных замечаний, сделанных в процессе обсуждения результатов работы, вошедших в настоящую монографию.

Особую признательность автор выражает доценту кафедры гражданского права МГУ имени М.В. Ломоносова Е.В. Кулагиной за руководство исследованиями, на результатах которых основана настоящая монография.

Предлагаемая монография является первым опытом специального юридического исследования правоотношений собственности супругов и, разумеется, не свободна от недостатков. Автор будет благодарен читателям за отзывы и замечания, которые просит направлять по адресу: Данный адрес e-mail защищен от спам-ботов, Вам необходимо включить Javascript для его просмотра. .

Глава 1. ПРАВООТНОШЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ СУПРУГОВ: ОБЩАЯ

ХАРАКТЕРИСТИКА И МЕСТО В СИСТЕМЕ ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

§ 1. Правоотношения собственности супругов как категория

правовой науки. Критика теории брачного правоотношения

Правоотношения собственности супругов - традиционная категория отечественной правовой науки. Правоотношения супругов принято подразделять на личные и имущественные, а имущественные в свою очередь - на правоотношения собственности и правоотношения по предоставлению содержания, или алиментные <*>.

--------------------------------

<*> Матвеев Г.К. Советское семейное право. М., 1985. С. 112 - 115; Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 79 - 107; М., 1971. С. 34; Советское семейное право / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1982. С. 93; и др.

Западноевропейская правовая доктрина выделяет в качестве особого правового института брачное имущественное право (das eheliche (eheliches) Gueterrecht, Ehegueterrecht). Авторы наиболее подробного и детально разработанного комментария к Германскому гражданскому уложению - Мюнхенского комментария - относят к брачному имущественному праву всю совокупность правовых норм, регулирующих отношения, объектом которых является настоящее и будущее имущество мужа и жены в период брака и во время его прекращения, за исключением случаев, когда такие отношения подлежат регулированию нормами других институтов гражданского права или других отраслей права (трудового и др.). Брачное имущественное право регулирует отношения супругов по поводу их имущества как между собой, так и во взаимоотношениях с третьими лицами <1>. Аналогичным образом брачное имущественное право определяется и в других трудах <2>. При этом оно признается частью брачного имущественного права в широком смысле (Ehevermoegensrecht), другими составными частями которого являются: нормы, регулирующие отношения между супругами по предоставлению содержания (Unterhalt); положения о выравнивании страхового обеспечения по старости (Versorgungsausgleich); наследственное право в части, относящейся к пережившему супругу; общие правовые последствия брака имущественного характера <3>. Брачное имущественное право в широком смысле отграничивается от "простых имущественных прав" ("schlichtem Vermoegensrechte"), т.е. тех, для которых брак не является необходимым и конститутивным элементом <4>.

--------------------------------

<1> Muenchner Kommentar zum BGB. Muenchen, 1987. B. 5. S. 295.

<2> Buschendorf А. Die Grenzen der Vertragsfreiheit im Ehevermoegensrecht. Unter besonderer Beruecksichtigung des Ehegueterrechts. Frankfurt am Main, 1987. S. 31 - 33.

<3> Указанные общие последствия брака по германскому праву будут рассмотрены в других главах настоящей работы.

<4> Buschendorf А. Op. cit. S. 21 - 28.

Необходимо подчеркнуть, что понятие "правоотношения собственности супругов" охватывает более широкий круг супружеских правовых отношений, чем правоотношения собственности.

Правовые нормы, регулирующие отношения супругов, условно распространяют понятие "собственность" на все принадлежащее супругам имущество, в том числе на имущественные права.

Так, Семейный кодекс РФ <*>, вслед за Кодексом о браке и семье РСФСР <**>, в ст. 34 определяет, что "имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью". Далее в той же статье Семейного кодекса РФ раскрывается понятие имущества, нажитого супругами во время брака и являющегося поэтому их совместной собственностью. К такому имуществу, именуемому общим имуществом супругов, относятся не только движимые и недвижимые вещи, но также "паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации". Следует учитывать, что вклад в банк или другую кредитную организацию представляет собой имущественное право требовать от кредитной организации выплаты соответствующих денежных средств; сами деньги, внесенные в кредитную организацию в качестве вклада, перестают быть собственностью вкладчика. Точно так же имущество, внесенное в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственного общества или товарищества либо паевого взноса в имущество кооператива, становится собственностью соответствующей коммерческой организации. Участник (член) коммерческой организации согласно Гражданскому кодексу РФ <***> утрачивает право собственности на это имущество и приобретает взамен ряд имущественных прав - долю в уставном (складочном) капитале хозяйственного общества или товарищества, кооператива. Таким образом, "паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации", входят в состав имущества супругов, но внесенные деньги и вещи не являются собственностью супругов. Однако к указанному имуществу супругов (паи, вклады, доли), представляющему собой принадлежащие супругам имущественные права требования, российское брачно-семейное законодательство применяет понятие "собственность".

--------------------------------

<*> Собрание законодательства РФ. 1996. N 1. Ст. 16.

<**> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1969. N 32. Ст. 1086.

<***> Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. Ст. 3301; 1996. N 5. Ст. 410; 2001. N 49. Ст. 4552.

Таким образом, "правоотношения собственности супругов" - это традиционное для отечественной правовой науки понятие, обозначающее правовую связь по поводу всего принадлежащего супругам имущества и призванное отличить ее от другого вида имущественных правоотношений супругов - алиментных.

Поэтому в дальнейшем, при рассмотрении правоотношений собственности супругов, речь пойдет о правовых отношениях по поводу имущества супругов, за исключением отношений между супругами по предоставлению содержания.

Иными словами, будет рассматриваться принадлежность различных видов имущества одному или обоим супругам, особенности владения, пользования и распоряжения супругами своим имуществом, а также специфика обращения взыскания на имущество супругов.

Хотя целью настоящей работы не является рассмотрение вопроса о том, является семейное право самостоятельной отраслью права или представляет собой часть гражданского права, невозможно не остановиться на вопросе о месте правоотношений собственности супругов в системе правовых отношений. В этой связи необходимо обратиться к теории брачного правоотношения, получившей распространение в отечественной литературе 70-х годов XX в.

Так, по утверждению Е.М. Ворожейкина, мысль об одновременном существовании между супругами целой серии правоотношений - личных неимущественных, имущественных - является ложной. По его мнению, между супругами существует лишь одно, брачное (супружеское) правоотношение, которое включает в себя совокупность прав и обязанностей супругов: личных, по поводу совместной собственности, по взаимному материальному содержанию. Брачное (супружеское) правоотношение возникает с заключением брака и прекращается с прекращением брака. Оно является разновидностью семейных правоотношений <1>. Е.М. Ворожейкин следующим образом обосновывает единство брачного правоотношения <2>. Во-первых, все его субъекты, т.е. супружеские пары, имеют одинаковые права и обязанности. Вступая в брак, супруги приобретают одновременно всю совокупность прав и обязанностей, составляющих содержание брачного правоотношения. Так, советское законодательство закрепляет принцип равенства супругов. Это означает, что круг прав у них одинаков и в количественном отношении, и по существу <3>. Например, равные права у супругов как у собственников совместного имущества - это управление общим имуществом сообща, равные доли при его разделе. "Применительно к общему совместному имуществу начала равенства означают обеспеченную законом возможность пользоваться, владеть и распоряжаться имуществом на одинаковых условиях" <4>. Во-вторых, праву одного супруга не противостоит обязанность другого супруга. В-третьих, прекращение брака автоматически прекращает всю совокупность прав и обязанностей супругов, в том числе имущественных, на будущее время. Личный характер их связей дает возможность распространить на них некоторые права и обязанности и после расторжения брака. В частности, имущество, принадлежавшее им на праве совместной собственности, сохраняет этот же правовой режим до его раздела между ними <5>.

--------------------------------

<1> Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. М., 1972. С. 92 - 93, 95, 154.

<2> Необходимо учитывать, что Е.М. Ворожейкин и другие цитируемые авторы - сторонники единства брачного правоотношения при обосновании своих взглядов обращаются только к нормам современного им советского брачно-семейного законодательства.

<3> Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 96 - 97, 127, 128.

<4> Там же. С. 128.

<5> Там же. С. 128 - 133, 148, 153 - 154.

На основании изложенного Е.М. Ворожейкин делает вывод, что и личные, и имущественные права и обязанности супругов существуют в рамках единого брачного (супружеского) правоотношения. По его мнению, правоотношения супругов по поводу совместной собственности - это лишь одна из "отдельных категорий прав и обязанностей супругов", которые "в семейном праве нередко именуются правоотношением", но на самом деле являются частью содержания брачного правоотношения. Личные права и обязанности супругов, а также права и обязанности супругов по взаимному материальному содержанию также являются "отдельными категориями прав и обязанностей", существующими в рамках единого супружеского правоотношения. Такие категории прав и обязанностей Е.М. Ворожейкин называет локальными правоотношениями. По его утверждению, локальные правоотношения возникают, как правило, при реализации субъектами прав и обязанностей, возникающих из собирательного вида правоотношения. Локальные правоотношения можно объединить по родственным признакам с аналогичными локальными правоотношениями из других собирательных видов семейных правоотношений. Например, алиментные правоотношения представляют собой такое объединение из различных видов семейных правоотношений: супружеских, родительских и др. <*>. При этом Е.М. Ворожейкин, будучи сторонником самостоятельности семейного права как отрасли права, настолько разграничивает семейные и гражданские правоотношения, что относит к семейным только правоотношения супругов по поводу совместной собственности, а правоотношения по поводу раздельного имущества супругов - к гражданским. "Советские семейные правовые отношения имеют в своей основе определенный круг фактических общественных отношений. Однако семейные правоотношения - результат, следствие урегулирования таких фактических общественных отношений нормами семейного права. В результате урегулирования нормами других отраслей права взаимоотношений между теми же субъектами семейного правоотношения не возникает. Например, правоотношения между супругами по поводу лично принадлежащего им имущества являются гражданско-правовыми, но не семейно-правовыми, хотя субъектами правоотношения в данном случае являются участники, типичные для семейного права" <**>.

--------------------------------

<*> Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 93 - 94.

<**> Там же. С. 43.

Позиция Е.М. Ворожейкина, безусловно, заслуживает большого внимания, однако представляется не вполне верной по следующим обстоятельствам.

1. Е.М. Ворожейкин, как видно из приведенной цитаты, при классификации правоотношений исходит из того, нормы какой отрасли права регулируют данный вид общественных отношений. Поэтому он относит к семейным правоотношениям и далее к их разновидности, брачному правоотношению, правовые отношения супругов по поводу совместной собственности, а правовые отношения супругов по поводу собственности каждого из них относит к гражданско-правовым. С таким подходом трудно согласиться: те или иные правоотношения являются гражданскими, административными и т.д. не потому, что к ним применяются нормы соответствующей отрасли права; наоборот, одна отрасль права отличается от других прежде всего по кругу общественных отношений, регулируемых ее нормами <1>. Разумеется, Е.М. Ворожейкин прав в том, что сделки между супругами, совершаемые с их раздельным имуществом, являются гражданско-правовыми. Это отмечают и другие авторы. Например, Н.М. Ершова полагает, что "многие имущественные отношения в сфере жизнедеятельности семьи регулируются гражданским законодательством, поскольку они являются предметом гражданского права" <2>. Вместе с тем именно нормы, посвященные брачно-семейным отношениям, определяют, какое имущество супругов является раздельным, а также определяют порядок использования раздельного имущества супругов на содержание семьи, случаи привлечения личного имущества одного супруга к ответственности по обязательствам другого супруга. На это указывает, в частности, В.П. Никитина: "Подвижность границ между общим и личным имуществом, возможность трансформации личного в общее, перечень объектов права личной собственности супругов, приведенный в семейном законодательстве, говорят против утверждения о том, что семейное право регулирует отношения супругов по поводу общего супружеского имущества, а правовое положение личного имущества определяется нормами гражданского законодательства" <3>. И, как было отмечено выше, понятие "правоотношения собственности супругов" охватывает указанные правовые отношения супругов по поводу раздельного имущества. Характерно, что в Гражданском кодексе Квебека 1991 г. в главе, посвященной режимам супружеского имущества, предшествует раздел "О семейном имуществе" (ст. ст. 414 - 426). Согласно ст. 414 Гражданского кодекса Квебека брак влечет образование семейного имущества, которое состоит из определенного имущества супругов независимо от того, кому из них принадлежит право собственности на него. Семейное имущество состоит из следующего имущества, собственником которого является тот или другой супруг: жилищ, являющихся местами проживания семьи, либо прав, позволяющих ими пользоваться; движимого имущества, которое составляет их меблировку или их украшает и которое используется в домашнем хозяйстве; автомашин, используемых для поездок семьи; накоплений, сделанных во время брака в соответствии со схемой пенсионного обеспечения (ст. 415). В случае прекращения брака или признания его недействительным, а также в случае установления раздельного проживания стоимость семейного имущества подлежит разделу между супругами (ст. 416). И это помимо того, что при законном режиме - режиме общности приобретений - производится раздел между супругами их общего имущества. Конечно, и по законодательству Квебека не все имущество, принадлежащее супругам, входит в состав семейного. Например, то, что получено одним из супругов в порядке наследования или дарения, а также некоторые виды заработков и накоплений исключаются из семейного имущества <4>. Однако сам факт появления в современном законодательстве понятия семейного имущества, объединяющего для целей правового регулирования некоторые виды имущества супругов независимо от того, кому из супругов принадлежит право собственности, является доказательством того, что не только общее имущество супругов является объектом правоотношений собственности супругов <5>.

--------------------------------

<1> Иоффе О.С. Советское гражданское право. М., 1967. С. 7; Матвеев Г.К. Указ. соч. С. 34; Суханов Е.А. Гражданское право как правовая отрасль // Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 1. М., 1998. С. 25; Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 79 - 80.

<2> Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. М., 1977. С. 14. Она же отмечает, что "имущественные сделки в сфере общей собственности супругов в целом тяготеют скорее к области гражданского, чем семейного права" (см.: Ершова Н.М. Имущественные правоотношения в семье. М., 1979. С. 50).

<3> Никитина В.П. Правовые проблемы регулирования имущественных отношений в советской семье: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Л., 1976. С. 16.

<4> Гражданский кодекс Квебека. М., 1999. С. 91 - 104.

<5> Кстати, Гражданский кодекс Квебека, как и Семейный кодекс РФ, употребляет понятие "собственность" применительно к правам (см. ст. 414).

2. Правоотношения собственности супругов, безусловно, входят в систему правовых связей, складывающихся между супругами. Однако на основании изложенных выше доводов Е.М. Ворожейкина не следует умалять значение правоотношений собственности супругов и рассматривать их только как часть единого брачного правоотношения, не обладающую самостоятельностью, не имеющую своего собственного содержания и возникающую в рамках реализации брачного правоотношения. Иначе, в случае принятия такой точки зрения, возможно, придется признать, что обязательственное арендное правоотношение является лишь частью вещного правоотношения собственности, поскольку сдача имущества в аренду - это реализация одного из правомочий собственника.

3. Работа Е.М. Ворожейкина посвящена исключительно правоотношениям в СССР, и потому ряд приводимых им аргументов базируется только на советском законодательстве, закреплявшем безусловное равноправие супругов и не предусматривавшем возможность заключения брачного договора. Если же рассматривать правоотношения собственности супругов, основываясь не только на советском законодательстве, то уязвимость указанных аргументов Е.М. Ворожейкина в пользу единства брачного правоотношения станет очевидной. Далеко не всегда супружеские пары приобретают всю совокупность прав и обязанностей, в том числе в отношении супружеского имущества, одновременно при вступлении в брак. Так, по законодательству Российской Федерации и других европейских государств, разрешающих супругам заключать брачный договор, супруги вправе в любое время в период брака заключить брачный договор, причем в брачном договоре могут предусматриваться различные права и обязанности супругов в отношении будущего имущества, и такие права и обязанности могут быть неравными. Разумеется, можно сказать, что поскольку все супружеские пары приобретают право заключить брачный договор, то права и обязанности всех супружеских пар в отношении супружеского имущества все-таки являются одинаковыми и приобретаются одновременно с супружескими правами и обязанностями других категорий при вступлении в брак. Однако такое возражение представляется весьма условным. Всякий, кто становится участником сразу нескольких взаимосвязанных правовых отношений, одновременно приобретает права и обязанности, составляющие содержание каждого из них. И это не может служить убедительным доказательством того, что данные правовые отношения не существуют отдельно, а являются частью единого, собирательного правоотношения. Например, при получении в собственность земельного участка гражданин одновременно приобретает права и обязанности, составляющие содержание и ряда гражданских, и ряда земельных правоотношений. Они, естественно, тесно связаны между собой, поскольку регулируют использование одного и того же участка. Но очевидно, что было бы неверным говорить в данном случае о единстве правоотношения.

4. Как указано выше, Е.М. Ворожейкин отмечает, что, хотя брачное правоотношение в целом прекращается с прекращением брака, некоторые права и обязанности супругов, в первую очередь те, которые касаются их общего имущества, сохраняются и после прекращения брака. Он объясняет это личным характером супружеских связей. Конечно, нормы брачно-семейного законодательства учитывают этот личный характер при регулировании складывающихся между супругами имущественных отношений. Вместе с тем этот личный характер не объясняет, как возможно, если правоотношение уже прекратилось, сохранить для его бывших участников целый ряд прав и обязанностей, составляющих содержание данного правоотношения. Чтобы избежать подобных недоразумений, следует не принимать утверждение о наличии единого брачного правоотношения и рассматривать правоотношения собственности супругов как самостоятельные, которые не прекращаются с прекращением брака. Правоотношения собственности супругов прекращаются лишь тогда, когда прекращаются права и обязанности по поводу их объекта - имущества супругов <*>.

--------------------------------

<*> При этом следует исходить из того, что объект является необходимым элементом правоотношений. См.: Халфина Р.О. Указ. соч. С. 202, 212 - 214; См. также: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 95, 216 - 217.

5. Необходимо отметить, что не только супруги и бывшие супруги являются участниками (субъектами) правоотношений собственности супругов. Субъектами правовых отношений по поводу имущества супругов следует признать также кредиторов супругов, по обязательствам перед которыми супруги несут ответственность принадлежащим им имуществом, поскольку ответственность является средством, направленным на обеспечение соответствия реального поведения правам и обязанностям <*>. Кроме того, в отдельных случаях к субъектам правоотношений собственности супругов следует относить и некоторых других лиц. Например, в соответствии с Германским гражданским уложением супруги, избравшие режим общности имущества, могут предусмотреть в брачном договоре, что в случае смерти одного из них общность имущества будет "продолжена" между пережившим супругом и общими детьми супругов <**>. Следовательно, правоотношения собственности супругов характеризуются наличием собственного субъектного состава, отличного от других правоотношений, складывающихся в сфере семьи.

--------------------------------

<*> Халфина Р.О. Указ. соч. С. 115, 319.

<**> Jung H. Ehevertraege: Fragen des Familienrechts. Frankfurt am Main, 1995. S. 97.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что позицию Е.М. Ворожейкина нельзя признать достаточно обоснованной.

Другой подход к обоснованию единства брачного правоотношения, отличный от подхода Е.М. Ворожейкина, дан в работе М.Т. Оридороги "Брачное правоотношение" <*>. В указанной работе подробно изложена концепция брачного правоотношения. Согласно этой концепции у супругов со вступлением в брак появляются права и обязанности, предусмотренные нормой права, т.е. возникает правоотношение между супругами. Брачное правоотношение - это результат правового регулирования отношений супругов нормой права. В то же время оно является и средством воздействия на фактические отношения, ибо воздействие правовой нормы на общественные отношения неотделимо от правоотношения. Как вид правового отношения, оно подчиняется общим законам, которым следуют все правоотношения вообще. Но, как средство регулирования особой группы фактических общественных отношений, оно обладает своими особыми, только ему присущими чертами <**>. По утверждению М.Т. Оридороги, выявление особенностей такого правоотношения может служить одним из элементов правового обоснования самостоятельности семейного права как отрасли советского социалистического права. Национализация средств производства привела к тому, что имущественный элемент сохраняется в браке лишь в той мере, в какой это необходимо для регулирования отношений между супругами по поводу находящихся в их собственности предметов потребления, а также взаимного содержания в случае нетрудоспособности. Это перемещение имущественного акцента в брачном правоотношении и обусловливает новое положение семейного права в системе отраслей советского социалистического права. Оно не может считаться частью гражданского права, регулирующего главным образом имущественные отношения <***>.

--------------------------------

<*> Оридорога М.Т. Брачное правоотношение. Киев, 1971.

<**> Там же. С. 9.

<***> Там же. С. 10.

Признавая, как отмечено выше, подчинение брачного правоотношения "общим законам, которым следуют все правоотношения вообще", М.Т. Оридорога посвящает несколько страниц своего труда исследованию содержания и объекта брачного правоотношения. При этом она указывает следующее. Содержание брачного правоотношения образуют субъективные права и обязанности супругов, причем "в отношениях супругов по владению, пользованию и распоряжению совместным имуществом нет ни управомоченного, ни обязанного лица, ибо реализация супругом своего права осуществляется не совершением в его пользу каких-либо действий со стороны другого супруга, а его собственным поведением: владением, пользованием, распоряжением общим имуществом в установленных законом пределах... Этот прием регулирования отношений супругов обусловлен тем, что и мужу и жене закон предоставляет равные по назначению и объему права. Субъекты гражданского правоотношения обладают разными по назначению правами... Супруги обладают одинаковыми правами: оба имеют право владеть, пользоваться и распоряжаться одним и тем же имуществом" <*>. Правда, М.Т. Оридорога отмечает, что предполагается взаимная обязанность не препятствовать, так как субъективное право не было бы правом, если бы не предполагало соответствующей обязанности другого субъекта правоотношения. Останавливается она и на том, что каждый супруг имеет право требовать от другого раздела общего имущества, иначе говоря, требовать совершения определенных положительных действий - передачи имущества в натуре или уплаты денежной компенсации. Но поскольку личные отношения не просто доминируют над имущественными, а само существование имущественного права ставится в ряде случаев в зависимость от личных отношений, поскольку факторы личного порядка, а не стоимость и эквивалентность определяют осуществление права собственности на общее имущество, поскольку нарушение нравственных основ брака служит основанием для прекращения правовых брачных отношений и всего брачного правоотношения в целом, то содержание брачного правоотношения образуют права и обязанности, тесно взаимодействующие с нравственно-этическими отношениями супругов. В качестве примеров приводятся: принадлежность супругу вещей индивидуального пользования, хотя бы они были приобретены за счет общих средств; отступление от равенства долей при разделе имущества и выбор способа раздела с учетом интересов детей и заслуживающих внимания интересов одного из супругов <**>. Объект в брачном правоотношении, по утверждению М.Т. Оридороги, не выявляется. В отношениях супругов по поводу добрачного и совместно нажитого имущества можно определить внешние предметы, способные удовлетворять потребности супругов, - объекты субъективных прав. Но брачное правоотношение в его "чистом" виде, если еще не возникли имущественные отношения супругов, не имеет внешнего объекта прав, хотя субъективные права и обязанности возникают. Брачное правоотношение относится к числу правовых отношений, не имеющих вещественного объекта. Отказ от категории объекта как структурного элемента брачного правоотношения не означает, что брачное правоотношение ни на что не направлено. Его правовая характеристика раскрывается с помощью категории правового результата. Так, на основе брачного отношения создаются имущественные отношения супругов. Они возникают в силу факта приобретения супругами тех или иных вещей. Содержание этого отношения составляют взаимные права супругов на равную долю в совместно нажитом имуществе. Результат правового регулирования имущественных отношений супругов состоит в юридическом закреплении за каждым супругом права совместной собственности на вещи тотчас же, как только они приобретены супругами. Результат имущественных отношений супругов связан с вещами. В этом случае можно говорить о вещах как объектах субъективных прав, но вряд ли правильно считать вещи объектом правоотношения в смысле его структурного элемента <***>.

--------------------------------

<*> Оридорога М.Т. Указ. соч. С. 31.

<**> Там же. С. 31, 33 - 36, 39, 41.

<***> Оридорога М.Т. Указ. соч. С. 43 - 45, 47 - 48.

Рассматривая брачное правоотношение как единое, М.Т. Оридорога выделяет юридические основания, необходимые "для возникновения брака и вместе с ним брачного правоотношения: 1) правовая норма, одобряющая и регулирующая определенную форму брачного отношения; 2) брачная правосубъектность; 3) юридические факты - взаимное согласие вступающих в брак, отсутствие предусмотренных законом препятствий к заключению брака (родства в определенной степени, другого зарегистрированного брака), акт регистрации брака. Прекращается брачное правоотношение в силу смерти или объявления умершим одного из супругов, развода, признания брака недействительным" <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 11 - 12, 26, 83, 111.

Наконец, особенностью брачного правоотношения М.Т. Оридорога называет то, что оно в принципе не рассчитано на прекращение, а выполнение обязанностей и использование прав его не прекращает, а, наоборот, укрепляет. Брачное правоотношение постоянно меняется и обогащает себя за счет новых юридических фактов. Лишь последующее возникновение других юридических фактов наполняет брачное правоотношение разносторонним содержанием, преобразуя его в семью. Отношения, возникающие на основе акта регистрации брака и других юридических фактов, перестают быть брачно-правовыми в собственном смысле слова и становятся семейно-правовыми <*>.

--------------------------------

<*> Оридорога М.Т. Указ. соч. С. 27, 119.

И, отождествляя, по сути дела, брак и брачное правоотношение, основываясь на том, что с момента бракосочетания возникает состояние юридической связанности супругов, М.Т. Оридорога дает еще одно определение брачного правоотношения: брачное правоотношение - юридическое состояние, возникающее в силу акта регистрации брака между мужчиной и женщиной, с комплексом установленных законом правовых возможностей, реализуемых с возникновением предусмотренных законом юридических фактов и превращающих брачное отношение в семейное <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 27, 29.

Концепция брачного правоотношения, разработанная М.Т. Оридорогой, представляется не вполне состоятельной по следующим причинам.

1. То, что М.Т. Оридорога называет характерными особенностями брачного правоотношения, на самом деле является характеристиками брака. Это брак является юридическим (гражданским) состоянием, возникающим с момента акта регистрации, это брак в принципе не рассчитан на прекращение при жизни супругов, так как является в идеале пожизненным союзом, это брак является основой семьи, появляющейся, конечно же, не с момента регистрации брака, а с возникновением других обстоятельств, в том числе юридических фактов. Перечисленные М.Т. Оридорогой правовые основания возникновения и прекращения брачного правоотношения - это не что иное, как предусмотренные законом условия заключения и основания прекращения брака.

2. Именно потому, что брак не является единым правоотношением, невозможно выявить объект "брачного правоотношения", тем более "вещественный объект". Неверно приведенное выше высказывание М.Т. Оридороги о том, что брачное правоотношение в его "чистом" виде, если еще не возникли имущественные отношения супругов, не имеет внешнего объекта прав, хотя субъективные права и обязанности возникают. (А они обязательно возникают, так как именно субъективные права и обязанности супругов, по изложенному выше мнению М.Т. Оридороги, составляют содержание брачного правоотношения.) Если какие-либо субъективные права и обязанности у супругов уже возникли, это означает, что имеется и объект этих субъективных прав, и объект соответствующего правоотношения супругов (личного правоотношения, правоотношения собственности и т.д.).

3. Работа М.Т. Оридороги, как и работа Е.М. Ворожейкина, посвящена исключительно правоотношениям в СССР, и потому практически все то, что она говорит об имущественных отношениях супругов для обоснования единства брачного правоотношения и иллюстрации его особенностей, - результат правового регулирования, состоящий в юридическом закреплении за каждым супругом права совместной собственности на вещи тотчас по их приобретении, содержание, представляющее собой взаимные права на равную долю в совместно нажитом имуществе, равенство прав супругов по объему и назначению, - основано только на советском законодательстве, закреплявшем безусловное равноправие супругов. Поэтому уже для тех государств, по законодательству которых супружеской общностью управляет и распоряжается муж <*>, данные аргументы являются неправильными. И это не говоря о предусмотренной действующим российским законодательством возможности заключить брачный договор и установить в нем неравные права, что было проанализировано при рассмотрении позиции Е.М. Ворожейкина.

--------------------------------

<*> См., например: Гражданское и семейное право развивающихся стран. Гражданские кодексы стран Латинской Америки. М., 1988. С. 84, 182.

Что касается указанной точки зрения М.Т. Оридороги об отсутствии в отношениях супругов по владению, пользованию и распоряжению общим имуществом управомоченного и обязанного лица, то здесь она сама себе противоречит, так как признает, что субъективное право не было бы правом, если бы не предполагало соответствующей обязанности другого субъекта правоотношения, и отмечает, во-первых, взаимную обязанность не препятствовать осуществлению правомочий собственника, и во-вторых, право каждого требовать раздела общего имущества, т.е. совершения положительных действий. Более подробно связь управомоченного и обязанного лица в правоотношениях собственности супругов будет рассмотрена в следующем параграфе настоящей главы.

4. Выделение М.Т. Оридороги в качестве особенности брачного правоотношения того, что его содержание образуют права и обязанности, тесно взаимодействующие с нравственно-этическими отношениями супругов, так как само существование имущественного права ставится в зависимость от личных отношений, не может служить доводом в пользу единства брачного правоотношения и признания имущественных правоотношений супругов, в том числе правоотношений собственности, частью единого брачного правоотношения, не обладающей самостоятельностью. Тесная связь прав и обязанностей с личными, нравственными отношениями, зависимость существования имущественных прав от личных отношений характерна и для гражданских правоотношений. Так, договор поручения прекращается вследствие отмены поручения доверителем или отказа от него поверенного, что каждый из них вправе сделать во всякое время. Мотивом для такой отмены или отказа может послужить, например, утрата доверия одной из сторон договора. Даритель вправе потребовать отмены дарения, если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты. Можно привести и другие примеры.

5. М.Т. Оридорога, как и Е.М. Ворожейкин, утверждая единство брачного правоотношения и его специфику, исходит из того, нормы какой отрасли права регулируют данные общественные отношения. Как было отмечено выше, М.Т. Оридорога считает, что выявление особенностей брачного правоотношения может служить одним из элементов обоснования самостоятельности отрасли семейного права, причем новое положение семейного права в системе отраслей права обусловлено перемещением имущественного акцента в брачном правоотношении вследствие национализации средств производства. При этом она определяет брачное правоотношение одновременно и как результат правового регулирования отношений супругов нормой права, и как средство воздействия на особую группу фактических общественных отношений. Таким образом, если следовать логике М.Т. Оридороги, то получается, что семейное право является самостоятельной отраслью права не потому, что регулирует особый круг общественных отношений (т.е. имеет свой собственный предмет), а потому, что определенными особенностями в имущественном плане обладает брачное правоотношение - результат регулирования фактических общественных отношений нормой права и средство воздействия на фактические общественные отношения (т.е. сами нормы семейного права). С этим невозможно согласиться: одна отрасль права отличается от других в первую очередь по кругу общественных отношений, регулируемых ее нормами <*>.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 7; Матвеев Г.К. Указ. соч. С. 34; Суханов Е.А. Указ. соч. С. 25; Халфина Р.О. Указ. соч. С. 79 - 80.

Несмотря на изложенные недостатки теории единого брачного правоотношения, приверженцем данной теории является и Е.Л. Невзгодина <*>. Однако понятие единства правоотношения трактуется ею более широко, чем Е.М. Ворожейкиным и М.Т. Оридорогой. В работе Е.Л. Невзгодиной делается попытка распространить принципы единства и отсутствия дифференциации даже на гражданское право.

--------------------------------

<*> Невзгодина Е.Л. Брачное правоотношение. Омск, 1987.

Е.Л. Невзгодина отмечает, что сложная структура брачного правоотношения, включающего разнородные по содержанию и типу связи права и обязанности супругов, является причиной распространенного в литературе деления брачных правоотношений на личные и имущественные. Однако, по мнению Е.Л. Невзгодиной, далеко не всякая совокупность прав и обязанностей достаточна для выделения ее в самостоятельное правоотношение. Анализ брачно-семейного законодательства свидетельствует о правовом регулировании брачного правоотношения как единого целого, что подтверждается единством его субъектного состава, оснований возникновения и прекращения. Другое дело, что в рамках брачного, как и любого другого структурно-сложного правоотношения, допустимо условное (теоретическое) обособление локальных правоотношений, содержащих однородные права и обязанности, например, по поводу общего имущества. Вычленение близких по типу и содержанию комплексов прав и обязанностей и в других семейных правоотношениях позволяет объединять локальные правовые связи из разных по субъектному составу семейных отношений в единые группы по родственным признакам с целью их правового регулирования как однотипных, по данному признаку. Например, правоотношения по содержанию входят в качестве локальных в брачное, родительское <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 2.

Но Е.Л. Невзгодина не останавливается на этом. По ее мнению, неприемлемым представляется не только разграничение брачных правоотношений на личные и имущественные, но и такое же разграничение прав и обязанностей супругов в рамках единого брачного правоотношения. Имущественным правам и обязанностям в литературе традиционно противопоставляются личные, которые в отличие от имущественных не имеют экономического содержания, неимущественные. Дифференциация правоотношений (субъективных прав и обязанностей) на личные и имущественные характерна прежде всего для гражданского права, от которого "отпочковалось" право семейное. Эта дифференциация проводится одновременно по двум критериям, что нелогично. По экономическому признаку правовые связи подразделяются на имущественные и неимущественные. Тогда к неимущественным относятся не только личные, но и не обладающие нерасторжимой связью с личностью их носителей права и обязанности, не имеющие экономического содержания (многие авторские). По степени связи прав и обязанностей с личностью (отделимости от субъекта) все права и обязанности подразделяются на личные и не являющиеся таковыми. Тогда к личным относятся имущественное право на возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья, имущественная обязанность лично выполнить работу по договору. Таким образом, дифференциация прав и обязанностей на имущественные и личные неимущественные неприемлема даже в гражданском праве. А в семейном - тем более, так как все семейные права и обязанности - имущественные и неимущественные - неотделимы от личности их носителей. Иными словами, все семейные права и обязанности, в том числе супружеские, являются личными, хотя по экономическому признаку они могут быть дифференцированы на имущественные и неимущественные <*>.

--------------------------------

<*> Невзгодина Е.Л. Указ. соч. С. 3.

Нет необходимости останавливаться на критике позиции Е.Л. Невзгодиной относительно единства субъектного состава, а также единства оснований возникновения и прекращения брачного правоотношения, его сложной структуры и допустимости лишь условного (теоретического) обособления локальных правоотношений в его рамках. Критический взгляд по этим вопросам уже изложен выше, при рассмотрении позиции Е.М. Ворожейкина. Правоотношения собственности супругов, как уже было отмечено, характеризуются наличием своего субъектного состава, объекта и содержания, так что, используя приведенные слова Е.Л. Невзгодиной, данная "совокупность прав и обязанностей достаточна для выделения ее в самостоятельное правоотношение". В то же время следует уделить внимание тезису Е.Л. Невзгодиной о невозможности разграничения прав и обязанностей супругов на личные и имущественные. Разумеется, предметом настоящей работы не является анализ классификации субъективных гражданских прав на имущественные и личные неимущественные. Однако, во-первых, необходимо отметить, что личные неимущественные права - это субъективные права, которые одновременно являются и личными (неотделимыми от личности их носителей), и неимущественными (не связанными с имущественными) <*>. Поэтому имущественное право на возмещение вреда, причиненного здоровью, хотя оно и неразрывно связано с личностью потерпевшего и может быть названо "личным", нельзя отнести к личным неимущественным правам. Так же обстоит дело и с имущественной обязанностью лично выполнить работу по договору. Во-вторых, приведение Е.Л. Невзгодиной в пример авторских прав является для современных условий не вполне корректным, так как, согласно Закону РФ "Об авторском праве и смежных правах" <**>, авторские права подразделяются на имущественные и личные неимущественные, причем последние, не имеющие экономического содержания, как раз и являются неотчуждаемыми от личности. Вследствие этого невозможно согласиться с утверждением Е.Л. Невзгодиной, что принятая дифференциация правоотношений (субъективных прав и обязанностей) на личные и имущественные нелогична. Независимо от степени связи с личностью их носителей права и обязанности, в том числе супружеские, могут (и должны) быть дифференцированы на имущественные и личные неимущественные не только по экономическим признакам, но и по юридическим критериям. Более того, как будет видно из изложенного далее, различные права и обязанности супругов, в том числе различные имущественные, закрепленные брачно-семейным законодательством, регулируются нормами разных отраслей права.

--------------------------------

<*> Красавчикова Л.О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве Российской Федерации. Екатеринбург, 1994. С. 4 - 27; Ярошенко К.Б. Жизнь и здоровье под охраной закона. Гражданско-правовая защита личных неимущественных прав граждан. М., 1990. С. 9 - 20; и др.

<**> Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. N 32. Ст. 1242.

Как справедливо отмечает Я.Н. Шевченко, имущественные отношения, возникающие в семье, не подвержены такому правовому регулированию, которое бы носило характер единой целостности, составляющей основу единой правовой общности. Иначе говоря, их правовое регулирование не составило единого института. Нормы семейного законодательства группируются исходя из оснований возникновения семейных отношений (брак, усыновление и т.п.), и уже только в связи с этими основаниями происходит регулирование имущественных отношений, возникающих между субъектами данных семейных отношений <*>. Приведенное высказывание Я.Н. Шевченко можно распространить на имущественные отношения, возникающие между супругами, и экстраполировать на их регулирование нормами разных отраслей права и законодательства.

--------------------------------

<*> Шевченко Я.Н. Совершенствование законодательства о семье: Теоретические проблемы соотношения гражданского и семейного законодательства. Киев, 1986. С. 63.

В литературе встречаются и другие, не основанные на теории единого брачного правоотношения воззрения на место имущественных правоотношений супругов в системе правовых связей.

Так, по мнению В.Е. Стрегло, имущественные отношения, возникающие в семье и выступающие предметом регулирования семейным правом, имеют двойственную природу. С одной стороны, они являются разновидностью общего понятия имущественных отношений. Пример тому - отношения, возникающие между членами семьи по поводу владения, пользования и распоряжения имуществом. С другой стороны, они обладают своеобразием и самостоятельностью, что и позволяет выделить их в виде предмета регулирования отдельной отраслью права. Отличительные черты их: они имеют стоимостную, но нетоварную форму, лишены возмездности и эквивалентного характера, теснейшим образом связаны с личными отношениями <1>. Анализ норм семейного законодательства свидетельствует о том, что семейные имущественные отношения способны в определенных случаях принимать внешнюю форму возмездных. Это никоим образом не изменяет их экономической природы и является правовым способом, призванным способствовать успешному выполнению семьей своих функций. Нестоимостной и нетоварный характер, безвозмездность и безэквивалентность, личнодоверительная природа позволяют рассматривать семейные имущественные отношения в качестве непосредственно-общественных и отграничить от гражданско-правовых <2>. Указанные отличительные черты семейных имущественных отношений В.Е. Стрегло отмечает вслед за В.А. Рясенцевым, О.С. Иоффе, Е.М. Ворожейкиным <3>. На те же черты указывает и О.Ю. Косова, выделяя "особенности имущественных отношений, входящих в предмет семейного права, отличающие их от сходных отношений, регулируемых гражданским правом" <4>: отсутствие эквивалентно-возмездного, стоимостного начала, вторичность по отношению к личным связям, производность от них. Кроме этого, О.Ю. Косова называет еще и такие особенности: имущественные отношения, составляющие предмет семейного права, более устойчивы и стабильны, чем гражданско-правовые, и участвуют в них только физические лица <5>. Она подчеркивает, что "объективно присущие брачно-семейным отношениям качества, отличающие их от предмета гражданского права, принципиально не меняются с принятием нового Семейного кодекса" <6> и что, "несмотря на некоторое расширение круга отношений, регулируемых семейным правом, и детализацию их правовой регламентации в связи с обновлением семейного законодательства, их родовые признаки остались неизменными" <7>.

--------------------------------

<1> Стрегло В.Е. Имущественные отношения как предмет семейно-правового регулирования. Ростов-на-Дону, 1986. С. 15.

Правда, относительно стоимостного, но нетоварного характера семейных имущественных отношений В.Е. Стрегло далее (С. 17 - 18) отмечает следующее: "При исследовании сущности семейных имущественных отношений необходимо исходить из понимания семьи, где на первое место выдвигается лично-доверительный характер связи участников семейного правоотношения. Имущественные отношения в семье производны от личных, возникают только при наличии последних и обслуживают их. Данное обстоятельство не позволяет нам признать стоимостного, но нетоварного характера семейных имущественных отношений. Они по своей экономической природе являются и нестоимостными, и нетоварными (товар всегда имеет стоимость)".

<2> Стрегло В.Е. Указ. соч. С. 19.

<3> Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1971. С. 8, 13 - 14; Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. Т. 3. Л., 1964. С. 183; Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 53; и др.

<4> Косова О.Ю. Предмет семейного права и семейное законодательство // Государство и право. 2000. N 7. С. 76.

<5> Там же.

<6> Там же. С. 77.

<7> Там же. С. 73.

Противником такой точки зрения является В.П. Никитина. Она не разделяет мнение, согласно которому семейные имущественные отношения отличаются от гражданско-правовых тесной связью с личными отношениями, а также тем, что имеют стоимостную, но нетоварную форму, лишены возмездности и эквивалентности. При этом В.П. Никитина указывает следующее. 1. Многим гражданско-правовым отношениям присуща тесная связь с личными отношениями. В то же время личная связь родителей и детей более тесна, чем связь супругов, однако правовое положение супружеского имущества определяется семейным законодательством, а общая собственность родителей и детей - гражданским. Кроме того, лично-доверительный характер может отсутствовать в действительности, это не подконтрольно государству. 2. Продукт труда, принимающий характер стоимости, является товаром. 3. Признание за одним супругом права на добрачное имущество другого, если в течение брака были произведены вложения, значительно увеличившие стоимость этого имущества, наглядно убеждает в том, что семейно-правовым отношениям присущ признак возмездности и эквивалентности. 4. Неверно, что семейное право регулирует внутрисемейные имущественные отношения, вовне же эти отношения являются гражданско-правовыми. Ни теоретически, ни практически невозможно поделить на внутренние и внешние права супругов на денежные суммы и другое имущество, причитающееся им по обязательствам (вклады, внесенные в кредитные учреждения, пай в ЖСК и т.д.), коль скоро субъектами этих отношений, помимо супругов, выступают организации, а супругов связывает с ними сложный комплекс прав и обязанностей. В этом абсолютном правоотношении супруги лишь управомоченные субъекты, круг же обязанных лиц выходит за пределы семейного союза. Подтверждением невозможности деления имущественных прав и обязанностей на внутренние и внешние, регулируемые соответственно семейным и гражданским правом, является также наличие именно в Кодексе о браке и семье статьи, предусматривающей порядок обращения взыскания на общее имущество супругов по долгам третьим лицам <*>.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 14 - 16.

В результате В.П. Никитина делает следующий вывод. Отношения собственности, складывающиеся между супругами, не имеют никакой специфики, позволяющей отграничить их от складывающихся между супругами же и регулируемых правом жилищных, наследственных отношений. Идентичны они и регулируемым гражданским правом отношениям, возникающим между родителями, детьми и другими, как состоящими в родстве, так и посторонними, в смысле родства, лицами <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 17.

Следует согласиться с точкой зрения В.П. Никитиной в части, касающейся правоотношений собственности супругов. Действительно, этим правоотношениям даже в советское время были присущи черты возмездности и эквивалентности <1>, они носили товарный характер, что В.П. Никитина проиллюстрировала примером из Кодекса о браке и семье РСФСР (трансформация личного имущества одного супруга в общее имущество супругов в результате вложений, произведенных в период брака). Другие примеры построения правоотношений собственности супругов на принципах возмездности и эквивалентности - это предусмотренные Кодексом о браке и семье РСФСР (далее - КоБС) и перешедшие в действующий Семейный кодекс РФ возможность увеличения при разделе общего имущества супругов доли одного из них, если другой супруг расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи, допустимость присуждения супругу денежной или иной компенсации, если при разделе общего имущества другому супругу передаются вещи, стоимость которых превышает причитающуюся ему долю, отнесение к личному имуществу супруга всего, что он получил по безвозмездным сделкам (в дар, в порядке наследования). Еще один пример тому уже из истории - это существовавшие в разных странах в различные эпохи системы обеспечения приданого, которые будут рассмотрены далее в настоящей работе. Что касается лично-доверительного характера отношений супругов по поводу имущества, зависимости и даже производности этих отношений от личных отношений между супругами, а также попыток разделить отношения собственности супругов на отношения по поводу общего имущества, являющиеся предметом семейного права, и отношения по поводу раздельного имущества, составляющие предмет гражданского права, то эти вопросы уже освещались выше, при критике позиций Е.М. Ворожейкина и М.Т. Оридорога. Об особенностях же субъектного состава правоотношений собственности супругов и их устойчивом, длящемся характере можно сказать следующее. Во-первых, участниками данных правоотношений, как указывает В.П. Никитина и как отмечалось выше при рассмотрении позиции Е.М. Ворожейкина, являются не только супруги, но и другие, в том числе юридические лица. Во-вторых, среди "классических" гражданских правоотношений есть такие, которые характеризуются особым субъектным составом и длящимся характером. Например, согласно Гражданскому кодексу РФ (далее - ГК РФ), участниками полного товарищества могут быть только индивидуальные предприниматели и юридические лица. В-третьих, для так называемых корпоративных (т.е. связанных с участием в юридических лицах) правоотношений характерен длящийся характер, ибо, как правило, юридические лица создаются без ограничения срока их существования. И если обратиться к признакам гражданских правоотношений, определенным С.С. Алексеевым, С.Н. Братусем, Д.М. Генкиным, Ю.А. Кабалкиным, О.С. Иоффе, В.Ф. Яковлевым, - юридическое равенство субъектов, их имущественная обособленность и имущественная (имущественно-распорядительная) самостоятельность, автономия их воли, товарно-денежный и эквивалентно-возмездный характер отношений <2>, - то станет очевидно, что правоотношения собственности супругов - это гражданские правоотношения. Даже в тех случаях, когда в силу закона право управления и распоряжения общим имуществом супругов принадлежит мужу как главе семьи <3>, что может быть расценено как отсутствие указанных признаков гражданского правоотношения, обычно устанавливаются соответствующие обязанности мужа и ограничение ответственности жены. Например, согласно законодательству Швейцарии, действовавшему до 80-х годов XX в., если жена выступала покупателем земельного участка и отсутствовало согласие мужа на заключение договора купли-продажи, то ответственность жены перед контрагентом по договору ограничивалась ее особым имуществом (Sondergut), тогда как при наличии одобрения мужа она отвечала также внесенным имуществом (das eingebrachte Gut) <4>. То есть налицо указанные признаки гражданского правоотношения.

--------------------------------

<1> В том смысле, в котором эти понятия приводятся Б.Б. Черепахиным. См.: Черепахин Б.Б. Дарение по Гражданскому кодексу РСФСР // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву. С. 17 - 20.

<2> Алексеев С.С. Выражение особенностей предмета советского гражданского права в методе гражданско-правового регулирования. Виды гражданских правоотношений и метод гражданско-правового регулирования // Антология уральской цивилистики. М., 2001. С. 14 - 25; Братусь С.Н. Предмет и система советского гражданского права. М., 1963. С. 52, 126, 130; Генкин Д.М. Предмет советского гражданского права // Советское государство и право. 1955. N 1. С. 106; Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Л., 1949. С. 31; Кабалкин Ю.А. Гражданско-правовые формы товарно-денежных отношений. М., 1970. С. 15; Яковлев В.Ф. К проблеме гражданско-правового метода регулирования общественных отношений // Антология уральской цивилистики. С. 369, 372.

<3> См., например: Гражданское и семейное право развивающихся стран. Гражданские кодексы стран Латинской Америки. С. 84, 182.

<4> Die Auswirkungen des neuen Eherechtes auf das Immobiliarsachenrecht // Schweizerische Juristen-Zeitung, 84. Jahrgang, 1988. Heft 8. S. 130.

При этом невозможно не отметить, что даже один из сторонников теории единого брачного правоотношения - Е.Л. Невзгодина на стадии подготовки проекта Семейного кодекса РФ утверждала, что брачный контракт - это гражданско-правовая сделка, хотя и обладающая своими существенными специфическими особенностями, и сделала вывод о целесообразности правового регулирования брачного договора нормами не Семейного, а Гражданского кодекса, с включением этого договора в особенную часть ГК РФ в качестве самостоятельного вида договоров <*>.

--------------------------------

<*> Невзгодина Е.Л. Брачный контракт. Омск, 1996. С. 2, 6.

Не настаивая на том, что не брачно-семейное, а гражданское законодательство должно содержать нормы о брачном контракте в частности и об отношениях собственности супругов вообще, необходимо подчеркнуть, что отношения супругов по поводу принадлежащего им имущества, как и такие же отношения родителей и детей, составляют предмет гражданского права. Хотя в нашей стране отношения собственности супругов и отношения собственности родителей и детей регулируются нормами разных отраслей законодательства, первые - семейного, вторые - гражданского <*>, тем не менее ни первые, ни вторые не обладают такими качественными отличиями друг от друга, которые позволили бы отнести их к разным отраслям права. Эти отношения однородны и принадлежат к сфере гражданского права. Подтверждением однородности является в том числе предусмотренная российским законодательством возможность установления режима совместной собственности не только на имущество супругов, но и на имущество, принадлежащее не состоящим в браке лицам, а именно на приватизированное жилое помещение.

--------------------------------

<*> См., например: Ершова Н.М. Имущественные правоотношения в семье. С. 15 - 17.

Вместе с тем даже в современных условиях представляется неверным отрицать самостоятельность семейного права как отрасли права <1>. Особенности отношений, составляющих предмет семейного права, достаточно четко определены В.А. Рясенцевым <2>. И когда О.Ю. Косова называет наиболее распространенной группой имущественных отношений из числа относящихся к предмету семейного права алиментные отношения <3>, то необходимо внести следующую поправку: из имущественных отношений членов и бывших членов семьи именно алиментные входят в предмет семейного права. Ибо именно правоотношения по предоставлению содержания (алиментные) обладают той спецификой, которой В.А. Рясенцев и другие авторы охарактеризовали семейно-правовые отношения: они являются строго личными, неотчуждаемыми и непередаваемыми; их субъектами являются только физические лица, связанные браком, состоянием в родстве либо приравненными к ним связями, а организации выступают только в качестве правоприменителей либо, как в случае с организацией-работодателем плательщика алиментов, обеспечивают выплату алиментов; они, как правило, не носят эквиваленто-возмездного характера <4>; применительно к ним практически невозможно говорить о наличии таких признаков, как равенство сторон и автономия воли, в частности, они обычно возникают не из соглашений сторон, а из специфических юридических фактов. Более того, в некоторых странах право жены на получение содержания от мужа рассматривалось как ее личное, а не имущественное право <5>.

--------------------------------

<1> Такое отрицание мы находим, например, у М.В. Антокольской: Антокольская М.В. Семейное право. М., 1999. С. 18, 35.

<2> Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1971. С. 8, 13 - 14; См. также: Матвеев Г.К. Указ. соч. С. 37.

<3> Косова О.Ю. Указ. соч. С. 73 - 74.

<4> Если еще можно говорить о возмездности и эквивалентности применительно к обязанности совершеннолетних трудоспособных детей по содержанию своих нетрудоспособных родителей (дети могут быть освобождены от этой обязанности, если родители уклонялись от выполнения родительского долга), то родители, безусловно, обязаны содержать своих несовершеннолетних детей.

<5> Так, известный русский дореволюционный специалист в области семейного права А.И. Загоровский относил право жены на получение содержания от мужа к ее личным правам (Загоровский А.И. Курс семейного права. Одесса, 1909. С. 182 - 214). В труде Эдуарда Дженкса обязанность мужа содержать жену рассматривается в рамках исследования такого правового последствия брака, как обязанность супругов к совместному жительству; их имущественные взаимоотношения освещаются отдельно (Дженкс Э. Английское право. М., 1947. С. 219 - 220). Как указывает О.А. Хазова, право жены на получение содержания было неразрывно связано с ее обязанностью всюду следовать за мужем (Хазова О.А. Брак и развод в буржуазном семейном праве. М., 1988. С. 89).

Таким образом, правоотношения собственности супругов - это самостоятельный вид правоотношений, которые входят в систему правовых отношений, складывающихся в сфере брака и семьи. Они являются гражданскими правоотношениями <*>.

--------------------------------

<*> В соответствии с их гражданско-правовой природой должен решаться вопрос о возможности применения к ним гражданского законодательства, что будет подробно проанализировано в настоящей работе на примере брачного договора.

§ 2. Структура правоотношений собственности супругов

Объектом правоотношений собственности супругов является имущество супругов, а в качестве субъектов выступают супруги и бывшие супруги, а также некоторые другие лица - кредиторы, члены семьи.

Правоотношения по поводу принадлежащего супругам имущества обладают рядом черт, характерных для вещных правоотношений.

Во-первых, указанные правоотношения оформляют непосредственное отношение супругов к имуществу, дающее им возможность использовать его в своих интересах без участия иных лиц.

Во-вторых, указанные правоотношения фиксируют статику имущественного положения супругов; в них за одним или обоими супругами закрепляется возможность непосредственного воздействия на различные виды имущества, в том числе возможность совершения сделок с ними.

С точки зрения взаимосвязи управомоченного и обязанного субъектов правоотношения собственности супругов имеют двойственную природу.

Правоотношения собственности супругов, если рассматривать их во взаимосвязи супругов с "внешним миром", являются абсолютными. В них управомоченным лицам - супругам - противостоит неопределенный круг обязанных лиц, и права супругов на принадлежащее им имущество подлежат защите против всех и каждого. Такой абсолютный характер также сближает правоотношения собственности супругов с вещными правоотношениями, в том числе правоотношениями собственности. На абсолютное действие имущественных прав супругов указывается в зарубежной литературе <*>.

--------------------------------

<*> Buschendorf A. Op. cit. S. 32.

В то же время, если рассматривать правоотношения собственности супругов как правовую связь по поводу имущества между самими супругами, то их следует классифицировать как относительные.

К.И. Манаев, исследуя вопрос о том, являются "семейно-имущественные правоотношения супругов" абсолютными или относительными, справедливо отмечает следующее. Отличительной чертой права супругов на их общее имущество является то, что во внутренних взаимоотношениях мужа и жены это право носит относительный характер. Право на имущество неразрывно связано с взаимными обязанностями. Право каждого из сособственников обладает относительным характером в отношении другого, так как любой из супругов обязан воздерживаться от нарушения права другого, и возможный нарушитель известен заранее. Следовательно, правоотношения супругов по поводу имущества, являющегося их совместной собственностью, надлежит квалифицировать как относительные. Иное дело, когда речь идет о всех других лицах, соприкасающихся с имуществом супругов. В этом аспекте права супругов на имущество, составляющее их совместную собственность, носят абсолютный характер. По способам защиты данные правоотношения супругов также можно классифицировать и как абсолютные, и как относительные, поскольку они могут защищаться и вещно-правовыми, и обязательственно-правовыми исками (об истребовании части вклада супруга в пользу другого супруга и т.п.); последние непосредственно из права собственности не вытекают, но направлены на охрану собственности в экономическом смысле <*>.

--------------------------------

<*> Манаев К.И. Семейно-имущественные правоотношения в СССР: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. Баку, 1973. С. 11 - 13.

Именно отношения супругов по поводу имущества между собой в первую очередь являются предметом регулирования брачно-семейного законодательства и предметом рассмотрения в настоящей работе. Однако правоотношения собственности супругов как относительные обладают некоторыми особенностями, которые отличают их от других относительных правоотношений. Эти особенности заключаются в том, что права и обязанности супругов, как правило, не корреспондируют друг другу. Даже "набор" прав и обязанностей у супругов в отношении их имущества одинаков по современному законодательству тех государств, где официально признается равноправие мужчины и женщины, например, в России, в Германии. Так, по российскому законодательству в тех случаях, когда на имущество супругов распространяется режим общей совместной собственности, супруги обладают равными правами на общее имущество. Как верно отмечает Е.М. Ворожейкин, "у супругов нет явно выраженных взаимнокорреспондирующих прав и обязанностей по поводу общей собственности... Действия любого из них в интересах семьи рассматриваются как осуществление прав, принадлежащих им обоим. Единственная обязанность у каждого по поводу совместной собственности - не нарушать права другого супруга (не устранять от управления имуществом и т.п.)" <*>.

--------------------------------

<*> Ворожейкин Е.М. Указ. соч. С. 130 - 131.

В.А. Рясенцев называет такие правоотношения абсолютными с некоторыми признаками относительных правоотношений. Как абсолютные, они подлежат защите от любого постороннего лица, а относительный характер выражается в том, что каждый из супругов может требовать защиты своих имущественных прав от неправомерных действий другого супруга <*>.

--------------------------------

<*> Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 27.

Приведенное определение довольно точно отражает характер правоотношений собственности супругов. Однако представляется, что более правильно говорить о двойственной природе этих правоотношений, поскольку невозможно однозначно определить, являются ли они в большей мере абсолютными или же относительными. Как отмечено выше, основным предметом правового регулирования норм, посвященных имуществу супругов, являются отношения между самими супругами, а не их отношения с третьими лицами по поводу этого имущества. Поэтому было бы не вполне точно указывать на наличие в правоотношениях собственности супругов только "некоторых признаков" относительности. Вместе с тем, поскольку правоотношения собственности супругов, как уже отмечалось, сходны с вещными правоотношениями, нельзя умалять значение их абсолютного характера, присущего всем вещным правоотношениям.

Основным содержанием правоотношений собственности супругов являются права и обязанности супругов по поводу принадлежащего им имущества, составляющие особенности владения, пользования и распоряжения супругами своим имуществом, иными словами, правовой режим имущества супругов.

В романо-германской и англосаксонской правовых системах понятие правового режима имущества супругов выступает как одна из базовых юридических категорий <*>.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Правовой режим имущества членов семьи. Харьков, 2000. С. 53.

Если под правовым режимом вещи понимаются установленный порядок ее использования, допустимые способы и пределы распоряжения ею <*>, а под правовым режимом объекта гражданского правоотношения вообще - система юридических правил, определяющих как статику, так и динамику объекта <**>, то можно выделить следующие основные элементы правового режима имущества супругов:

--------------------------------

<*> Савичев Г.П., Суханов Е.А. Объекты гражданских прав // Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 1. М., 1993. С. 112.

<**> Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения (цит. по: Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 56).

- "судьба имущества супругов в начале брака, в период брака и при окончании действия правового режима" <*>, т.е. принадлежность права на различные виды имущества супругов;

--------------------------------

<*> Heintschel-Heinegg B. von, Gerhardt P. Materielles Scheidungsrecht. Muenchen, 1992. S. 148.

- субъекты права управления имуществом, особенности владения, пользования и распоряжения им;

- особенности обращения взыскания на имущество супругов.

Таким образом, правовой режим имущества супругов можно определить как установленный порядок владения, пользования и распоряжения супругами своим имуществом, или же, в более общем виде, как порядок регулирования отношений, складывающихся по поводу имущества супругов, определяющий характер и объем их прав и обязанностей в отношении этого имущества <*>.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 56, 104, 115.

В зависимости от источника, устанавливающего этот порядок, различают:

1) законный, или легальный, режим имущества супругов, при котором права и обязанности супругов в отношении их имущества определяются законом (exlege);

2) договорный режим имущества супругов, при котором права и обязанности супругов в отношении их имущества определяются самими супругами путем заключения ими соответствующего соглашения. Как правило, таким соглашением является брачный договор (контракт), но в некоторых случаях договорный режим имущества супругов устанавливается иными соглашениями. Например, в англо-американской правовой системе правовой режим имущества супругов может быть установлен договором траста <*>.

--------------------------------

<*> Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. В.П. Мозолина, М.И. Кулагина. М., 1980. С. 351; Рубанов А.А. Основные тенденции правового регулирования внутрисемейных отношений в капиталистических странах // Теоретические вопросы гражданского права. М., 1980. С. 96; Хазова О.А. Указ. соч. С. 80.

В большинстве стран в настоящее время существуют и законный, и договорный режимы имущества супругов, и если супруги при вступлении в брак не заключают соглашение об установлении того или иного договорного режима, то действует законный режим имущества супругов, который в этом случае начинает действовать с момента заключения брака и прекращает свое действие вместе с прекращением брака или при наступлении иных обстоятельств, предусмотренных законом (например, раздел имущества). Супруги, имущество которых подчиняется договорному режиму в силу заключенного ими соглашения, могут изменить режим своего имущества в пользу законного путем расторжения указанного соглашения. Законный режим имущества супругов действует также в случае признания брачного договора недействительным. В свою очередь, законодательство большинства государств предоставляет супругам возможность прекратить действие в отношении своего имущества законного режима без расторжения брака и раздела имущества путем заключения соглашения, устанавливающего договорный режим, не при вступлении в брак, а уже в период брака <*>.

--------------------------------

<*> Соответствующие нормы некоторых государств будут подробно рассмотрены в главе настоящей работы, посвященной договорному режиму имущества супругов.

В некоторых странах существует даже несколько законных режимов: либо параллельно, либо один из них является основным, а другой - дополнительным (субсидиарным). Первая ситуация имеет место в государствах с множественностью правовых систем. Вторая встречается в двух вариантах: первый, встречающийся чаще, предполагает возможность изменения режима супружеского имущества по решению суда, без заключения соглашения между сторонами; второй означает наличие двух легальных режимов, основного - для большинства супружеских пар, не заключивших брачного контракта, и дополнительного - обязательного для некоторых категорий супругов <*>.

--------------------------------

<*> Подробнее это будет рассмотрено в следующих главах настоящей работы.

Помимо источника правового регулирования существует еще одно, главное основание деления правового режима имущества супругов на виды - установленный данным правовым режимом количественный состав субъектов права собственности на имущество супругов <*>, иными словами, на какое имущество распространяет свою власть каждый из супругов <**>. Главным его следует назвать потому, что именно деление по данному основанию определяет само содержание режима - порядка, определяющего характер и объем прав и обязанностей супругов в отношении имущества. Классификация по количественному составу субъектов права собственности является наиболее практически значимой, так как вопрос о том, кому именно принадлежит объект права (одному или нескольким лицам), имеет значение при совершении сделок с имуществом, при наследовании и т.д. <***>. По этому критерию различают две основные разновидности правового режима имущества супругов:

--------------------------------

<*> При этом понятие "собственность", как отмечено в начале данной главы, условно применяется ко всему имуществу супругов, в том числе имущественным правам.

<**> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 150.

<***> Там же. С. 116 - 117.

1) режим общности, при котором все имущество супругов (такая полная, или тотальная (универсальная), общность в настоящее время практически не встречается) либо его часть (как правило, только имущество, приобретенное в период брака, за исключением подарков и некоторых других видов приобретений) является общей собственностью (общим имуществом) супругов;

2) режим раздельности, при котором имущество супругов, в том числе приобретенное во время брака, является собственностью (раздельным имуществом) того супруга, на средства или имя которого оно приобретено <*>. При этом в ряде случаев режим раздельного имущества может включать и ограниченные права супруга-несобственника в отношении не принадлежащего ему имущества, например право на проживание в жилом доме, принадлежащем другому супругу <**>.

--------------------------------

<*> Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. В.П. Мозолина, М.И. Кулагина. С. 351; Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 116, 150, 157; Хазова О.А. Указ. соч. С. 79; и др.

<**> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 119.

Кроме указанных основных существует еще множество разновидностей правового режима имущества супругов, которые представляют собой различного рода комбинации общности и раздельности супружеского имущества в целях охраны интересов супруга, не имеющего собственного источника доходов, защиты прав кредиторов супругов, охраны общего имущества супругов от расточительства одного из супругов и т.д. Из таких разновидностей наибольшее распространение получил режим так называемой отложенной общности; его даже стали относить к основным видам правового режима имущества супругов <*>. Режим общности, режим раздельности, а также смешанный режим может быть установлен в качестве законного или применяться в качестве договорного режима имущества супругов <**>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 150; Хазова О.А. Указ. соч. С. 79.

<**> Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. В.П. Мозолина, М.И. Кулагина. С. 351; Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 1. М., 1958. С. 108 - 109; пункт 1 ст. 33, п. 1 ст. 42 Семейного кодекса РФ (Собрание законодательства РФ. 1996. N 1. Ст. 16); Параграфы 1363, 1414, 1415 Германского гражданского уложения (Buergerliches Gezetzbuch. Muenchen, 1996. S. 346, 357); и др.

Помимо указанных выше есть еще несколько оснований деления правового режима имущества супругов на виды. Классификация проводится, в частности:

- по структуре правового режима, в результате чего выделяют простой и сложный режим: например, правовой режим общего имущества супругов, как сложный, включает в себя первичные режимы отдельных объектов (общего жилого дома, автомобиля и т.п.);

- по объектам прав: основанием для данной классификации служит разнообразие свойств отдельных вещей и складывающихся по их поводу отношений, следствием которого является установление определенного порядка применительно к тем или иным объектам (режима банковских вкладов супругов, предметов домашней обстановки, плодов и доходов и т.д.);

- по технико-юридическим приемам регулирования: по данному основанию можно выделить общий режим и режим-исключение. Так, согласно отечественному законодательству, по общему правилу приобретенное в течение брака имущество является общим, но приобретенное во время раздельного проживания при фактическом прекращении семейных отношений суд может признать раздельным <*>.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 116, 132 - 133, 137 - 141, 143 - 145, 219 - 220.

Можно сказать, что российский законодатель пошел по пути, близкому к западноевропейскому. Отношения собственности супругов теперь урегулированы посредством определения режима имущества супругов - законного и договорного. Правовой режим имущества супругов является сейчас в нашей стране легальным понятием и одной из важнейших категорий брачно-семейного законодательства <*>.

--------------------------------

<*> Главы 7 и 8 Семейного кодекса РФ.

Глава 2. ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ПРАВОВОГО

РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ СУПРУГОВ

§ 1. Правоотношения собственности

супругов по римскому праву

В Древнем Риме при правовом регулировании отношений по поводу супружеского имущества исходили из того, что "право должно быть применяемо сообразно с взаимоотношениями лиц, связанных великой любовью и боящихся лишь бедности" <*>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 551.

Регулирование римским правом указанных отношений можно разделить на два основных этапа. Эти этапы соответствуют двум историческим формам римского брака: брак с властью мужа (cum manu) и брак без власти мужа (sine manu).

В браке cum manu жена становилась подвластной мужа или главы семьи своего мужа, если муж сам был подвластным лицом. Все имущество жены, и принадлежавшее ей при вступлении в брак, и приобретенное ею в дальнейшем, поступало в собственность главы семьи (pater familias) <*>.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юрист, 2004.

 

<*> Пухан И., Поленак-Акимовская М. Римское право. М., 1999. С. 107; Новицкий И.Б. Римское право. М., 1993. С. 66; Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С. 364.

Признание власти мужа над женой предполагало возложение на мужа обязанности по несению тягостей брака, т.е. по удовлетворению материальных потребностей совместной жизни. При этом считалось, что если жена со своей стороны вносит какие-либо средства для разделения этого бремени, то такой взнос возвышает положение жены в доме мужа.

Имущество, которое в связи с заключением брака предоставлялось женой или за нее третьим лицом мужу с целью помочь мужу нести тягости брачной жизни, называлось приданым (dos).

Первоначально, в древнереспубликанский период, когда браки почти всегда были cum manu, отсутствовала специальная регламентация правового положения приданого. Приданое, как и другое имущество жены, переходило в собственность мужа или его pater familias, сливалось с другим его имуществом и не подлежало возврату в случае прекращения брака. Это не ущемляло права жены, так как в тот период разводы были редки и брак прекращался, как правило, смертью одного из супругов. Если брак прекращался смертью жены, приданое ей больше не было нужно, а ее восходящие родственники и их потомки не могли претендовать на приданое, так как по общему правилу утрачивали с ней правовую связь при ее замужестве; если же брак прекращался смертью мужа, то жена in manu наследовала ему по закону <*>.

--------------------------------

<*> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 371, 379.

В классический период, когда основной формой брака стал брак sine manu, правовое регулирование отношений собственности между супругами кардинально изменилось.

Был установлен правовой режим раздельности имущества супругов. Жена являлась собственницей всего имущества, принадлежавшего ей до брака и приобретенного ею во время брака, за исключением приданого. Такое отдельное имущество жены называлось bona parapherna. Муж имел право управлять bona parapherna, только если жена предоставляла ему такое право; при этом к отношениям мужа и жены по данному поводу применялись общие правила договора поручения (mandatum). Правда, в случае спора между супругами относительно права собственности на какие-либо вещи применялась презумпция, согласно которой каждая вещь считалась принадлежащей мужу, пока жена не докажет противное <*>.

--------------------------------

<*> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 66; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 370.

Помимо указанной презумпции влияние брака на имущество супругов обнаруживалось только в установлении приданого и соответствующего ему по размеру дара со стороны мужа. При этом правовое положение приданого изменилось по сравнению с предыдущим периодом. Приданое получило специальную правовую регламентацию. Оно подлежало возврату при прекращении брака.

Приданое отличалось от дарения мужу тем, что предоставлялось не для обогащения мужа, а с особой целью - помогать мужу нести тягости брака (ad onera matrimonii ferenda). В то же время приданое могло быть дарением самой жене, если приданое за женой давало лицо, которое не было к этому обязано. Установить приданое были обязаны отец и дед со стороны отца, однако требовать от этих лиц установления приданого могла только сама жена; муж не имел права требовать установления за женой приданого ни от указанных лиц, ни от жены. В зависимости от источника происхождения различались два вида приданого: dos profecticia - приданое, установленное отцом или дедом со стороны отца и происходящее из их имущества, и dos adventicia - приданое, установленное любым другим лицом, в том числе самой женой.

В качестве приданого могли выступать движимые и недвижимые вещи, уступленное мужу путем цессии право требования, прощенный мужу долг, отказ в пользу мужа от наследства или легата, если муж являлся законным наследником или субститутом, узуфрукт и т.д. Приданое могло быть установлено как до, так и после заключения брака. При этом считалось, что вещи, переданные жениху, получают дотальный характер только с момента заключения брака. Поэтому плоды, извлеченные женихом до совершения брака из предназначенных в приданое вещей, увеличивали размер приданого <*>. Состав и натуральная форма дотальных вещей во время брака могли быть изменены в интересах жены. "Мы говорим, что при существовании брака можно заменять приданое, поскольку это выгодно женщине: например, деньги обращаются в вещь или вещь в деньги..." <**>. Разумеется, приобретенные в результате такой замены вещи или деньги получали дотальный характер.

--------------------------------

<*> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 371 - 375.

"Приданое или предшествует браку, или следует за ним и потому может быть дано или до, или после свадьбы, но до свадьбы оно дается в ее предвидении" (Памятники римского права. Юлий Павел. Пять книг сентенций к сыну. М., 1998. С. 45).

<**> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 539.

Вопрос о праве собственности на приданое во время брака в Древнем Риме по-разному решается в юридической литературе. Так, И. Пухан и М. Поленак-Акимовская считают, что по предписаниям классического права приданое не переходило в собственность мужа, муж имел только право управления приданым и терял его в случае использования приданого не для несения тягостей брака <*>. Другие авторы полагают, что в течение брака муж являлся собственником вещей, входящих в приданое, принципиально имеющим право распоряжения этим имуществом <**>. Последняя точка зрения представляется предпочтительной.

--------------------------------

<*> Пухан И., Поленак-Акимовская М. Указ. соч. С. 110.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юрист, 2004.

 

<**> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 67; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 375 - 377.

Высказывания римских юристов и императора Юстиниана о праве собственности на приданое неоднозначны. Например, согласно Трифонину, "хотя приданое находится в имуществе мужа, но оно принадлежит жене" <*>. Ульпиан и Юстиниан называют право жены на приданое правом натуральной собственности. На подобных высказываниях некоторые юристы XIX в. основывали теорию двойной собственности на приданое <**>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 542.

<**> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 377 - 378.

Специальным императорским законом мужу было запрещено отчуждать только земельные участки, принесенные в приданое, а также допускать в отношении таких участков установление залога и сервитутов. По Юстинианову праву, такие сделки признавались ничтожными, даже если они были совершены с согласия жены. Впоследствии каноническое право разрешило отчуждение дотального участка с согласия жены, подтвержденного клятвой <*>. Поскольку приданое давалось мужу ad onera matrimonii ferenda, то плоды, получаемые от приданого, поступали в собственность мужа. Согласно Ульпиану, "справедливость внушает, что плоды приданого должны принадлежать мужу, так как если он сам несет тягости брака, то справедливо, чтобы он и извлекал плоды. Если плоды извлечены во время существования брака, они не входят в приданое... Приплод скота, входящего в приданое, принадлежит мужу,.. с тем, однако, что прежде всего нужно восполнить собственность, и когда на место издохших животных включены другие из приплода, то остаток муж имеет в качестве плодов, так как плоды приданого принадлежат ему..." <**>. По мнению Павла, "доход от плодов данного в приданое имения в продолжение брака идет мужу и даже пропорционально (вычисленная) часть дохода за тот год, в который совершен развод" <***>.

--------------------------------

<*> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 67; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 376.

<**> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 537 - 538.

<***> Памятники римского права. Юлий Павел. Пять книг сентенций к сыну. С. 45.

За женой признавались следующие права в отношении приданого во время брака:

- право истребовать приданое в случае расточительности мужа;

- право предъявить иск к продавцу вещи, принесенной в приданое, если эта вещь была эвицирована у мужа;

- некоторые процессуальные права, принадлежащие землевладельцу, если в приданое дан земельный участок <*>;

--------------------------------

<*> Эти процессуальные права признавались также за мужем на основании обладания тем же самым дотальным земельным участком.

- право истребовать приданое во время брака, чтобы содержать себя и своих детей, чтобы купить выгодное имение, чтобы предоставить содержание высланному или сосланному на остров родителю, чтобы поддерживать нуждающегося брата или сестру, чтобы выкупить родственников из плена, чтобы уплатить долги <*>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 541 - 542; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 378.

Изложенное дало основания В.М. Хвостову и вслед за ним И.Б. Новицкому утверждать, как указано выше, что по римскому праву в классический период и позднее собственником приданого во время брака являлся муж. Муж имел право на извлечение плодов приданого; чтобы лишить мужа права отчуждать отдельные виды дотального имущества, понадобился специальный запрет, следовательно, в принципе право отчуждения принадлежало мужу; права жены на приданое в период брака слабы. В.М. Хвостов считает, что приведенные выше высказывания римских юристов и Юстиниана о принадлежащем жене праве натуральной собственности на приданое следует рассматривать как проявление житейских воззрений: тем самым подчеркивается, что приданое устанавливается ради жены, чтобы возвысить ее положение в доме мужа, и что оно может к ней вернуться <*>. Необходимо согласиться с мнением отечественных юристов В.М. Хвостова и И.Б. Новицкого: по римскому праву собственником приданого во время брака являлся муж, но его правомочие распоряжения приданым было ограничено законом в интересах жены и в публичных интересах в силу того, что жене и некоторым другим лицам принадлежало право требовать возврата приданого в определенных случаях. При этом следует отметить, что принятая английской правовой системой концепция расщепления собственности <**>, видимо, основана в том числе и на особенностях режима приданого в римском праве. Если рассматривать установленный в Риме правовой режим приданого во время брака с позиций указанной концепции, то можно считать собственниками приданого и жену, и мужа, причем мужа - доверительным собственником, а выгодоприобретателями признать обоих супругов, так как приданое должно использоваться ad onera matrimonii ferenda. Следует подчеркнуть, что, несмотря на различие мнений в литературе по вопросу о субъекте права собственности на приданое в Древнем Риме, приданое не рассматривается как общая собственность супругов.

--------------------------------

<*> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 378.

<**> В соответствии с данной концепцией правомочия собственника могут одновременно находиться у разных лиц.

Приблизительно за два века до н.э. стало входить в правило заключать при установлении приданого соглашение о возврате приданого по прекращении брака. Такое соглашение называлось cautio rei uxoriae и заключалось обычно в форме стимуляции. Установитель приданого выговаривал в таком соглашении возврат приданого себе самому или жене и ее нисходящим. При наличии указанного соглашения на его основе давался иск actio ex stipulatu. Это был иск строгого права. Во-первых, по такому иску приданое должно было быть возвращено безусловно, немедленно и в полном размере; муж имел право удержать только сумму произведенных им необходимых расходов на дотальное имущество. Во-вторых, этот иск переходил на наследников: если лица, в пользу которого в соглашении был выговорен возврат приданого, уже не было в живых на момент прекращения брака, то иск о возврате приданого были вправе предъявить его наследники.

Если cautio rei uxoriae заключено не было, претор давал жене иск actio rei uxoriae, который был иском bonae fidei. Этот иск не давался наследникам жены. Поэтому, если брак прекращался смертью жены, муж был обязан возвратить только dos profecticia, т.е. приданое, происходящее из имущества восходящего родственника жены с отцовской стороны, причем возврат осуществлялся только установителю приданого, если он был еще жив. "В силу права отцу оказывается помощь таким образом, что утрата дочери уступает место утешению, так как ему возвращается данное им приданое, чтобы он не чувствовал ущерба от утраты и дочери, и денег" <*>. Dos adventicia в случае смерти жены при отсутствии cautio rei uxoriae оставалось у мужа. По иску actio rei uxoriae муж возвращал приданое не полностью; он имел право удержать часть приданого на содержание детей, на покрытие произведенных на дотальное имущество расходов, а также в виде штрафа, если развод происходил по вине жены <**>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 537.

<**> Пухан И., Поленак-Акимовская М. Указ. соч. С. 110; Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 67; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 379 - 381.

При Юстиниане правила о возврате приданого были упрощены путем объединения двух названных исков. Независимо от наличия соглашения приданое подлежало возврату как жене, так и ее наследникам, если брак прекращался смертью жены. Однако в последнем случае dos profecticia подлежало возврату не наследникам жены, а установителю приданого, если он находился в живых к моменту ее смерти. Приданое следовало возвратить полностью, в том числе возвратить цену отчужденных мужем предметов. Если приданое состояло из вещей, определяемых родовыми признаками, то муж или его наследники должны были вернуть такое же количество вещей того же рода и качества. Если в приданое было дано обязательство, то возвращалась сумма, взысканная мужем с должника, а в том случае, если муж не осуществил взыскания, право требования цедировалось. Если в приданое был дан узуфрукт, то возврат состоял в отказе мужа от узуфрукта. Был установлен общий срок возврата приданого: движимые и бестелесные должны быть возвращены в течение года, недвижимые - немедленно. Как правило, возврат приданого включал передачу также всех приращений к нему. Муж имел право при возврате приданого удержать сумму произведенных им необходимых расходов на приданое; под необходимыми понимались только расходы, произведенные для сохранения имущества. Вложения, повысившие хозяйственную ценность дотального имущества, не рассматривались как необходимые расходы. Не подлежали удержанию как необходимые расходы, но зачитывались в счет извлечения принадлежащих мужу плодов приданого суммы издержек, понесенных для получения, собирания и хранения плодов, а также суммы так называемых насущных расходов, например, расходов на обычный ремонт зданий, на содержание рабов, на уплату податей. Муж имел право также сохранить произведенные им отделимые улучшения приданого. Согласно предписаниям Юстиниана, исполнение обязательства по возврату приданого обеспечивалось законной привилегированной ипотекой жены или другого управомоченного лица на все имущество мужа; привилегированный залогодержатель мог истребовать у всякого лица каждую вещь, принадлежавшую мужу со времени заключения брака. Помимо этого жене давался абсолютный иск против всякого владельца самих вещей, входящих в приданое, как движимых, так и недвижимых. Приданое не подлежало возврату жене только в том случае, если ее виновное поведение послужило основанием для развода <*>.

--------------------------------

<*> Пухан И., Поленак-Акимовская М. Указ. соч. С. 111; Хвостов В.М. Указ. соч. С. 381 - 384, 387, 390.

При рассмотрении правового режима приданого необходимо остановиться на вопросах риска случайной гибели или порчи приданого. Несмотря на то что собственником приданого во время брака являлся муж, риск возлагался на него не во всех случаях. При установлении приданого нередко производилась его оценка. В этом случае предметом возврата при прекращении брака считалась исключительно сумма по оценке, но риск случайной гибели оцененных дотальных вещей возлагался на мужа, т.е. он не освобождался от обязанности возврата приданого в случае его гибели; в то же время все выгоды от оцененных дотальных вещей принадлежали мужу. "В большинстве случаев для мужа имеет значение, чтобы вещи (данные в приданое), не были оценены, дабы на него не возлагался риск (утраты и порчи) этих вещей, в особенности если он получил в приданое животных или одежду, которой пользуется жена; ибо если вещь (одежда) оценена и жена ее износила, то тем не менее муж должен предоставить (в случае возвращения приданого) оценку одежды. Поскольку же в приданое даются неоцененные вещи, то их улучшение и ухудшение идут за счет жены. Если произошло какое-либо приращение к неоцененным имениям, то это является прибылью жены; если что-либо исчезло - то ущерб жены" <*>. На риске мужа находились также дотальные вещи, определяемые весом, числом, мерой, так как "они даются для того, чтобы муж отчуждал их по своему усмотрению и чтобы потом, по прекращении брака, сам муж или его наследник возвратил другие (вещи) того же рода и качества" <**>. Что касается приданого, которое не было оценено и не состояло из вещей, определяемых родовыми признаками, то муж отвечал за сохранность такого приданого, но ответственность мужа наступала только при наличии его вины. При этом понятие вины мужа трактовалось достаточно широко: муж был обязан проявлять по отношению к приданому такую же заботливость, как в своих делах <***>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 537 - 538.

<**> Там же. С. 539.

<***> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 538.

Изложенное позволяет полагать, что до реформ Юстиниана права жены на приданое носили обязательственный характер: она могла требовать возврата приданого по прекращении брака, а также в некоторых случаях во время брака. При Юстиниане права жены на приданое приобрели в известной мере вещный характер: в обеспечение исполнения обязательства возвратить приданое установлена законная ипотека на имущество мужа и помимо этого жене дан абсолютный иск против третьих лиц, владеющих дотальными вещами.

Cautio rei uxoriae - соглашение о возврате приданого - можно назвать исторически первым видом договоров о приданом в Древнем Риме. Когда было установлено, что приданое подлежит возврату независимо от наличия этого соглашения, появились различные договоры, определявшие права и обязанности в отношении приданого. Такие договоры назывались pacta dotalia и могли заключаться сторонами во время брака и после его прекращения. Pacta dotalia могли изъять приданое из-под действия общих норм права. Например, разрешалось предусмотреть в договоре, что "приданое, которое находится на риске жены, будет находиться на риске мужа" <1>. Однако свобода договора о приданом была ограничена. Во-первых, ограничения были направлены на обеспечение использования приданого в соответствии с его назначением - ad onera matrimonii ferenda. Поэтому признавалось ничтожным условие договора о причислении плодов приданого, извлеченных во время брака, к самому приданому. Такое условие считалось действительным, только если жена принимала свое содержание на свой счет, а также в некоторых других случаях <2>. Во-вторых, ограничения свободы договора были направлены на обеспечение возврата приданого при прекращении брака. Считалось ничтожным соглашение о невозвращении приданого в случае смерти мужа. Жена, сама установившая за собой приданое, а также установитель приданого, обязанный к этому по закону, может оговорить оставление приданого мужу в случае прекращения брака смертью жены. Жена также могла по договору отказаться от законной ипотеки на имущество мужа. Условия договора, ограничивавшие ответственность мужа за сохранность приданого, признавались ничтожными. "...Муж не может заключить договор о том, что он отвечает лишь за свой умысел..." <3>. В-третьих, не допускалось включение в договор о приданом условий, противоречащих общим принципам права или добрым нравам, например, о невычете необходимых расходов на приданое. В-четвертых, договор о приданом не мог содержать отказ от права предъявить какие-либо предусмотренные законом иски. В-пятых, договор о приданом не должен был ухудшать положение жены по сравнению с законом: так, не разрешалось предусматривать в договоре более длительный срок возвращения приданого <4>.

--------------------------------

<1> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 544.

<2> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 385.

<3> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 543.

<4> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 543, 545.

Во времена императора Константина сложился обычай, впоследствии законодательно закрепленный, в силу которого муж при получении приданого делал со своей стороны вклад в семейное имущество в форме дарения в пользу жены. Сначала указанное дарение со стороны мужа совершалось только до брака и называлось предбрачным даром (donatio ante nuptias). Юстиниан разрешил совершать это дарение во время брака, почему его стали называть дарением ввиду брака (donatio propter nuptias). По размеру donatio ante, или propter nuptias, соответствовало приданому <*>.

--------------------------------

<*> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 68.

Считается, что этот обычай был заимствован из обычного права восточных провинций империи <*>. Распространение этого обычая в Римской империи объясняется в литературе двумя причинами. В те времена, когда римская семья основывалась на принципах агнатского родства и существовала имущественная зависимость между pater familias и подвластными, на семью жены возлагалась обязанность по внесению определенного количества добра для облегчения тягостей брачной жизни - приданого. Когда же по мере экономического развития и разложения патриархальной семьи когнатское родство вытеснило агнатское и для супругов стало обычным организовывать собственное домашнее хозяйство, аналогичная обязанность была возложена на мужа <**>. Кроме того, приданое помимо своей основной функции служило известной имущественной гарантией для мужа на случай развода по вине жены, и, когда этой второй функции приданого стали придавать все большее значение, было признано, что со стороны мужа должно выделяться равноценное имущество в виде такой же гарантии для жены <***>.

--------------------------------

<*> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 387.

<**> Пухан И., Поленак-Акимовская М. Указ. соч. С. 109.

<***> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 184.

Во время брака это имущество оставалось в собственности и управлении мужа. Но оно, как и приданое, должно было использоваться ad onera matrimonii ferenda. Поэтому правомочие мужа по распоряжению этим имуществом было ограничено: он не мог отчуждать входящих в его состав недвижимых вещей <*>. В случае расторжения брака по вине мужа этот дар переходил в собственность жены. При прекращении брака смертью мужа дар переходил в собственность детей, но жена получала на него узуфрукт. По поводу этого дара супруги могли заключить договор, в котором обыкновенно предусматривалось право жены требовать выдачи этого имущества также в случае смерти мужа <**>. Исполнение обязательства по передаче жене этого имущества обеспечивалось законной ипотекой на все имущество мужа <***>.

--------------------------------

<*> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 387.

 

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юрист, 2004.

 

<**> Флейшиц А.Е. Правовые отношения супругов // Римское частное право / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 1996. С. 137.

<***> Хвостов В.М. Указ. соч. С. 387.

Как уже отмечалось, за исключением приданого и соответствовавшего ему дара со стороны мужа, для которых был установлен специальный правовой режим, остальное имущество мужа и жены оставалось полностью раздельным. Каждый из супругов сохранял относительно своего имущества все правомочия собственника. Следовательно, каждый супруг был вправе самостоятельно распоряжаться своим имуществом всеми законными способами, в том числе совершать сделки с другим супругом. Однако в изъятие из этого общего принципа были запрещены и считались недействительными дарения между супругами, кроме вышеуказанного donatio propter nuptias. "Принято же это для того, чтобы в силу взаимной любви (супруги) не отнимали путем дарений (имущества) друг от друга, не соблюдая меры,.. и дабы не утратилось стремление прежде всего воспитывать детей... Часто происходило, что браки расторгались, если тот, кто имел возможность, не совершал дарения, и в силу этого случалось, что браки являлись продажными" <*>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 548.

При этом между супругами были запрещены дарения в узком смысле слова: чтобы быть запрещенным и вследствие этого недействительным, дарение должно было одновременно и уменьшать имущество дарителя, и обогащать одаряемого. Поэтому разрешено было дарить супругу земельный участок для погребения, поскольку такой участок в силу закрепленных правом религиозных норм изымался из оборота и его нельзя было обратить в деньги. Не считался обогатившимся одаренный супруг, который благодаря полученному от другого супруга дару только избавлялся от необходимости произвести расходы из своего имущества. В силу этого не было запрещено, например, совершенное женой дарение мужу для получения последним почетной должности, а также дарение супругу средств для возведения вновь разрушенного здания, для питания рабов или домашних животных супруга, находящихся в общем пользовании, и т.п. Не рассматривалось как запрещенное дарение использование одним супругом в своих интересах труда рабов другого супруга, например, для изготовления себе одежды из собственной шерсти. Отказ супруга от открывшегося наследства, сделанный в пользу другого супруга, не считался запрещенным дарением, так как не уменьшал имущество дарителя, поскольку он еще не успел приобрести наследство. Признавались действительными дарения между супругами, совершенные на случай смерти, а также если даритель умер раньше одаренного супруга, не отменив до этого дарение <*>.

--------------------------------

<*> Памятники римского права. Дигесты Юстиниана. С. 549 - 554.

Итак, по римскому праву древнереспубликанского периода в браке cum manu имущество жены поступало в собственность ее нового домовладыки и нераздельно сливалось с прочим его имуществом. Как было отмечено выше, такое слияние не ущемляло права жены в существовавшей в тот исторический период системе семейных и наследственных правоотношений. В браке sine manu, являвшемся наиболее распространенным в классический период римского права и позднее, отношения собственности супругов строились на началах раздельности. Каждый супруг оставался собственником своего добрачного имущества и становился собственником имущества, приобретенного им во время брака, причем в полной мере обладал всеми правомочиями собственника: имущество одного супруга не поступало автоматически, в силу заключения брака, в управление другого супруга. Закон устанавливал для супругов единственное ограничение правомочия распоряжения собственным имуществом: запрещались дарения между супругами. Из-под действия режима раздельности было изъято имущество, специально предназначенное для удовлетворения общих потребностей супругов, - приданое и соответствовавшее ему donatio propter nuptias. Это имущество не являлось общим: для него был установлен особый правовой режим: оба супруга обладали правами на это имущество, но права супругов не были равными. Помимо обычных договоров (купли-продажи, займа, имущественного найма, поручения и др.) супруги, а также установители приданого и donatio propter nuptias могли заключать особые договоры, регулирующие отношения по поводу приданого и donatio propter nuptias; свобода таких договоров была ограничена. Кроме указанных договоров римскому праву не были известны договоры, регулирующие принципы отношений собственности между супругами. Так, не существовало договоров, изменявших режим раздельности имущества супругов.

В целом необходимо отметить, что правоотношения собственности супругов занимали значительное место в системе римского права.

§ 2. Историческое развитие правового регулирования

отношений собственности между супругами в России

В нашей стране правовое регулирование отношений собственности между супругами неоднократно изменялось на протяжении отечественной истории. Как отмечал известный русский юрист ХIХ в. В.Д. Спасович, "если справедливо, что семья есть рассадник и первообраз общества, то в истории... семьи должны были отпечатлеться... с логическою последовательностью все коренные перевороты, которые свершились в целой исторической жизни... народа. С этой точки зрения совокупность узаконений, определяющих права и обязанности супругов по имуществу, - произведение разных периодов бытия" <*>. Поэтому представляется целесообразным изучение истории развития института правового регулирования отношений собственности между супругами в отечественном правопорядке.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Об отношениях супругов по имуществу по древнему польскому праву. СПб., 1857. С. 43.

"Войдем теперь в область, наиболее отдаленную от действий государства, в тихую, неприкосновенную для внешних распоряжений сферу семейства, дотоле защищенную церковью и обычаями" <*>, - писал в ХIХ в. один из авторов журнала "Русский вестник", публикуя указы Петра I, касающиеся личных и имущественных прав российских подданных. Такими словами автор предварял раздел о "правах семейственных". Однако не только церковь и народные традиции регулировали с древнейших времен семейные отношения. История развития правоотношений собственности супругов уходит во времена становления государства Киевской Руси.

--------------------------------

<*> Имущественные и личные права по указам Петра Великого // Отт. из журн. "Рус. Вестник". 1861. С. 115.

Уже в одном из древнейших русских законодательных актов - Русской Правде - содержатся нормы, регулирующие отношения супругов по поводу принадлежащего им имущества. Этот законодательный памятник свидетельствует о том, что жена на Руси имела свое отдельное имущество. По Русской Правде муж отвечал за свой долг самолично, без привлечения имущества жены. Таким образом, не все обязательства считались общими. Сделать вывод об обособленности имущества жены позволяет и другой памятник русского права - Вопрошание Кириково, где среди законных поводов к разводу названа растрата мужем имущества жены. Споры об имуществе между мужем и женой Устав Владимира Святого относил к ведению церковного суда <*>. Установление порядка разрешения споров между супругами об имуществе также позволяет сделать вывод, что муж не являлся единственным собственником супружеского имущества <**>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Семейное право. Одесса, 1909. С. 249 - 250.

<**> Хотя, несмотря на изложенные положения памятников русского права, некоторыми исследователями высказано мнение, что в древнейшее время вместе с лицом жены и ее имущество подчинялось власти мужа (Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев, 1905. С. 452; Синайский В.И. Личное и имущественное положение замужней женщины в гражданском праве. Юрьев, 1910. С. 42), общность имущества супругов является обычным началом нашей древности (Пергамент О. К вопросу об имущественных отношениях супругов по древнейшему русскому праву // Новое право. 1894. N 11. С. 20 (цит. по: Никитина В.П. Имущество супругов. Саратов, 1975. С. 7)).

Таким образом, несмотря на то, что и по древнерусским языческим обычаям <1>, и по христианским воззрениям жена была лично подчинена мужу <2>, правоотношения собственности супругов в Киевской Руси строились на принципе раздельности. Исследуя эволюцию имущественных правовых отношений между мужем и женой по мере освобождения личности жены (перехода от идеи власти мужа над женой к идее опеки, а затем главенства мужа), И.А. Покровский подчеркивает, что периоду власти мужа над женой соответствует система подчинения имущества жены мужу: все то, что жена имела до брака, и все то, что ей каким-либо образом доставалось во время брака, переходило в полную собственность мужа <3>. Однако в нашей стране личное подчинение жены мужу, как мы видим, не влекло за собой утраты женой права собственности на имущество даже в древнерусском праве, когда существовала именно власть мужа над женой. "По древнему Русскому Праву в отношениях супругов по имуществам выражалось начало, укоренившееся, вероятно, при содействии Греко-римских узаконений, совершенной раздельности имуществ супругов, отсутствия всякого их слияния... Оба супруга, владея отдельно движимой и недвижимой собственностью, могли вступать между собою в договоры и обязательства... Влияние брака на права имущественные супругов обнаруживалось только в законодательстве о приданом..." <4>.

--------------------------------

<1> Как и у других народов в древности.

<2> О власти мужа над личностью жены см., например: Мейер Д.И. Указ. соч. С. 363 - 364; Покровский И.А. Указ. соч. С. 178 - 179.

<3> Покровский И.А. Указ. соч. С. 184.

<4> Неволин К.А. История российских гражданских законов. Т. 1. СПб., 1851. С. 94 - 95.

Упоминания о приданом, т.е. об имуществе, которое молодая жена приносила в дом мужа, встречаются уже в Русской Правде. Согласно положениям этого документа отец или братья обязаны были выдать девушку замуж, наделив ее приданым <*>. Разъясняя юридическую природу приданого, Д.И. Мейер указывает, что "приданое... составляет отчуждение имущества лицу женского пола, вступающему в замужество. Следовательно, брак имеет только случайное значение для приданого: составляет лишь повод, точно так же как можно представить себе и другое обстоятельство, под условием которого дарится кому-либо имущество. Но брак не оказывает никакого влияния на сами юридические отношения, возникающие по приданому: имущество дарится лицу женского пола под условием замужества; как скоро условие наступает, имущество становится собственностью этого лица, и делу конец" <**>. Правда, такое разъяснение о юридической природе приданого дано Д.И. Мейером применительно к русскому праву начала XX в.; Д.И. Мейер делает оговорку, что в древнем нашем быту по праву власти мужа над женой, проявлявшемуся довольно резко, если не юридически, то по крайней мере фактически, имущество жены состояло в полном распоряжении мужа. Оттого нередко и по рядным записям прежнего времени имущество предоставлялось не жене, а мужу, так что приданое становилось собственностью не жены, а мужа <***>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 249.

<**> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 368.

<***> Там же. С. 368.

Вместе с тем по общему правилу в Киевской Руси жена оставалась собственницей своего имущества, в том числе, очевидно, приданого. Более того, представляется, что упомянутым в законодательных памятниках той эпохи отдельным имуществом жены, которое нельзя было привлекать к ответственности по долгам мужа и которое мужу запрещалось растрачивать, являлось в первую очередь ее приданое. Ибо трудно вообразить, чтобы в те времена замужняя женщина независимо от мужа занималась приносящей доходы деятельностью. Следовательно, помимо приданого ее собственным достоянием могло быть только переданное ей в дар или по наследству, что для того исторического периода также довольно редко: как известно, наделение приданым было, по сути дела, передачей девушке части родительского имущества с целью обеспечения ее жизни в браке.

А.И. Загоровский, как и К.А. Неволин, отмечает, что раздельность имущества супругов утвердилась в нашей стране под влиянием греко-римского права, проводимого в жизнь духовными властями <*>. Одним из основных источников русского брачно-семейного права была византийская Книга Кормчая <**>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 250.

<**> Павлов А.С. 50-я глава Кормчей книги как исторический и практический источник русского брачного права. М., 1887. С. 107 - 126.

В Московский период русской истории взгляд на приданое как на "неприкосновенное для мужа имущество" <1> изменился. Приданое становится общесемейной собственностью с правом мужа на преимущественное распоряжение <2>. Разумеется, изменение правового режима приданого, а также другого имущества, происходило постепенно. Так, еще в начале XVI в. жена владела земельной собственностью независимо от мужа. С середины XVI в. начался процесс лишения супруги прав владения и распоряжения собственностью <3>. Однако некоторые черты раздельности имущества супругов сохранялись. Так, Боярским приговором от 21 февраля 1679 г. было запрещено мужьям продавать и закладывать женины вотчины или заставлять жен продавать свои вотчины по требованию мужей. Этот запрет был закреплен Указом "О неотчуждении продажею и залогом мужьям от своего имени жениных вотчин" от 19 июля 1679 г. <4>. Разумеется, законодателя в этот период интересовала прежде всего судьба феодальных земельных владений.

--------------------------------

<1> Указанная характеристика приданого, данная А.И. Загоровским, является еще одним подтверждением тому, что в самый древний период русской истории приданое считалось собственностью жены (Загоровский А.И. Указ. соч. С. 250).

<2> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 250; Неволин К.А. Указ. соч. С. 119.

<3> Цатурова М.К. Русское семейное право XVI - XVIII вв.: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1992. С. 15.

<4> Законы гражданские (Св. Зак. Т. X, ч. 1). Практический и теоретический комментарий / Под ред. А.Э. Вормса, В.Б. Ельяшкевича. Вып. 1. М., 1913. С. 301 (цит. по: Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 151).

Следует отметить, что в тематической группе терминов брачного права русского языка XV - XVII вв. важное место занимает лексико-семантическая группа слов, обозначающих объекты правоотношений, в том числе подгруппа номинации приданого, называемого в северно-русских памятниках письменности также "крута" или "скрута". Приданое было ключевым термином <1>. Вопрос о приданом в XVI - XVII вв. решался при подготовке к венчанию, на стадии обручения <2>. Приданое надо было оформить до женитьбы, в противном случае менялся объем прав: муж распоряжался приданым только в течение жизни жены, после же ее смерти приданое возвращалось ее родственникам <3>. Правда, как будет видно из изложенного далее, такая же судьба приданого на случай смерти могла быть установлена договором и при оформлении приданого до вступления в брак. В случае отсутствия договорных условий о судьбе приданого, оформленного до бракосочетания, оно по прекращении брака смертью жены оставалось у мужа, от которого поступало общим их детям; если же жена умирала бездетной, то приданое возвращалось в ее род к тем лицам, которые дали за ней приданое, или к их наследникам <4>. Но отдельные ограничения правомочий мужа существовали независимо от времени оформления приданого: в целях охраны интересов, связанных с феодальным землевладением, было принято положение, согласно которому муж не мог по своему усмотрению распорядиться вотчиной, которой он владел в качестве приданого. Для отчуждения такой вотчины требовалось согласие жены <5>. Оформление приданого производилось посредством рядных, или сговорных, записей <6>. Порядок оформления на протяжении указанного исторического периода претерпел существенные изменения: в XVI в. это происходило без участия государственных органов, затем государство начинает требовать уплаты пошлины за совершение сделки. Рядная запись содержала состав приданого, которое давали невесте. Оно состояло практически из любого имущества, которым владел и распоряжался дающий приданое. Законодатель не определял круга лиц, имеющих право наделить невесту приданым, справедливо предполагая специфичность каждой конкретной ситуации. В приданое можно было дать деньги, дворы, холопов, за исключением кабальных, а также купленные вотчины. Старинные княжеские вотчины в XVI - XVII вв. в приданое давать запрещалось, кроме того, имел место особый порядок дачи в приданое выслуженной вотчины <7>.

--------------------------------

<1> Юрчук О.Ф. Терминология семейного права русского языка XV - XVII вв. в функциональном и динамическом аспектах: Автореф. дис. ... канд. филолог. наук. Киев, 1989. С. 9, 12.

<2> Малютина А.В., Палий Т.В. Брачный договор в системе зарубежного и российского права // Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения. Ученые записки Ульяновского гос. ун-та. Сер. Право / Под ред. А.И. Чучаева. Вып. 1. Ульяновск, 1996. С. 51; Цатурова М.К. Указ. соч. С. 12.

<3> Цатурова М.К. Указ. соч. С. 13.

<4> Неволин К.А. Указ. соч. С. 120.

<5> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 250; Неволин К.А. Указ. соч. С. 119.

<6> Малютина А.В., Палий Т.В. Указ. соч. С. 51; Цатурова М.К. Указ. соч. С. 12.

<7> Цатурова М.К. Указ. соч. С. 12 - 13.

Русскому праву издревле известны брачные договоры. Исторически одним из первых видов брачных договоров на Руси, как и в других европейских странах, был договор о приданом. Обычное право Древней и Московской Руси предусматривает целый ряд договоров, призванных урегулировать имущественные отношения будущих супругов <*>, а также других членов семьи, поскольку молодые, как правило, не жили самостоятельно, и с изменением состава семьи (обычно семьи мужа, приводившего жену в отчий дом) менялся набор прав и обязанностей в доме. Обычно сразу же после церемонии сватовства заключались следующие договоры:

--------------------------------

<*> Именно будущих супругов, так как подобные договоры заключались обычно до вступления в брак и, как и сам институт брака, носили пожизненный и нерасторжимый характер.

1) договор о приданом, в котором указывалось, сколько и какого "имения" вносят родители невесты в пользу ее новой семьи, определялась судьба приданого на случай смерти жены или мужа (тогда, как правило, свекор или деверь возвращали невестке ее платье и часть денег);

2) договор о "кладке" (или "столовых деньгах") - так именовался взнос со стороны жениха;

3) предбрачный договор о наследовании.

Если молодые намеревались жить в доме у родителей жены, тесть и теща также заключали договор об имуществе с зятем-влазнем <*>.

--------------------------------

<*> Мананкова Р.П. Правовой статус членов семьи по советскому законодательству. Томск, 1991. С. 216.

Наиболее распространенной формой брачного договора была рядная запись: отец невесты рядился (уговаривался) со своим будущим зятем относительно условий свадьбы, и главнейшие условия этого ряда заносились в письменное обязательство и удостоверялись свидетелями. Этот документ часто содержал условия и о приданом, и о взносе со стороны жениха, и о наследовании, т.е. объединял вышеупомянутые договоры. При этом одним из главных или, как мы бы сейчас сказали, существенных условий рядной записи являлось обязательство жениха вступить в брак с невестой в определенный срок и корреспондирующее ему обязательство отца невесты выдать за него дочь. На случай нарушения этого личного обязательства для виновной стороны устанавливалась неустойка. "И они меж себя с обе стороны учнут уговариваться о всяких свадебных статьях, и положат свадьбе срок... И учнут меж себя писати в записех своих имена и третьих, и невестино, а напишут, что по сговору тое невесту взять на прямой установленный срок, без пременения, а тому человеку невесту за него выдать на тот же срок, без пременения. И положат в том письме меж собою заряд, буде тот человек на тот установленный срок тое девицы не возьмет, или тот человек своей девицы на срок не выдаст, взяти на виноватом 1000 или 5000 или 10000 рублев денег, сколько кто запишет в записи..." <*>. В рядной записи, как уже было сказано, определялись также наследственные права будущих супругов. По прекращении брака смертью мужа жена иногда владела его вотчинами и движимостями, если не вступала в новый брак. Часть, в которой жена наследовала в имуществе мужа, определялась рядной записью. По прекращении брака смертью жены приданое оставалось у мужа, от которого поступало к их общим детям; если же жена умирала бездетной, то приданое возвращалось в ее род к тем лицам, которые дали за ней приданое, или к их наследникам <**>.

--------------------------------

<*> Рядная запись XIII века. Исследование проф. И.И. Срезневского с приложением замечаний проф. К.А. Неволина. СПб., 1851. С. 21.

<**> Неволин К.А. Указ. соч. Т. 1. С. 120, Т. 3. С. 350, 358.

Вопрос о юридической природе взноса со стороны жениха ("кладки", "столовых денег") является спорным. Так, историк И.И. Срезневский, основываясь на том, что в русских летописях в связи со вступлением членов княжеского дома в брак с иноземцами упоминается вено (веном в Польше назывался брачный дар мужа жене, размер которого соответствовал размеру принесенного приданого; этот институт рассматривается далее), считает, что на Руси существовала плата, вносимая женихом или его отцом отцу невесты <1>. В.Д. Спасович, видимо, также основываясь на упоминании в летописи вена, которое Ярослав получил при выдаче своей сестры замуж за польского короля Казимира, при характеристике данного института в польском праве отмечает, что польское вено представляет собой дар мужа жене, а не ее родственникам, как в русском праве <2>. К.А. Неволин указывает на неверное толкование летописей и на отсутствие в русском праве брачного дара - установления, находившегося в соответствии с приданым <3>. Представляется предпочтительным мнение К.А. Неволина, тем более что у других авторов (А.И. Загоровского, Д.И. Мейера, Г.Ф. Шершеневича и др.) нет упоминаний о существовании такого брачного дара в тех областях России, которые не подверглись польскому влиянию. Возможно, взнос со стороны жениха в пользу невесты или ее родных представлял собой частичную оплату свадебных расходов или что-либо подобное. Как отмечается в современном филологическом исследовании русской семейно-правовой терминологии XV - XVII вв., в правовых документах частного характера широко представлены термины, обозначающие затраты для вступающих в брак. Среди таких терминов, помимо уже упомянутых вена и неустойки, часто встречается "вывод", обозначаемый также словами "куница выводная", "куница благословенная", "выводное", "куничное", представляющий собой плату жениха семье невесты за отлучение ее от рода или плату помещику от семьи новобрачных за переход невесты к другому крепостнику <4>. Это является еще одним подтверждением тому, что на Руси, видимо, существовал обычай внесения платы за невесту, а не преподнесения ей самой брачного дара, соответствовавшего приданому.

--------------------------------

<1> Рядная запись XIII века. Исследование проф. И.И. Срезневского с приложением замечаний проф. К.А. Неволина. С. 15, 17, 20, 22.

<2> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 23.

<3> Рядная запись XIII века. Исследование проф. И.И. Срезневского с приложением замечаний проф. К.А. Неволина. С. 41; Неволин К.А. Указ. соч. Т. 1. С. 108.

<4> Юрчук О.Ф. Указ. соч. С. 8 - 9, 13.

Применительно к допетровской России можно следующим образом охарактеризовать правоотношения по поводу имущества супругов.

1. Имущественные права и обязанности не только не отделены от личных, но, напротив, тесно с ними связаны. Так, брачный договор (совершаемый обычно в форме рядной записи) устанавливает одновременно личные и имущественные права и обязанности сторон - обязательства о заключении брака и обязательства по приданому.

2. Объектом правоотношений супругов является не все нажитое супругами имущество, а в первую очередь приданое - имущество, выделявшееся невесте ее родными и передававшееся вместе с ней из одной семьи в другую. Правовые памятники наиболее древнего периода юридически отделяют имущество жены от имущества мужа (например, путем запрета привлекать имущество жены к ответственности по долгам мужа, посредством разрешения жене требовать развода в случае растраты мужем ее имущества), но не содержат указаний на состав обособленного имущества жены. Это позволяет сделать вывод, что таким отдельным имуществом жены является именно приданое, права и обязанности по поводу которого при вступлении в брак и при прекращении брака определены и в законодательных актах, и в договорах. Например, установленный в Московской Руси запрет мужу свободно распоряжаться вотчинами жены распространялся на вотчины, принесенные в приданое.

3. Поскольку брак рассматривается как пожизненный и в принципе нерасторжимый союз, четко не определяются правомочия супругов по владению, пользованию и распоряжению их имуществом во время брака (за исключением указанных выше ограничений свободного распоряжения приданым). Права и обязанности в отношении супружеского имущества устанавливаются главным образом при вступлении в брак (обязанность дать за дочерью или сестрой приданое) и на случай прекращения брака (например, возврат приданого).

4. Участниками правоотношений, объект которых - имущество супругов, являются также родственники мужа и жены <*>. Так, рядная запись обычно совершается отцом или братьями невесты и женихом или отцом жениха, а имя невесты пишется наряду с именами "третьих" (свидетелей); при прекращении брака права и обязанности по поводу имущества супругов возникают у их родственников (по возврату приданого). По этим же причинам правоотношения собственности супругов в этот период неотделимы от наследственного права: во-первых, наделение дочери приданым, как правило, соответствует выделу имущества сыну и фактически заменяет для дочери наследование в родовом имуществе; во-вторых, изложенные выше права на приданое при прекращении брака смертью жены или мужа представляют собой по своей юридической природе право наследования.

--------------------------------

<*> В силу тесной связи при феодальном устройстве имущества отдельных лиц с имуществом семьи и рода, а также вследствие принципиальной нерасторжимости брачного союза.

5. Правоотношения по поводу имущества супругов можно назвать комплексными, поскольку они одновременно носят вещный и обязательственный характер. В Московский период, когда приданое поступало в пользование и распоряжение мужа и раздельность имущества супругов проявлялась в основном лишь в праве жены и ее родственников требовать в некоторых случаях возврата приданого, права жены на супружеское имущество следует охарактеризовать как обязательственные.

Если применительно к русскому праву времен Киевской и Московской Руси можно говорить о некоторой неопределенности регулирования имущественных отношений между супругами <*>, то в польском и литовском законодательстве XIV - XVI вв. система раздельности имущества супругов разработана до мельчайших подробностей, и можно даже выделить ступени развития этой системы. Правоотношения собственности супругов по польскому и литовскому законодательству указанного периода рассматриваются в данной части настоящей работы, посвященной истории русского права. Это объясняется тем, что польское и русское право на протяжении длительного времени взаимно влияли друг на друга в силу известных исторических причин. Так, во время частых войн России с Польшей некоторые территории неоднократно переходили из одного государства в другое, а Великое княжество Литовское, соединившееся с Польшей, включало целый ряд областей, населенных преимущественно русской народностью. В Российской империи польско-литовская система имущественных отношений между супругами получила законодательное закрепление в Литве, Полтавской и Черниговской губерниях <**>.

--------------------------------

<*> Поскольку нормы об имущественных правах супругов, в том числе связанных с приданым, в русских законодательных актах весьма немногочисленны, а брачные договоры - институт обычного права. Неопределенность нашего древнего права насчет имущественных отношений между супругами отмечена Д.И. Мейером (Мейер Д.И. Указ. соч. С. 365).

<**> Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

В Польше, как и в России, правоотношения собственности супругов с XIV в. строились на началах раздельности, несмотря на то что жена была лично подчинена мужу. Система раздельности имущества супругов последовательно закреплена во многих законодательных актах: статуте Вислицком 1347 г., привилегии Ягеллы 1387 г., грамоте земской Казимира 1457 г., Литовском статуте, приобретшем обязательную силу в 1564 г., корректуре Прусской 1598 г. и др. Рассматривая основные ступени развития данной системы, можно увидеть, как возникла и утвердилась раздельность имущества супругов при личном подчинении жены мужу. При этом необходимо отметить, что данная система раздельности имущества супругов, по сравнению с русской довольно сложная и подробно разработанная, сложилась в Польше и Литве позже, чем в России, поскольку в этих землях долгое время сохраняли силу традиции родового устройства и происходила продолжительная борьба христианства с язычеством.

Род дробился на множество семейных союзов, состоявших в общем владении имуществом. Недвижимое имущество могло быть отчуждено только с общего согласия членов семьи. На всех членах семьи лежала круговая ответственность по обязательствам каждого из них. Так, только по Вислицкому статуту отец освобождался от ответственности по долгам сыновей; до этого времени взрослые сыновья как участники семейной собственности обременяли ее своими долгами. Личность жены не выделялась из семейного единства, ее имущество терялось в общей массе семейной собственности, при этом жена участвовала в обладании этой собственностью нераздельно с мужем и детьми. По смерти матери сыновья имели право требовать у отца выдела им половины всего семейного имущества. То есть сыновья были вправе требовать не приданое матери, а часть общей семейной собственности, в которой личности родителей закрывали собой личности детей <*>.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 9 - 11, 44 - 46.

По мере ослабления родовых традиций, в результате чего отдельная личность выделяется из семейного круга, и укрепления позиций христианства, которое по сравнению со славянскими языческими воззрениями возвышало женщину, законодатель старается обеспечить самостоятельность жены в семейном кругу в имущественной сфере. Средство обеспечения самостоятельности - институты приданого, вена и оправы. Обычаи приданого и вена, существовавшие в западных славянских землях в глубокой древности, развивались в римских понятиях под влиянием христианской церкви <*>.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 15, 17, 46 - 47.

Приданое за невестой давали родители, братья, другие родственники, иногда его вносила сама невеста. До 1423 г. по польским законам женщины не имели права наследования в родовом имуществе, дочь не наследовала в имуществе отца, поэтому в случае смерти родителей приданое выделяли именно те родственники мужского пола, которые устраняли женщину от наследования. Величина приданого первоначально определялась законом в зависимости от социального статуса; при этом в качестве приданого невеста приносила только движимое имущество. Позже было установлено, что приданое может состоять из недвижимости любого рода, в том числе вотчин, как выслуженных, так и купленных <*>. Размер приданого стал зависеть от усмотрения отца <**>. Братья при назначении сестрам приданого должны были руководствоваться примером отца, если при его жизни одна или несколько сестер вышли замуж, а если нет - в течение года со дня смерти отца определить размер приданого совместно с четырьмя близкими родственниками. Как правило, на приданое определялась четвертая часть наследства, которая делилась поровну между всеми сестрами. Приданое сестрам давалось путем выплаты деньгами или отвода недвижимости в течение года со дня вступления в брак. Обязательство братьев по наделению сестер приданым обеспечивалось посредством ипотеки на имуществе братьев. В случае несостоятельности братьев кредиторы, к которым перешли их имения, обязаны были выплатить приданое замужним сестрам, а незамужним уплачивать проценты и предоставить возможность проживания в указанных имениях <***>.

--------------------------------

<*> В отличие от России, как отмечено выше.

<**> Так как дочерям разрешили наследовать отцовское имущество.

<***> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 19 - 22.

Муж записывал жене, дарил ей на случай своей смерти взамен приданого вено в известной сумме денег. Вено состояло из:

1) стоимости приданого;

2) привенка (привенок обычно равнялся приданому).

Вено муж обеспечивал частью своего недвижимого имущества (обычно половиной). Такое обеспечение называлось оправой, или реформацией вена. Неоправленное приданое терялось в имуществе мужа безвозвратно. Первоначально акт оправы представлялся на утверждение короля, но когда обычаи вена и оправы распространились в обществе, стал составляться веновый лист, который вносился в актовую книгу при земском суде.

Значение вена и оправы обнаруживалось главным образом по прекращении брака. Так, если брак прекращался смертью жены, вено теряло силу, а приданое становилось собственностью детей, но оставалось в пользовании мужа до вступления в новый брак; при отсутствии детей от данного брака приданое возвращалось родственникам жены. Но в случае прекращения брака смертью мужа вдова (венная пани) имела право пожизненного владения и пользования оправными имениями, если не вступала в новый брак (так называемое вдовье сиденье). Судьба имущества супругов при расторжении брака определялась одновременно с решением о разводе; права супругов на имущество зависели от причин развода <*>. При отсутствии приданого, и, следовательно, вена и оправы, вдова, если это был ее первый брачный союз, получала так называемый венец девичий - фактически вознаграждение за лишение ее девственности. Размер венца девичьего был установлен законом: тридцать гривен или недвижимость, приносящая три гривны дохода <**>.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 23, 28, 29 - 34.

<**> Там же. С. 41.

В Польше в рассматриваемый период правоотношения собственности супругов так же, как и в России, неотделимы от наследственных, тем более что по польским законам супруги не наследовали друг после друга. Учреждение вена и оправы, таким образом, преследовало в первую очередь цель обеспечения жены на случай прекращения брака смертью мужа.

При этом польское право достаточно четко определяло права и обязанности супругов в отношении приданого, вена и оправы во время брака. Если приданое состояло из движимого имущества, оно сливалось с имуществом мужа и, как и вено, находилось в его пользовании и распоряжении; жена приобретала право на сумму, в которую приданое было оценено в веновом листе. Недвижимое приданое нельзя было отчуждать без согласия жены. Муж был также ограничен в правах распоряжения недвижимым имуществом, которым было оправлено вено. Оправа оставалась жене и в случае несостоятельности мужа, и даже в случае конфискации его имущества за государственную измену <*>. Таким образом, оправа представляла собой ипотеку.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 28 - 29, 47.

Жена во время брака могла "обладать на правах полной собственности своим отдельным имуществом" - одеждой, драгоценностями, деньгами, не входившими в приданое, в том числе подарками мужа. Такое имущество в Польше носило название выправы. Жена могла иметь в собственности также недвижимое имущество <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 34 - 35.

Супруги в любое время, как до совершения брака, так и во время брака, могли заключать между собой договоры, в том числе изменявшие общие правила относительно собственности супругов. Такие договоры должны были регистрироваться в земских книгах. Правда, в польских землях в отличие от русских супруги могли вступать между собой не во все гражданско-правовые сделки: жена не могла совершать дарение в пользу мужа без согласия своих родных. Видимо, здесь также сказалось влияние римского права, распространяемого христианской церковью. Четкая система, в которой вено соответствовало приданому, исключала дарения между супругами. Запрет таких дарений был также продиктован тем, что супруги в Польше не являлись наследниками друг друга. Самым распространенным видом договоров между супругами был договор о взаимном пожизненном пользовании имуществом на случай смерти, называвшийся пожизненной записью. В результате заключения такого договора раздел имущества между нисходящими становился возможным только по смерти обоих супругов. Взаимность - обязательное требование такой пожизненной записи. Записи могли быть полными и неполными, т.е. охватывавшими все имущество супругов или отдельные его части, а также условными или безусловными (например, право пожизненного пользования предоставлялось при условии не вступать в новый брак). Запись вступала в силу при внесении ее в книги по месту нахождения имения. Переживший супруг владел и пользовался имуществом без права распоряжения, не мог ни отчуждать, ни закладывать имение и отвечал по долгам умершего супруга <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 16, 36 - 39.

В.Д. Спасович так характеризует польскую систему супружеских имущественных правоотношений: "Имущества не сливаются в одну массу, не составляют общей собственности, остаются различными по источникам происхождения. Единство супружеского союза выражается в управлении мужа приданым, от последствий худого управления жена обеспечена во время брака и по его прекращении посредством ипотеки. Забота мужа о судьбе жены - в учреждении вена. Пожизненные записи - возможность теснейшего общения между супругами" <*>. С приведенным мнением трудно не согласиться. Действительно, для рассматриваемого исторического периода данная система правоотношений практически идеальна: она учитывает реальную общность супружеской жизни во время брака и в то же время защищает различные интересы супругов и их законных наследников.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 42.

В Литве после соединения с Польшей имущественные правоотношения супругов были построены по польскому образцу с некоторыми особенностями, связанными с тем, что не имевшая оправы жена наследовала часть имущества мужа. Право жены наследовать сохранилось в Литве со времен действия там русского права.

Заключение брака по общему правилу не оказывало влияния на недвижимое имущество жены: она сохраняла право собственности и на приобретенные до брака, и на унаследованные во время брака вотчины. Существовавшие в разные периоды ограничения прав женщины на недвижимость при вступлении в брак преследовали политические цели: чтобы воспрепятствовать массовому переселению поляков в литовские земли, некоторое время действовало постановление, согласно которому литовская женщина при выходе замуж за чужеземца или подданного коронного (т.е. поляка) теряла не только свои вотчины, но и право наследования в имуществе родителей и даже право получения от них приданого. Впоследствии это ограничение было отменено, но долгое время сохранялось другое: дворянка, вышедшая замуж за человека недворянского происхождения, теряла родовые вотчины в пользу ближайших родичей, которые обязаны были выплатить ей половину их стоимости.

Жена доставляла для брака внесение - совокупность движимостей, вносимых в дом мужа. Внесение подразделялось на:

1) приданое, состоящее из наличных денег, золотых и серебряных вещей, жемчуга, драгоценных каменьев;

2) выправу, в состав которой входили все остальные предметы: платья, одежды, платки, лошади, экипажи и прочее.

Внесение давали за невестой родители, родные братья, вообще родственники, наконец, и сама невеста. Количество приданого зависело от воли родителей (при их жизни). В случае вступления в брак после смерти родителей размер приданого определялся сообразно с тем, что получила сестра, выданная замуж при жизни отца, либо всем сестрам выплачивалась четвертая часть отцовского наследства, которая делилась между ними поровну.

Внесение обеспечивалось оправой. Перед заключением брака жених при свидетелях - людях добрых - выдавал невесте или ее родным, дающим за ней внесение, веновый лист, в котором обеспечивал внесение в известной сумме денег третью своих недвижимых имуществ. В состав этой суммы входили:

1) двойная или совитая стоимость приданого (приданое с привенком);

2) простая стоимость выправы.

Не получившая венового листа жена теряла все права на внесение, как бы велико оно ни было. В любом случае внесение терялось в имуществе мужа, делалось его собственностью, которой он распоряжался по своему произволу. Оправные имения находились в пользовании мужа, но он не мог ни отчуждать, ни закладывать их без согласия жены, изъявленного ею лично перед судом. Жена имела ипотеку на этих имениях, они не подлежали взысканию за долги и преступления мужа, относящиеся ко времени после совершения веновой записи <*>. Но на них могло быть обращено взыскание за долги самой жены. Как бы велико ни было внесение, оно не могло обременять более одной трети недвижимого имущества мужа и его принадлежностей. При этом принадлежностями недвижимого имущества (имения) считались оружие, лошади, рабочий скот, "люди тяглые, челядь дворная" <**>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 247 - 249; Спасович В.Д. Указ. соч. С. 62 - 71.

<**> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 72.

Права супругов на имущество в случае развода зависели от решения духовного суда по бракоразводному делу. Если в разводе был виновен муж, жена вступала в обладание оправой, если брак расторгался по вине жены, то она теряла и внесение, и права на получение оправы <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 73.

Система раздельности имущества супругов в ее польско-литовском варианте получила законодательное закрепление в Российской империи для Литвы, Полтавской и Черниговской губерний <*>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 247 - 249; Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

Одним из первых и важнейших нововведений Петра I в сфере правоотношений собственности супругов была отмена в 1702 г. рядных как обязательного атрибута заключения брака и ликвидация неустойки, которую полагалось платить в случае, если заключение брака не состоится <*>. После отмены рядных стали писать росписи приданого, в которых просто перечислялось его содержание <**>.

--------------------------------

<*> Цатурова М.К. Указ. соч. С. 13.

<**> Малютина А.В., Палий Т.В. Указ. соч. С. 51.

В Петровский период трансформируется взгляд на положение замужней женщины. Вместе с распространением в дворянской среде европейских обычаев, в частности куртуазного культа дамы, исчезают некоторые ограничения прав замужних женщин. С 1714 г. приданое становится собственностью жены, которой она может пользоваться без участия мужа. Законодатель в XVIII в. вернул жене полные права по распоряжению своим приданым <1>. Указ 1715 г. давал жене право свободно продавать и закладывать свои вотчины без согласия мужа <2>. Правда, на практике допускались определенные нарушения этого права. Так, прокурор юстиц-коллегии представлял Сенату, что в Московской крепостной конторе пишут купчие крепости от имени жены только с согласия мужа (по дозволительным письмам). Сенат повелел писать крепости беспрепятственно, не оговаривая в них согласия мужей, поскольку жена вправе распоряжаться собственным имуществом. Однако в 1763 г. Сенат признал недействительной купчую, данную женой мужу, так как жена находится во власти мужа. Но уже через четыре года Павел I разрешил каждому из супругов распоряжаться собственным имуществом всеми законными способами и повелел считать "переукрепления" имущества между супругами действительными, т.е. разрешил сделки между супругами <3>. Ранее, в царствование Елизаветы и Екатерины II, в законодательстве Российской империи появились "явственные определения... о разъединении имущества супругов" <4>.

--------------------------------

<1> Цатурова М.К. Указ. соч. С. 13, 15.

<2> Имущественные и личные права по указам Петра Великого // Отт. из журн. "Рус. Вестник". 1861. С. 116; Бондов С.Н. Брачный договор. М., 2000. С. 24.

<3> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 251 - 252.

<4> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 365.

С этих пор по дореволюционным российским законам правоотношения собственности супругов были построены на началах раздельности. Согласно ст. 109 Свода законов гражданских браком не составляется общего владения в имуществе супругов; каждый из них может иметь и вновь приобретать отдельную свою собственность <*>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 244; Кавелин К. Указ. соч. С. 60; Покровский И.А. Указ. соч. С. 188.

Закон особо упоминал о приданом, оно не составляло исключения из общего правила. Статья 110 Свода законов гражданских закрепила следующее правило: приданое жены признается ее отдельной собственностью <*>. В законодательстве Российской империи о браке и разводе и кассационных решениях Сената подчеркивается, что обязательство дать приданое, даже если оно составлено в форме сделки, нельзя признавать сделкой, т.е. оно не порождает никаких обязанностей у давшего такую запись и не дает жениху и его родственникам права требования предоставления приданого. Более того, закон не устанавливал обязанность отца наделить дочь приданым; назначение приданого и его размер определялись отцом по своему усмотрению. Но в случае смерти отца братья обязаны были наделить сестер приданым, размер которого подробно регламентировался законом в зависимости от количества сестер и от того, были ли при жизни отца одна или несколько сестер выданы замуж и наделены приданым <**>. Правда, в России в отличие, например, от средневековой Польши эта обязанность братьев не обеспечивалась установлением ипотеки.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 244. Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

<**> Законы о браке и разводе: Сб. постановлений действующего законодательства, относящихся к союзу брачному и расторжению браков, с приложением свода разъяснений по кассационным решениям Правительствующего Сената / Сост. Я.А. Канторович. СПб., 1899. С. 243.

Отдельной собственностью жены признавалось не только ее приданое, но и "имение, приобретенное ею, или на ее имя, во время замужества, чрез куплю, дар, наследство или иным законным способом" (ст. 110 Свода законов гражданских) <*>.

--------------------------------

<*> Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

Следствием раздельности являлось право каждого из супругов самостоятельно распоряжаться своим имуществом <1>. "Супругам дозволяется продавать, закладывать и иначе распоряжаться собственным своим имением прямо от своего имени, независимо друг от друга и не испрашивая на то взаимно ни дозволительных, ни верящих писем" (ст. 114) <2>. Если один супруг распоряжался за счет другого, ему необходимо было иметь на то "уполномочие" <3>, т.е. доверенность. "Запрещается мужу поступаться имением жены, или жене имением мужа, иначе, как по... доверенности" (ст. 115) <4>. Супруги имели право "взаимного переукрепления" своего имущества друг другу всякими законными способами, не исключая и дарения. Они могли продавать друг другу свое имущество, кредитоваться друг у друга и т.д. Это было закреплено в ст. ст. 116 и 117 Свода законов гражданских <5>.

--------------------------------

<1> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 244.

<2> Покровский И.А. Указ. соч. С. 188.

<3> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 244.

<4> Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

<5> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 244; Мейер Д.И. Указ. соч. С. 363 - 364.

Следует отметить, что, несмотря на режим раздельности, ст. 106 Свода законов гражданских признавала за женой, исполнявшей свои супружеские обязанности и проживавшей в супружеском доме, право на получение содержания от мужа в соответствии с его возможностями и сообразно его состоянию <*>. При этом Сенат разъяснил, что обязанность мужа содержать жену не устанавливает общности имущества супругов <**>.

--------------------------------

<*> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 364; Антокольская М.В. Лекции по семейному праву. М., 1995. С. 52.

<**> Синайский В.И. Указ. соч. С. 225.

Отступлением от принципа раздельности можно считать запрет жене без дозволения мужа вступать в договор личного найма <*>, брать на себя выполнение работы, исполнять за вознаграждение обязанности, требующие познаний и умственной деятельности <**> (ст. 2202 Свода законов гражданских), а также запрещение жене без позволения мужа выдавать векселя и переводить их с возвратом на себя (ст. 546 Устава торгового). Однако, как отмечает К.Д. Кавелин, поставка перечисленных имущественных отношений жены в зависимость от позволения мужа - только кажущееся противоречие безусловной имущественной раздельности. Указанные случаи представляют собой попытку применить начала личной зависимости жены от мужа и полной имущественной самостоятельности супругов к явлениям действительности. Ведь запрет жене наниматься и выдавать на себя векселя касаются такого рода действий, которые хотя и имеют имущественный характер, но находятся в тесной связи с личностью и гораздо легче и чаще, чем распоряжения имуществом реально существующим, могут иметь последствием личную ответственность и тем вести к отлучению жены от мужа <***>.

--------------------------------

<*> То есть, говоря современным языком, трудовой договор.

<**> Как мы бы сейчас сказали, запрет на выполнение работ, оказание услуг по договорам гражданско-правового характера.

<***> Кавелин К. Указ. соч. С. 59 - 61.

И.А. Покровский, указывая на раздельность имущественных прав супругов по законам Российской империи, отмечал, что "когда и каким образом установился у нас этот принцип раздельности, это вопрос чрезвычайно темный и спорный..." <1>. При этом обращение к вышеуказанным памятникам древнерусского права позволяет сделать вывод, что раздельность имущественных прав супругов при личном подчинении жены мужу - древняя русская традиция, а не только следствие царствования императриц Елизаветы и Екатерины II, которые, "сочувствуя интересам своего пола, желали оградить имущество жен от власти мужей и, воспользовавшись неопределенностью нашего древнего права насчет имущественных отношений между супругами, положили начало разъединению имущественных прав супругов" <2>. Относительно же происхождения этой традиции в Древней Руси - раздельности супружеского имущества, - то ее называют сфинксом русского права и объясняют пробелом в праве <3>, рецепцией римского права <4>, особой необходимостью защиты интересов собственности прежней семьи жены на случай прекращения брака вследствие свободы развода <5>. Не отрицая влияния изложенных причин, необходимо отметить, что режим раздельности имущества супругов как в древнем русском, так и в воспринятом на Руси римском праве, а равно в праве других стран, где этот порядок существовал издавна (Польше, Литве), обусловлен главным образом еще одной причиной, о которой будет сказано в следующем параграфе данной главы, после рассмотрения происхождения имущественной общности.

--------------------------------

<1> Покровский И.А. Указ. соч. С. 188.

<2> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 364 - 365.

<3> Оршанский Г.И. Исследования по русскому праву, семейному и наследственному. СПб., 1877 (цит. по: Никитина В.П. Указ. соч. С. 7; Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 155).

<4> Законы гражданские (Св. Зак. Т. X. Ч. 1). Практический и теоретический комментарий / Под ред. А.Э. Вормса, В.Б. Ельяшкевича. Вып. 1. М., 1913. С. 301 (цит. по: Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 155); Неволин К.А. Указ. соч. С. 94 - 95.

<5> Никитина В.П. Указ. соч. С. 8 - 9.

Что касается брачных договоров в период империи, то, несмотря на их популярность в народной среде (характер и основные разновидности брачных договоров по русскому обычному праву приведены выше), законодательное закрепление они получили только в Литве, Полтавской и Черниговской губерниях, где действовала уже рассмотренная польско-литовская система приданого с веном, оправой, венцом девичьим. За исключением законов, касавшихся вышеуказанных областей, как отмечает Р.П. Мананкова, "в писаном русском праве уже нет богатой палитры брачных договоров, но сама возможность заключения допускается при господствующей в законе конструкции полной раздельности" <1>. На мой взгляд, нельзя однозначно утверждать о том, что в Российской империи существовала возможность заключения супругами не только "обычных" гражданско-правовых договоров (купли-продажи, дарения и др.) относительно конкретного имущества, но и особого брачного договора, определяющего правовой режим различных видов их имущества. Так, по Д.И. Мейеру, "определения законодательства о разъединении имущества супругов разделяют общее свойство гражданского права, т.е. получают силу там, где нет самоопределения граждан, нет никакого законного препятствия супругам заключить брачный договор, по которому все имущество супругов считалось бы общим и состояло или в обоюдном их распоряжении, или в распоряжении одного лица, когда один из супругов передает другому право собственности по своему имуществу. Словом, нет препятствия супругам установить имущественные отношения на началах, подходящих к той или другой системе имущественных отношений между супругами, какие существуют в государствах Западной Европы" <2>. Как указывает А.М. Нечаева, "из смысла ст. 116 вытекает, что супруги могли как до брака, так и после его совершения "войти в соглашение" относительно определенного имущества, принадлежащего тому или другому" <3>. Это пишет и С.Н. Бондов <4>. Однако ни в труде А.И. Загоровского по семейному праву, ни у Г.Ф. Шершеневича ничего не сказано о возможности заключения брачного договора в его западноевропейском понимании генерального договора, устанавливающего режим имущества супругов. Как видно из приведенной цитаты, Д.И. Мейер выводит допустимость такого брачного договора из общих начал и смысла гражданского законодательства. А.М. Нечаева, исходя из смысла ст. 116 Свода законов гражданских, отмечает только возможность заключать договор относительно определенного имущества и не касается природы такого договора <5>. С учетом этого представляется, что данную статью можно толковать не как допустимость именно брачного договора, определяющего принципы построения отношений собственности между супругами, а как разрешение на "взаимные переукрепления", т.е. на совершение супругами между собой "обычных" гражданско-правовых сделок. Тем более что буквальное содержание ст. 116 Свода законов гражданских следующее: "Супругам не возбраняется взаимно переукреплять между собою собственное их имение посредством продажи или дара на общем законном основании" <6>. И далее ее логичным продолжением является ст. 117, которая гласит: "Не воспрещается равномерно супругам совершать взаимно закладные на принадлежащее каждому из них имение и вступать в другие законные между собою обязательства" <7>. Видимо, смысл данных статей заключается в закреплении непосредственно в законе возможности для супругов заключать между собой различного рода сделки. Допустимость самостоятельного распоряжения супругами своим имуществом любыми способами, в том числе посредством заключения друг с другом договоров купли-продажи, имущественного найма, займа и др., является следствием построения правоотношений собственности супругов на началах раздельности. При этом в законодательстве Российской империи отсутствуют прямые указания на возможность посредством брачного договора установить, что все имущество супругов (или его часть) является общим или подлежит управлению одним из них. Как отмечает В.П. Никитина, иной режим имущественных отношений между супругами, отличный от раздельности, исключался <8>.

--------------------------------

<1> Мананкова Р.П. Указ. соч. С. 216 - 217.

<2> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 366.

<3> Нечаева А.М. Семейное право. М., 1998. С. 49; М., 2002. С. 48.

<4> Бондов С.Н. Указ. соч. С. 26.

<5> Хотя требования к форме и регистрации такого договора, приведенные А.М. Нечаевой, характерны как раз для брачного договора: "В любом случае подобного рода договор оформлялся посредством акта, совершенного нотариусом. Под страхом недействительности этого договора о нем должно было быть упомянуто в акте бракосочетания" (Нечаева А.М. Семейное право. М., 2002. С. 48). То же см.: Бондов С.Н. Указ. соч. С. 26.

<6> Кавелин К. Указ. соч. С. 60.

<7> Там же.

<8> Никитина В.П. Указ. соч. С. 6.

Таким образом, брачный договор в его классическом понимании не является институтом российского имперского законодательства.

Вследствие раздельности имущества супругов ни один из них не отвечал по обязательствам другого. При этом законы Российской империи закрепляли реальные гарантии прав кредиторов супругов. В то же время при обращении взыскания на имущество защищались интересы супруга, не являющегося должником.

Во-первых, законодатель признавал, что ввиду близости супругов и совместного ведения ими хозяйства большая часть движимого имущества в супружеском доме, т.е. обстановка, является общей, ведь супруги владеют и пользуются ею сообща. Поэтому супруг, не являющийся должником, имеет право на часть этого имущества <*>. Исходя из этого, при составлении описи в нее включались половина мебели, находившейся "в доме общего мужа и жены жительства", половина служащей в хозяйстве посуды и столового серебра, хотя бы все оно было означено одним гербом или именем мужа, половина экипажей, лошадей и упряжи. Правда, позднее норма о включении в опись половины всех предметов обстановки и обихода была заменена предписанием при взыскании с одного из супругов подвергать описи и продаже всю находящуюся в супружеской квартире движимость, кроме платья и белья другого супруга. Закон устанавливал предположение, что все имущество принадлежит тому супругу, с которого производится взыскание, пока и насколько не будет доказано противное. Вещи, в отношении которых супруг-недолжник мог представить доказательства, что они принадлежат ему, оставались его "неприкосновенным достоянием". Не требовалось доказывать лишь принадлежность платья и белья.

--------------------------------

<*> Разумеется, речь идет не о праве собственности. Общность обстановки в данном контексте не означает принадлежности ее на праве общей собственности обоим супругам.

Во-вторых, если один супруг объявлялся несостоятельным и над его имуществом открывался конкурс, отдельные сделки, совершенные этим супругом в последние десять лет в отношении другого супруга, могли быть признаны ничтожными. Речь идет прежде всего об имуществе, перешедшем дарственным путем от несостоятельного должника к его супругу в течение последних десяти лет перед конкурсом. Тогда "подаренные имения" или их стоимость (если одаренным супругом они уже были отчуждены) включались в конкурсную массу. Относительно вещей, находящихся в общей квартире, закон устанавливал правило, по которому обязанность доказывания их принадлежности лежит не на конкурсном управлении, а на супруге. Если вещи приобретены у супруга-должника другим супругом возмездно, закон возлагал на второго обязанность доказать, что приобретение было сделано не на деньги, полученные от первого <*>. Такая ответственность одного супруга за долги другого предусматривалась, в принципе, для тех случаев, когда один супруг перевел безвозмездно свое имущество на имя другого, с намерением обмануть кредиторов и сохранить свое имущество, которое без такого обмана отвечало бы за долги. Поэтому считалось, что в данных случаях отступления от начал раздельности нет. Ведь отвечают не своим имуществом, а тем, которое безвозмездно и с целью обмана приобрели от супруга <**>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 245 - 246; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 434.

<**> Кавелин К. Указ. соч. С. 61.

В-третьих, казенное взыскание с умершего чиновника обращалось на пенсию, получаемую его вдовою, потому что она получала пенсию за службу мужа, а не в виде дохода от принадлежащего ей имущества <*>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 246 - 247; Кавелин К. Указ. соч. С. 61.

А.И. Загоровский критикует законодательное установление раздельности супружеских имуществ, так как раздельность не учитывает реальных жизненных обстоятельств <1>. Совместное владение и пользование супругами имуществом учитывалось законом только для защиты интересов кредиторов при обращении взыскания на имущество должника. Напротив, другие авторы (Д.И. Мейер, И.А. Покровский) видят в законном разъединении имущества супругов единственный оплот интересов жены, когда она находится в личной зависимости от мужа и он имеет возможность употребить во зло эту зависимость. "Оказывается, таким образом, что, когда согласие между супругами не нарушается, законное начало разъединения их имущества на деле не существует и не составляет никакого препятствия к пользованию и распоряжению имуществом супругов сообразно идее брака, а порождает лишь некоторые формальности, которые легко могут быть соблюдены. Но когда идея брака попирается в действительности, то, конечно, определения законодательства о разъединении имущества супругов получают применение - да и слава Богу, что получают!" <2>. По справедливому указанию И.А. Покровского, система имущественной раздельности соответствует началу равенства и независимости супругов, тогда как (современная автору) западноевропейская система общности имущества, установленная в различных вариантах в Германии, Франции, Швейцарии, существовавшая до 1882 г. в Англии, которая предоставляет мужу в различном объеме права на управление и пользование принадлежавшим жене до брака или приобретенным ею во время брака имуществом, ущемляет права жены и ставит ее в унизительное положение. Эта система является пережитком старого порядка, когда муж был властелином над женой. Такая система общности не может быть оправдана тем, что издержки семейной жизни в первую очередь несет муж, поскольку доходы, получаемые мужем от имущества жены, могут значительно превышать эти издержки <3>. "По счастливой исторической случайности наше русское право, вообще отставшее от права западноевропейского, в этом вопросе стоит в передовой шеренге..." <4>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 253 - 255.

<2> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 366.

<3> Покровский И.А. Указ. соч. С. 187 - 188.

<4> Там же. С. 188.

Действительно, все разновидности общности имущества супругов, существовавшие в Западной Европе в конце XVIII - начале XX в., предоставляли мужу больший объем прав на принадлежащее супругам имущество <*>. В то же время российская система имущественных отношений между супругами этого периода - раздельность имущества супругов при обязанности мужа содержать жену - в известной мере защищала интересы последней.

--------------------------------

<*> Подробнее об этом - в следующем параграфе настоящей главы.

Кодекс законов РСФСР об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г. <1> (далее - КЗАГС) сохранил принцип раздельности супружеской собственности. Согласно ст. 105 брак не создает общности имущества супругов. Считалось, что таким образом брачно-семейные отношения были расчищены от подчинения женщины <2>. Это должно было укрепить самостоятельность женщины в семье <3>. КЗАГС - первый советский кодекс - проводил принцип раздельности имущества супругов, имея перед собой многочисленные примеры порабощения женщины за рубежом при помощи системы общности имущества. Система раздельности, освобожденная от того характера, который она имела в царской России из-за подчинения личности жены мужу, в полной мере соответствовала началу самостоятельности женщины, провозглашенному в советском праве. Женщина, вступая в брак, сохраняла независимость от мужа как в личных, так и в имущественных отношениях, имела полную свободу в распоряжении своим имуществом - и добрачным, и нажитым во время брака <4>. Но, поскольку Советская власть официально провозгласила равноправие мужчины и женщины, право Советской России в отличие от права Российской империи не возлагало на мужа обязанность содержать жену. Право на получение содержания, согласно КЗАГС, имел только нетрудоспособный и нуждающийся супруг (независимо от пола). Таким образом, была нарушена российская система имущественных отношений между супругами, защищавшая интересы замужней женщины, обычно занимавшейся домашним хозяйством и не имевшей собственного заработка. Тем более что после революции трудовой заработок становится практически единственным источником доходов любой семьи, так как стало невозможно получать доходы с поместий, капиталов и т.п. Поэтому, как отмечено в литературе, женщина в ряде случаев оказывалась обездоленной. При прекращении брака, разводом ли, смертью ли мужа, она ни на что претендовать не могла. Имущество, нажитое во время брака, сохраненное благодаря попечению жены, оказывалось единоличной собственностью мужа, и труд, вложенный женщиной в домашнее хозяйство, при определении дальнейшей судьбы имущества во внимание не принимался <5>. И это при том, что основной задачей правовой регламентации имущественных отношений супругов было объявлено обеспечение равноправия супругов в данной области, исключение возможности экономической зависимости одного супруга от другого, главным образом жены от мужа, т.е. раскрепощение женщины <6>.

--------------------------------

<1> Собрание узаконений РСФСР. 1918. N 76 - 77. Ст. 818.

<2> Свердлов Г.М. К вопросу об общем имуществе супругов // Советское государство и право. 1948. N 10. С. 54.

<3> Нечаева А.М. Основные направления развития семейного права // Семейное право России: проблемы развития. М., 1996. С. 12.

<4> Рабинович Н.В. Личные и имущественные отношения в советской семье. Л., 1952. С. 37.

<5> Там же. С. 37 и др.

<6> Граве К.А. Имущественные отношения супругов. М., 1960. С. 5.

Следовательно, построение правоотношений собственности супругов на началах раздельности уже не отвечало общественным потребностям. Во-первых, принцип раздельности имущества супругов, установленный в целях обеспечения равноправия супругов, нарушал, как сказано выше, интересы большей части замужних женщин. Во-вторых, Советская власть признала труд по ведению домашнего хозяйства производительным, следовательно, он создавал право женщины-домохозяйки на участие в домашнем благосостоянии <*>, иными словами, на участие в собственности на приобретенное во время брака имущество.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Имущественные отношения супругов. С. 31, 34.

Поэтому происходит постепенное изменение характера правового регулирования отношений собственности супругов. С целью охраны интересов женщин, занятых ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей (а таких женщин было большинство), сначала судебная практика, а потом и законодательство отошли от принципа раздельности имущества супругов <1>. НКЮ предписал толковать ст. 105 Кодекса как запрет для одного супруга посягать на имущество, составляющее определенную собственность другого; некоторые же предметы домашнего обихода, приобретенные совместным трудом во время продолжительной супружеской жизни, признавались общим достоянием <2>. Судебная практика утверждала общность имущества, нажитого супругами совместно за время их сожительства <3>. Законодательство 20-х годов предписывало, что при расторжении брака на территории одной из автономных областей каждый из супругов сверх личного имеет право на получение половины имущества, нажитого совместно трудом супругов при условии брачного сожительства не менее года <4>. Пленум Верховного Суда РСФСР в 1925 г. указал, что в трудовой семье на все нажитое во время брака имущество оба супруга имеют равные права <5>. И принятый в 1926 г. Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР <6> (далее - КЗоБСО), введенный в действие 1 января 1927 г., а затем и кодексы других союзных республик устанавливают общность нажитого в браке и раздельность добрачного имущества <7>. Согласно ст. 10 КЗоБСО имущество, принадлежавшее супругам до вступления в брак, остается раздельным их имуществом; имущество, нажитое супругами в течение брака, считается общим имуществом супругов. Размер принадлежащей каждому супругу доли в случае спора определяется судом (ст. 10). Статья 13 КЗоБСО устанавливала, что супруги могут вступать между собой во все дозволенные законом имущественно-договорные отношения. Соглашения между супругами, направленные к умалению имущественных прав жены или мужа, недействительны и необязательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предоставляется в любой момент от исполнения их отказаться (ст. 13). Можно сказать, что с принятием КЗоБСО в России начался новый этап в развитии правоотношений собственности супругов. При этом КЗоБСО распространил режим супружеского имущества на собственность лиц, фактически состоящих в брачных отношениях, хотя бы и не зарегистрированных <8>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 29 - 34; Никитина В.П. Указ. соч. С. 11; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 37 - 38; и др.

<2> Свердлов Г.М. Указ. соч. С. 54.

<3> Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. История советского гражданского права. М., 1949. С. 424.

<4> Граве К.А. Указ. соч. С. 29; Никитина В.П. Указ. соч. С. 11; Свердлов Г.М. Указ. соч. С. 54.

<5> Граве К.А. Указ. соч. С. 29; Никитина В.П. Указ. соч. С. 11.

<6> Собрание узаконений РСФСР. 1926. N 82. Ст. 612.

<7> Граве К.А. Указ. соч. С. 29; Никитина В.П. Указ. соч. С. 11; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 38; и др.

<8> Подробнее об этом будет сказано в главе настоящей работы, посвященной фактическим брачным отношениям.

Институт брачного договора в советском праве отсутствовал <*>. Поскольку данный институт отсутствовал и на большей части территории Российской империи, то решение Советской власти об окончательном исключении данного института из права России можно назвать последовательным продолжением политики российского государства в данной сфере общественных отношений.

--------------------------------

<*> Этот аспект будет рассмотрен в главе настоящей работы, посвященной договорному режиму имущества супругов.

КоБС, продолжая линию КЗоБСО, установил режим общей совместной собственности супругов на нажитое ими во время брака имущество и равные права супругов владеть, пользоваться и распоряжаться этим имуществом даже в том случае, если один из них был занят ведением домашнего хозяйства, уходом за детьми или по другим уважительным причинам не имел самостоятельного заработка (ст. 20). При разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, их доли признаются равными; от принципа равенства долей суд может отступить в отдельных случаях, учитывая интересы несовершеннолетних детей или заслуживающие внимания интересы одного из супругов, например, увеличить долю одного из супругов, если другой супруг уклонялся от общественно полезного труда или расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи (ст. 21). К личной собственности каждого из супругов КоБС относил имущество, принадлежавшее супругам до вступления в брак, полученное ими во время брака в дар или в порядке наследования, а также вещи индивидуального пользования, за исключением драгоценностей и других предметов роскоши (ст. 22). Личное имущество может быть признано общей совместной собственностью, если будет установлено, что в течение брака были произведены вложения, значительно увеличившие стоимость этого имущества: капитальный ремонт, достройка и т.п. (ст. 22). КоБС также установил правила обращения взыскания на имущество супругов по обязательствам одного из них (ст. 23) <*>.

--------------------------------

<*> Поскольку эти нормы КоБС в целом воспроизводит действующее законодательство Российской Федерации, они будут подробно проанализированы в следующих главах настоящей работы вместе с положениями действующего законодательства.

Таким образом, в нашей стране был закреплен императивными нормами правовой режим общей совместной собственности на нажитое супругами во время брака имущество.

§ 3. Историческое развитие правового

регулирования отношений собственности между

супругами в странах Западной Европы

В странах Западной Европы после падения Римской империи личные правоотношения супругов строились на патриархальных началах: признавалась власть мужа над женой. Принятое европейскими народами христианство запрещало некоторые проявления такой власти, например убийство жены, но также устанавливало личное подчинение жены мужу. Имущественные правоотношения супругов находились в соответствии с личными: приобретая власть над личностью жены, муж приобретал также полную власть над ее имуществом. Имущество жены соединялось с имуществом мужа, и все права на это объединенное имущество принадлежали мужу <*>. Существовало, правда, исключение. Уже в раннем средневековье западноевропейская замужняя женщина, как и русская, могла обладать отдельным имуществом. Доказательством тому можно считать эдикт Теодорика Остготского (V в.), которым было установлено, что жена не отвечала за супруга по долговым искам <**>. Хотя названное положение эдикта может быть истолковано и как запрет привлекать жену к ответственности за долги умершего мужа. Но в других законодательных памятниках - различных "правдах" - определенно сказано о наличии у жены отдельного достояния. Особенностью старогерманского обычного права было то, что женщина обладала собственным имуществом, предоставлявшимся ей в качестве так называемого утреннего дара (в награду за невинность). Капитулярий I к Салической правде закреплял его особый правовой режим. Женщина не могла дарить или продавать то, что она получила в качестве утреннего дара. Более того, по Баварской правде в случае второго брака женщина лишалась права пользоваться имуществом, полученным ею от первого мужа <***>. Жене, кроме утреннего дара, могло принадлежать обязательственное право требовать возврата приданого при прекращении брака.

--------------------------------

<*> Покровский И.А. Указ. соч. С. 178, 184.

<**> Ляшенко Е.Н. Семейное право по "варварским правдам" // Межвуз. сб. науч. ст. Сер. Юриспруденция. N 1. Тольятти, 1998. С. 50.

<***> Там же. С. 51.

Е.Н. Ляшенко именует утренний дар также приданым. В принципе, употребление термина "приданое" возможно и применительно к утреннему дару. Например, "мехр" или "махр" - понятие мусульманского права, обозначающее имущество, которое муж отдает в собственность жене в связи с заключением брака, - переводится и как "брачный выкуп", и как "приданое" (подробнее данный институт мусульманского права будет рассмотрен в главе, посвященной брачным договорам). Кроме того, в переводах исторической литературы указывается, что у германцев существовал обычай, по которому приданое приносил супруг, а не супруга (см.: Виолле-ле-Дюк. Жизнь и развлечения в средние века. СПб., 1999. С. 121). Однако традиционно в Европе, как и в России, приданым называется имущество, которое дают за невестой, поэтому далее в настоящем параграфе приданым будет называться только последнее.

Во всех европейских странах девушек при выходе замуж наделяли приданым. В том случае, если отец и другие ближайшие родственники девушки умирали, то согласно феодальным обычаям обязанность выдать замуж и наделить приданым дочь своего вассала возлагалась на сеньора. В средние века в Европе супругами или их родственниками заключались договоры о приданом: они определяли размер и состав приданого, а также судьбу приданого для разных случаев прекращения брака. При прекращении брака приданое при наличии соответствующих условий в договоре могло вернуться к жене или ее наследникам.

Несколько иначе выглядели брачные договоры августейших особ средневековой Европы. Брачный договор членов королевских фамилий представлял собой одновременно и международное соглашение о дружбе и торговле. Подобные договоры зачастую определяли также новые границы государств, поскольку в приданое за принцессами обычно давали административно-территориальные единицы (графства и др.), а иногда и целые провинции, которые в настоящее время являются автономными или государственными образованиями. Иными словами, заключение брака влекло за собой изменение государственных границ. Так, брак Людовика VII с Алиенорой Аквитанской принес Франции Аквитанию, а их последующий развод привел к тому, что Аквитания на время отделилась от Французского королевства <*>. Все эти территориальные и политические изменения требовали тщательного регулирования. И, чтобы не составлять несколько документов, родители жениха и невесты или иные их законные представители все вопросы о границах, о ненападении или военном союзе и т.д. решали в брачном договоре.

--------------------------------

<*> Советский энциклопедический словарь. М., 1990. С. 744.

В средневековых европейских брачных договорах не определялись права и обязанности супругов в браке, так как все супружеские отношения с момента вступления в брак подлежали регламентации каноническим правом, которое утверждало подчинение жены мужу в соответствии с библейской традицией.

Брачные договоры тех времен нередко заключались задолго до церемонии венчания и содержали обязательства вступить в брак в будущем, когда будущие супруги достигнут брачного возраста. В Западной Европе, как и в России, в средние века имущественные права и обязанности не были отделены от личных.

Доподлинно неизвестно, соответствовал ли первоначально утренний дар по размеру приданому, и можно ли считать этот институт германского права аналогом римского donatio propter nuptias или польского вена. По всей видимости, он не был предметом брачных договоров, поскольку они заключались обычно до брака, а утренний дар, как явствует из самого его названия, преподносился уже после вступления в супружеские отношения.

С развитием экономики и культуры в странах Западной Европы происходила эволюция брачно-семейных отношений. В личных правоотношениях супругов постепенно произошел переход от принципа власти мужа над женой к принципу опеки, а затем главенства мужа в семейных делах. Соответственно, постепенно изменялись и правоотношения собственности супругов <*>.

--------------------------------

<*> Покровский И.А. Указ. соч. С. 179, 184 - 185.

Согласно Саксонскому зерцалу (около 1230 г.) муж и жена не имеют раздельного имущества при жизни. Если же жена умирает при жизни мужа, то после нее не переходит по наследству к ближайшим ее родственникам никакое движимое имущество, кроме женской доли и земельной собственности, если она ее имеет (§ 1 ст. 31). Если муж берет жену, то он берет в свое владение все ее имущество в порядке правомерной опеки. Поэтому жена не может давать мужу никакого дара ни из ее земельной собственности, ни из ее движимого имущества, так как тем самым она отнимает это имущество у своих правомерных наследников после своей смерти; муж не может приобрести никакого другого права владения на имущество жены, кроме того, которое он приобрел с самого начала в силу его права на опеку (§ 2 ст. 31). Жена не может без согласия мужа отчуждать что-либо из ее имущества так, чтобы из-за этого он потерпел ущерб в своих правах (§ 1 ст. 31). Жена, далее, никоим образом не может приобрести права собственности на имущество, служащее для ее пожизненного содержания. Если она будет утверждать, что это ее собственность, и это будет затем опровергнуто по праву, то она теряет и собственность, и пожизненное содержание (ст. 32) <*>.

--------------------------------

<*> Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран (древность и средние века) / Сост. В.А. Томсинов. М., 2000. С. 309 - 310.

Как следует из приведенного текста, Саксонское зерцало провозглашает принцип нераздельности имущества супругов при их жизни, но в то же время отличает имущество жены, ее собственность от имущества мужа: по наследству к родственникам жены может перейти земельная собственность, если она ее имеет, жена не может без согласия мужа отчуждать что-либо из ее имущества, муж берет ее имущество, да и то лишь во владение в порядке опеки, жена не может давать мужу дара из ее земельной собственности и т.д. Правда, по всей видимости, под имуществом (собственностью) жены подразумевается то, чем она обладала до вступления в брак, а также доставшееся ей во время брака по наследству или в дар от ее родственников. Очевидно, в данном законодательном памятнике речь не идет о правах жены на иные приобретения, сделанные супругами в течение брака.

Уже в период позднего средневековья за женой были признаны права на супружеское имущество. Так сложился правовой режим общности имущества супругов (communio bonorum). Согласно статутам германских городов XIV и XV вв., имущество мужа и жены, как принадлежавшее каждому из них до вступления в брак, так и приобретенное в браке, рассматривалось как общее, т.е. принадлежащее одновременно обоим супругам. Во время брака правом на управление и распоряжение общим имуществом обладал только муж как глава семьи. Но, хотя права жены на общее имущество могли осуществляться только по прекращении брака, жена также считалась собственницей общего имущества. Поэтому, если брак прекращался смертью одного из супругов, переживший супруг оставался обладателем всего общего имущества до вступления в новый брак или до достижения общими детьми совершеннолетия. При наступлении какого-либо из указанных условий, а также в том случае, если у умершего супруга остались дети от другого брака, переживший супруг должен был произвести раздел общего имущества с наследниками умершего супруга, причем переживший супруг сохранял за собой половину общего имущества <*>. Таким образом, доли мужа и жены в праве общей собственности на имущество супругов признавались равными независимо от размера принесенного женой приданого.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 55.

В некоторых местах, где действовало Магдебургское городское право, общим признавалось не все имущество супругов, а только то, которое было приобретено в течение брака; этот вид общей собственности известен под именем общности промыслов (Gemeinschaft der Errungenschaften) <*>, или, если говорить современным языком, общности приобретений.

--------------------------------

<*> Там же. С. 65.

Традиционно считается, что система общности имущества супругов сложилась в германском праве <1>; общность промыслов рассматривается как особый вид общей собственности супругов, свойственный германскому праву <2>. В частности, истоки ее видят в раннегерманском праве: в племенах вестготов (визиготов) жена работала плечом к плечу с мужем, участвовала в сражениях наравне с ним, поэтому вклад женщины в приобретение супружеского имущества высоко ценился, что влияло на объем ее имущественных прав. Хотя в последнее время отмечается, что режим общности имеет глубокие корни в правовой культуре разных стран и невозможно установить единый источник его возникновения. Элементы этого режима встречаются в Законах Хаммурапи, в праве Древнего Египта <3>. Так, Кетубехс, считающийся самым древним брачным договором (ему более двух тысяч лет), содержит положения об условиях раздела имущества супругов на случай развода <4>, что может служить доказательством хотя бы частичной имущественной общности.

--------------------------------

<1> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 367.

<2> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 65.

<3> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 158, 160.

<4> Там же. С. 235.

Но общность имущества супругов в изложенном выше виде - с равенством долей - выработалась и распространилась преимущественно в средневековых городских германских статутах XIV и XV вв. <*>. Это можно объяснить следующими причинами. В городских условиях в рассматриваемый период удовлетворение материальных потребностей семьи осуществлялось в основном за счет приносящей доход деятельности (ремесла, торговли), которой обычно занимался только муж, а жена ему помогала. При этом практически единственным недвижимым имуществом, которым могли обладать супруги, было жилое помещение, в котором они проживали. Поэтому в германских землях, где произошел расцвет городов, было невозможно в полной мере защитить интересы каждого из супругов путем установления приданого и обеспечения его возврата, как в Древнем Риме или в Польше. Признание общей собственности супругов на имущество, хотя бы только на нажитое ими в браке, в известной мере защищало интересы и мужа, и жены: мужу, труд которого был для семьи основным источником средств к существованию, принадлежали все правомочия собственника в отношении имущества супругов, а жена, обычно занимавшаяся домашним хозяйством, тем не менее также получала право на приобретенное в браке имущество. Таким образом, когда принцип власти мужа над женой стал постепенно ослабевать и соответственно стали перестраиваться имущественные отношения супругов, сложился режим общности имущества супругов. Правда, при такой системе правоотношений собственности жена утрачивала на время брака право на доходы от ее прежнего собственного имущества.

--------------------------------

<*> Спасович В.Д. Указ. соч. С. 55.

Сказанное о происхождении и развитии общности в германских городах может послужить разгадкой "сфинкса русского права" - причины установления раздельности супружеского имущества в нашей стране еще в древнерусском праве. Представляется вполне естественным, что в традиционно аграрной России прижились рецепированные еще со времен крещения Руси по византийскому образцу правовые нормы аграрного Древнего Рима, регулировавшие отношения супружеской собственности. При этом весьма характерным является рассмотренный в предыдущем параграфе настоящей главы переход от режима полной раздельности к режиму общности нажитого в браке имущества, иными словами, общности приобретений, произошедший в РСФСР именно в эпоху индустриализации и урбанизации, когда доходы с земли перестают кормить семью и практически единственным источником средств существования становится трудовой заработок.

Вероятно, режим общей собственности супругов в западноевропейских странах начал складываться с признания общим супружеского дома. В Вене в период позднего средневековья только некоторые виды имущества супругов считались общими. Такая система правоотношений собственности называлась Gutsgemeinschaft - буквально "общность одного имущества". Как правило, общее имущество супругов состояло только из дома, где они оба проживали. При покупке дома независимо от источника происхождения средств для этого в купчей в качестве покупателей указывались имена обоих супругов и определялось, что дом переходит "супругам, покупающим общей рукой, и наследникам их обоих" ("mit gesamter Hand kaufenden Ehegatten und ir baiden erben") <*>. Выражение "общей рукой" изначально относилось к совместному выступлению супругов в какой-либо сделке - признании долга, продаже земли, составлении завещания, приобретении дома. А запись в купчей "и наследникам их обоих" подчеркивала, что по смерти обоих супругов-покупателей имущество не должно возвращаться продавцу. В XV в. значение изменилось; данной фразой стали обозначать особое правоотношение, участниками которого являлись и супруги, и их наследники: после смерти одного из супругов дом становился собственностью пережившего супруга, а после его смерти - собственностью общих детей либо, если общих детей не было, подлежал разделу между наследниками каждого из супругов <**>. Купчие зачастую содержали так называемые оговорки. Они подразделялись на два вида. Первый вид - наследственная оговорка (Erbenklausel). Посредством включения в купчую такой оговорки можно было, например, устранить от наследования дома пережившего супруга в пользу общих детей или исключить наследников жены в пользу наследников мужа. Второй вид - оговорка о распоряжении (Verfuegungsvorbehalt), которая была достаточно распространенной. При наличии такой оговорки муж имел полное право распоряжаться домом, в том числе долей жены <***>. Следовательно, при отсутствии такой оговорки, т.е. по общему правилу, установленный в Вене режим общей собственности на супружеский дом предполагал совместное распоряжение супругами их общим имуществом.

--------------------------------

<*> Heinrich D. Eheliches Gueterrecht im spaetmittelalterlichen Wien. Wien, 1970. S. 5 - 7.

<**> Heinrich D. Op. cit. S. 17.

<***> Ibid. S. 8 - 9.

Остальное имущество супругов считалось в средневековой Вене раздельным. При этом австрийскому праву были известны институты, аналогичные римским dos и donatio propter nuptias. С целью облегчения тягот брака в имущество мужа к началу брака поступало приданое из имущества жены или ее отца, других ее родственников по отцовской линии. Приданое становилось собственностью мужа, оставалось в его имуществе навсегда, в том числе в случае прекращения брака смертью жены. Только после смерти обоих супругов приданое при отсутствии у них общих детей могло вернуться к наследникам жены <*>. Видимо, под наследниками жены в данном случае понимали только тех ее родственников, которые дали за ней приданое. Приданому соответствовал ответный дар мужа или его отца, традиционно называвшийся утренним даром (Morgengabe). Этот дар не передавался жене к началу брака и даже в отличие от римского donatio propter nuptias не выделялся из другого имущества мужа с целью использования для облегчения тягот брака. Утренний дар представлял собой обещание, обусловленное прекращением брака <**>. Таким образом, утренний дар в австрийском средневековом праве по своей юридической природе практически идентичен польскому вену.

--------------------------------

<*> То есть при отсутствии у супругов общих детей приданое переходило наследникам лица, не являвшегося его собственником.

<**> Heinrich D. Op. cit. S. 47.

В дальнейшем законодатели стран Западной Европы пошли по пути создания конструкций, представлявших собой комбинацию общности и раздельности имущества супругов.

В период новой истории, когда на смену кутюмам, зерцалам и иным подобным актам, представлявшим собой своды норм обычного права, пришли систематизированные законодательные акты, известные нам под названием "уложения", правовое регулирование отношений собственности между супругами стало осуществляться посредством определения правового режима имущества супругов. Уложения всех германских земель содержали специальные нормы, которые определяли права и обязанности супругов в отношении всего принадлежащего им имущества, а не только отдельных его частей - приданого, брачного дара, супружеского дома. В отличие и от римского, и от средневекового права законодательные акты этого периода отделили правоотношения собственности супругов от наследственных правоотношений, достаточно подробно определив правомочия супругов на время брака, а не только на случаи его прекращения.

При этом одновременно появились обе разновидности правового режима имущества супругов - законный и договорный. Правовой режим имущества супругов устанавливался законом в соответствии с воззрениями того времени на права и обязанности в браке и обычаями, сложившимися в конкретной местности. В то же время супругам разрешалось заключить между собой специальный брачный договор, в котором можно было избрать для себя один из других режимов имущества, предлагаемых законом. Так в этот исторический период появился брачный договор в современном его понимании. То есть появились соглашения, заключавшиеся, как правило, будущими супругами при вступлении в брак и определявшие имущественные отношения между супругами, прежде всего отношения собственности.

Прусское уложение установило систему имущественной раздельности <*> и мужнего пользовладения имуществом жены. Эта система в силу § 215 могла быть заменена особым соглашением. В составе имущества жены различается предоставленное ей (Vorbehaltes) и внесенное ею для потребностей брачной жизни (Eingebrachtes). Предоставленное жене состоит отчасти из такового по закону, отчасти по договору. К первому относится: утренний дар, а также вещи, по свойству своему предназначенные для пользования жены; "путем договорного соглашения супруги могут и всякое иное имущество объявить предоставленным жене. Такое же качество может сообщить даритель или завещатель" <**>. Таким имуществом жена управляет, пользуется и распоряжается независимо от мужа. Все то, что не зачисляется в силу закона или договора в отдельную собственность жены, как имевшееся при вступлении в брак, так и приобретенное впоследствии, считается имуществом принесенным. Права мужа относительно принесенного недвижимого имущества и капиталов такие же, как и права всякого пользовладетеля. Для отчуждения или обременения принесенных недвижимостей и капиталов, записанных на имя жены, требуется согласие жены. Относительно распоряжения другим движимым имуществом муж свободен. Жене принадлежит "голое право собственности". Она имеет все средства защиты этого права, имеет право требовать, чтобы ей и ее детям выдавалось содержание из этого имущества, может требовать также обеспечения посредством ипотеки на недвижимое имущество мужа <***>.

--------------------------------

<*> Вероятно, предпочтение раздельности перед ставшей уже традиционной общностью было отдано в результате приверженности прусского законодателя нормам, появившимся после присоединения значительной части Пруссии к Польше. Корректурой Прусской 1598 г. общая собственность супругов была отменена и вместо нее установлена польская система приданого и брачного дара (contrados, аналог вена), обеспеченных оправой. Данные преобразования были сделаны по просьбе прусского дворянства. Оно, приобщившись к политическим правам и преимуществам польской шляхты, нашло, что германское право не отвечает его потребностям. Германское право тех времен - это право городское, мещанское, поскольку вследствие расцвета городов мещанское сословие было особенно могущественным (Спасович В.Д. Указ. соч. С. 54, 56 - 58). Необходимо отметить, что дворянство, как известно, являлось тем сословием, основным источником доходов которого были доходы с земель. Это подтверждает тезис о распространенности режима раздельности прежде всего в аграрном обществе.

<**> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 215 - 216.

<***> Там же. С. 216 - 217.

Анализ данного законодательного акта позволяет сделать вывод, что для так называемого буржуазного права уже на первом этапе его развития была характерна та вариантность правового регулирования отношений собственности супругов, которую впоследствии признали его характерной чертой <*>. Прусское уложение помимо режима раздельности называет еще два режима имущества супругов, которые могут устанавливаться законом или брачным соглашением. Общность существует как территориальное право для некоторых местностей или как установленное обоюдной волей супругов (§ 345, § 355), т.е. брачным договором. Частичная общность устанавливается преимущественно соглашением супругов (§ 359). Общими становятся лишь заранее определенные законом части имущества. Предмет общего имущества составляют: сбереженные плоды и доходы отдельного имущества супругов, все приобретенное супругами - каждым в отдельности или сообща. Завещанное имущество и подарки в общность не входят.

--------------------------------

<*> Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. В.П. Мозолина, М.И. Кулагина. С. 350; Рубанов А.А. Указ. соч. С. 96; Хазова О.А. Указ. соч. С. 80.

Прусское уложение указывает на необходимость облечения брачного соглашения в письменную форму: в соответствии с § 397, § 398 при вступлении супругов в общность составляется опись вносимого супругами <*>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 217 - 218.

Австрийское уложение также признавало три режима супружеской собственности при наличии, как мы бы сейчас сказали, легального режима. Идея легального режима выражена здесь почти современной формулировкой, более четко, чем в Прусском уложении. В соответствии со ст. 1237, если супруги не заключили особого договора о своих имущественных отношениях, признается раздельность имущества. Особым договором супруги могут установить общность их имущества (Guetergemeinschaft). Австрийское уложение предусматривало два вида общности: полную (allgemeine), в которую входят не только вещи, но также права и долги, и частичную (particulare), которая возможна в одном из двух вариантов, избираемом супругами по своему усмотрению. При первом варианте общность распространяется только на имущество, существующее при вступлении в брак, а при втором - только на приобретенное в браке. Кроме того, Австрийское уложение по традиции определяет права и обязанности супругов и иных родственников, связанных с институтом приданого. Если у невесты нет имущества для назначения приданого, его обязаны дать родители, дед, бабка. Приданое возвращалось жене при разводе и разлучении, а также после смерти мужа; если же жена умирала раньше мужа, приданое возвращалось ее наследникам. Во время брака муж считается пользователем, а жена собственницей приданого. Муж становится собственником следующих объектов:

1) денег и вообще вещей заменимых (т.е. определенных родовыми признаками) и потребляемых;

2) перешедших к нему долговых прав;

3) оцененного приданого, т.е. таких предметов, которые муж не обязан возвращать, "а лишь цену их" <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 218 - 220.

Таким образом, мы находим еще одно требование к составлению брачного договора: он должен был содержать не только опись вносимого супругами имущества, но в ряде случаев также указание его стоимости.

Аналогичную норму содержит Саксонское уложение. В соответствии со ст. 1672, если предметы, входящие в состав имущества жены, будут переданы мужу с указанием цены их, то он становится собственником их и возмещает цену их при прекращении брака. Если между супругами по брачному договору будет установлена общность имущества, то все их имущество, как добрачное, так и приобретенное в браке, становится общим. Со дня установления общности обязательства супругов, существовавшие до этого времени и возникшие позже, становятся общими.

Швейцарское уложение, как и Австрийское, почти в современных выражениях закрепляет легальный режим имущества супругов и возможность отступления от него по договору. В отличие от Германии и Австрии в Швейцарии легальным режимом объявлялось соединение имуществ, если путем брачного договора не установлено иное. Отдельное имущество возникает в силу брачного договора, путем поступления от третьих лиц или в силу закона (предметы, предназначенные исключительно для пользования одного из супругов, имущество, служащее для промысла жены, нажитое ее трудом). Внесенное женой имущество (добрачное и приобретенное безвозмездно в браке) - собственность жены <*>.

--------------------------------

<*> Загоровский А.И. Указ. соч. С. 220 - 221, 242 - 244.

В XIX в., когда были приняты Французский гражданский кодекс (Кодекс Наполеона), Германское гражданское уложение и другие гражданские кодексы, новые редакции которых действуют и в настоящее время, вариантность правового регулирования, свойственная западноевропейскому гражданскому праву, в полной мере проявилась в регулировании отношений собственности супругов. Под вариантностью правового регулирования понимают существование правовых норм, позволяющих по-разному регулировать одни и те же отношения <*>. Каждый кодекс определил легальный режим имущества супругов, действующий при отсутствии брачного договора, и предложил супругам несколько других режимов имущества, один из которых они могли избрать для себя вместо легального посредством заключения брачного договора <**>. Наиболее распространены были в континентальной Западной Европе следующие режимы.

--------------------------------

<*> Хазова О.А. Указ. соч. С. 80.

<**> Покровский И.А. Указ. соч. С. 186.

1. Режим полной имущественной общности (communio bonorum, allgemeine Guetergeneinschaft), при котором в момент вступления в брак имущества обеих сторон со всеми требованиями и долгами становились общими, образовывали единую массу; равным образом считалось общим и все то, что каждым из супругов приобретено во время существования брака <1>. Общее имущество находилось в управлении и распоряжении мужа как главы семейства <2>; только распоряжения недвижимостью должны были делаться по взаимному согласию <3>. В остальном права жены проявлялись лишь при прекращении брака, а также в случае несостоятельности мужа <4>. В случае развода все имущество делилось на две части, а если брак прекращался смертью - сосредоточивалось в руках пережившего супруга. Но если от брака произошли дети, то оставшийся в живых родитель владел имуществом нераздельно с детьми (т.е. имела место продолженная общность - communio bonorum prorogata) и, только выделив часть детям, получал право свободного распоряжения своей частью <5>.

--------------------------------

<1> Кавелин К. Указ. соч. С. 51; Мейер Д.И. Указ. соч. С. 366; Покровский И.А. Указ. соч. С. 185.

<2> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 366; Покровский И.А. Указ. соч. С. 185.

<3> Кавелин К. Указ. соч. С. 51.

<4> Покровский И.А. Указ. соч. С. 185, 186.

<5> Кавелин К. Указ. соч. С. 52, 53.

До принятия Германского гражданского уложения в Германии существовала и позднее, видимо, могла быть избрана брачным договором разновидность полной общности - общность формальная (formale Gueterge-meinschaft), при которой, несмотря на смешение имущества жены с имуществом мужа, считалось, что жена сохраняет права на свое имущество, и оно не во всех случаях могло быть привлечено к ответственности по долгам мужа <*>. При данной системе в случае прекращения брака, если что-либо оставалось после удовлетворения требований кредиторов, жена или ее наследники имели право получить все принесенное ею имущество или соответствующее вознаграждение. Это право не простиралось только на движимые вещи, потребленные в течение брака <**>. Такая система во многом близка режиму раздельности, недаром К.Д. Кавелин, излагая последствия прекращения брака, указал, что при формальной общности жена пользовалась привилегиями, предоставленными ей по приданому римским правом <***>.

--------------------------------

<*> Очевидно, жене принадлежало так называемое "голое право собственности" на ее добрачное имущество.

<**> Кавелин К. Указ. соч. С. 52.

<***> Кавелин К. Указ. соч. С 52.

2. Режим частичной общности имущества (partielle Guetergemeinschaft, particulare Guetergemeinschaft), при котором общим считалось не все имущество, а некоторые его виды:

- все движимое имущество супругов или только движимости, употребляемые в хозяйстве (разновидность режима частичной общности, при которой общими являлись только движимые вещи, именовалась общностью движимости - Fahrnissgemeinschaft, Gemeinschaft der fahrenden Habe);

- то имущество, как движимое, так и недвижимое, которое супруги приобретают после заключения брака (система, при которой в общую собственность поступало все полученное во время брака, получила название общности приобретений - Errungenschaftsgemeinschaft) <*>. При этом иногда различались общность всего имущества, приобретенного одним из супругов или сообща обоими в продолжение брака (Gemeinschaft des Adquestes), за исключением того, что досталось по какому-нибудь счастливому случаю или безвозмездно, и общность имущества, приобретенного совместным трудом супругов (Gemeinschaft des Konquestes) <**>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 51, 52; Покровский И.А. Указ. соч. С. 186.

<**> Кавелин К. Указ. соч. С. 52.

Разумеется, частичная общность могла охватывать одновременно и движимое имущество, и все сделанные в браке приобретения. Так, Кодекс Наполеона закрепил в качестве законного режим общности движимых имуществ и имущества, приобретенного супругами в течение брака. В общность были включены все движимые вещи, принадлежавшие супругам в день заключения брака, и все их возмездные приобретения в продолжение супружества, как движимые, так и недвижимые, включая любые плоды и доходы. Раздельными оставались только недвижимости, принадлежавшие им до брака или полученные в браке в дар или по наследству <*>, а равно имущество, возмездно приобретенное за счет средств, происходящих от отчуждения другого раздельного имущества <**>.

--------------------------------

<*> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108; Кавелин К. Указ. соч. С. 53 - 54.

<**> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108.

При любой из разновидностей частичной общности управлял и распоряжался общим имуществом муж, сверх того иногда ему принадлежало право управления раздельным имуществом жены <1>. Например, так было определено во Франции для законного режима <2>. Более того, даже при установлении брачным договором иного режима общности допускалось лишь определить иной круг общего имущества, но не ограничивать права мужа на общее имущество <3>. Только в том случае, если брачный договор предусматривал режим раздельности, жена управляла своим имуществом и пользовалась доходами от него сама <4>. Законный же режим ограничивал лишь права мужа по безвозмездному распоряжению <5>. Правда, и объем ответственности жены по долгам был меньшим по сравнению с мужем. При прекращении брака жена могла отказаться от общности <6> - как от выгод, так и от убытков <7>, или принять общность, включая ответственность за долги <8>, но в последнем случае по долгам, возникшим из обязательств мужа, она отвечала только в пределах актива общности <9>. Интересы жены обеспечивались также установлением законной ипотеки <10>.

--------------------------------

<1> Покровский И.А. Указ. соч. С. 186.

<2> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108; Кавелин К. Указ. соч. С. 54 - 55.

<3> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 109.

<4> Кавелин К. Указ. соч. С. 55.

<5> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108; Кавелин К. Указ. соч. С. 54.

<6> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108; Кавелин К. Указ. соч. С. 55.

<7> Кавелин К. Указ. соч. С. 55.

<8> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108; Кавелин К. Указ. соч. С. 55.

<9> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108.

<10> О законной ипотеке замужней женщины подробно см.: Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 3. М., 1961. С. 505 - 515.

Естественно, при частичной общности, как и при полной, общее имущество подлежало разделу при прекращении брака <*>, кроме упомянутого выше случая отказа жены от общности с целью избежать ответственности по долгам супруга.

--------------------------------

<*> Жюллио де ла Морандьер Л. Гражданское право Франции. Т. 1. С. 56.

3. Дотальный режим (regime dotale), или система управления и пользования мужа (usufructus maritalis, Verwaltungsgemeinschaft, Nutzverwaltung), при которой жена признавалась собственницей принадлежавшего ей до брака и приобретенного ею во время брака имущества, но в течение брака мужу предоставлялось право управления и пользования некоторыми видами имущества жены <1>. Германское гражданское уложение установило данный режим в качестве законного <2>. Этот режим представлял собой видоизмененную систему прав на приданое. Имущество, доставшееся жене от родителей или других лиц, поступало в пользование и распоряжение мужа. Жене же, в обеспечение ее права собственности на приданое, предоставлялось право залога на имущество мужа <3>. В случае прекращения брака жена или ее наследники имели право на все принесенное ею имущество или на соответствующее вознаграждение. Право требовать возвращения того, что она, вступая в брак, принесла с собой, принадлежало жене также в случае конкурса, "если муж слишком задолжает". Жена пользовалась привилегиями, предоставленными ей по приданому римским правом <4>. Согласно Кодексу Наполеона, предусмотревшему дотальный режим в качестве договорного, последний представлял собой разновидность раздельности; при этом режиме жена передавала в управление мужа определенную часть своего имущества, иными словами, назначала доходы от известной части своего имущества на покрытие издержек супружеского сожительства, и тогда этой частью муж управлял как глава семьи и ему принадлежали все сделанные сбережения. Дотальное имущество было объявлено Кодексом неотчуждаемым для обоих супругов и не могло служить для удовлетворения претензий кредиторов: это резерв средств семьи <5>.

--------------------------------

<1> Покровский И.А. Указ. соч. С. 186.

<2> Покровский И.А. Указ. соч. С. 186; Familienrecht. Ein Studienbuch von dr.dr. H.C. Alexander Luderitz. Muenchen, 1999, S. 110.

<3> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 367.

<4> Кавелин К. Указ. соч. С. 51 - 52.

<5> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 109; Кавелин К. Указ. соч. С. 56.

В Англии, где законодательство не было кодифицировано, до 1882 г. господствовала система, при которой муж становился собственником всего имущества жены <1>. Эту систему называли системой древнеримского права <2>. Правда, жена, в свою очередь, имела ряд прав на имущество мужа; в английской юридической литературе данный режим охарактеризован как старая "общность" и отмечено, что она предоставляла сторонам многочисленные взаимные права в отношении их имущества <3>. Отдельная собственность у жены могла возникать только в силу прямой оговорки в документах, на основании которых имущество передавалось ей или ее доверительным собственникам. Такая собственность получила название "раздельное имущество замужней женщины" <4>. При этом муж отвечал за предбрачные долги жены и даже за совершенные ею гражданские правонарушения <5>. Как и в Древнем Риме, в Англии произошел достаточно резкий переход от одной системы правоотношений собственности супругов к другой: сначала "суды справедливости" (in Equity) стали признавать за женой неограниченное право собственности на заработанное и унаследованное ею имущество <6>, а в 1882 г. законной была объявлена раздельность имущества супругов <7>. В результате всякое имущество замужней женщины стало ее собственностью. Лишь иногда она могла владеть имуществом без права отчуждения - "связанным в отношении антиципации" (restrained from anticipation), т.е. связанным таким образом, что она не могла отчуждать его, как прямо, так и косвенно, - продавать, закладывать или непосредственно обременять эту собственность обязательствами, но была уполномочена только на пользование доходами, по мере их поступления, и любые долги, принятые ею на себя до наступления срока поступления дохода, не могли быть основанием для взыскания за счет этого и любого последующего поступления. На таких условиях предоставлялось, в частности, приданое. И сама женщина до своего брака или во время его могла передать имущество доверительным собственникам для владения в ее интересах "без права антиципации" (without power of anticipation). Возможность владеть благодаря браку и до тех пор, пока он продолжается, имуществом, связанным указанным образом, рассматривалась как необычайная привилегия замужней женщины, призванная защитить ее имущество от ее же расточительности. Разумеется, с установлением раздельности муж более не отвечал за совершенные женой правонарушения; по предбрачным долгам жены на него возлагалась ответственность только в размере, соответствующем имуществу, полученному им от жены или через жену вследствие брака <8>, т.е. приданому, если оно было передано в собственность мужа.

--------------------------------

<1> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 367; Покровский И.А. Указ. соч. С. 184 - 185.

<2> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 367.

<3> Дженкс Э. Указ. соч. С. 220. Очевидно, под правами, которые на условиях взаимности получала жена в отношении имущества мужа, следует понимать не право на получение содержания, всегда рассматривавшееся как часть личного статуса, отдельно от отношений по имуществу (Там же. С. 219 - 220). Речь, видимо, идет о правах на пользование различными вещами, служащими для употребления в домашнем хозяйстве, на проживание в доме мужа и т.д., а возможно, и о правах на приданое.

<4> Дженкс Э. Указ. соч. С. 221.

<5> Там же. С. 223.

<6> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 367 - 368.

<7> Покровский И.А. Указ. соч. С. 185, 187.

<8> Дженкс Э. Указ. соч. С. 221 - 224.

В континентальных западноевропейских государствах рассматриваемого периода режим имущества супругов в большинстве случаев, как отмечено выше, предполагал право мужа распоряжаться общим имуществом, по крайней мере движимым. Но постепенно в Германии и во Франции за женой стали признавать не зависящее от мужа право собственности на имущество, приобретенное ею собственным трудом <*>.

--------------------------------

<*> Покровский И.А. Указ. соч. С. 187.

Так, если российское законодательство от традиционной для России системы разъединения имущественных прав супругов перешло к правовому режиму общей совместной собственности супругов на нажитое в браке имущество, что представляет собой вариант частичной общности имущества супругов, то правоотношения собственности супругов в странах Западной Европы развивались по пути ограничения правомочий мужа, в результате чего в большинстве стран установился режим частичной общности имущества супругов в различных вариантах.

Глава 3. СОДЕРЖАНИЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ

СУПРУГОВ В ЧАСТИ ЗАКОННОГО РЕЖИМА ИХ ИМУЩЕСТВА

§ 1. Основание и условия возникновения

общности и объем прав супругов на общее имущество

Действующий Семейный кодекс РФ, как и КоБС и КЗоБСО, устанавливает в качестве законного особый правовой режим имущества супругов - общность практически всего нажитого во время брака, причем такое имущество является их совместной собственностью (п. 1 ст. 33, п. 1 ст. 34 Семейного кодекса РФ, ч. 1 ст. 20 КоБС, ст. 10 КЗоБСО). Имущество, которое принадлежало каждому из супругов до брака, остается его собственностью, иначе говоря, является раздельным имуществом (п. 1 ст. 36 Семейного кодекса РФ, ч. 1 ст. 22 КоБС, ст. 10 КЗоБСО). Этот режим может быть назван режимом ограниченной (частичной) общности или общности приобретений <*>.

--------------------------------

<*> Антокольская М.В. Указ. соч. С. 157; Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. М., 1997. С. 11.

Таким образом, правоотношения собственности супругов в Российской Федерации построены на сочетании принципов общности и раздельности <*>. Следует отметить, что такая система их построения является первым подтверждением присущего им начала возмездности и эквивалентности, характерного для гражданских правоотношений. Ведь при такой системе по общему правилу раздельным признается то имущество каждого супруга, к приобретению которого другой супруг не имеет отношения.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 5; Никитина В.П. Указ. соч. С. 12; и др.

Семейный кодекс, в отличие от ранее действовавших кодифицированных актов, содержит примерный перечень нажитого во время брака имущества, составляющего супружескую общность. И, что очень важно для правоприменительной практики, этот перечень составляют современные объекты гражданских прав <*>.

--------------------------------

<*> Нечаева А.М. Новый Семейный кодекс // Государство и право. 1996. N 6. С. 58.

Согласно п. 2 ст. 34 Семейного кодекса к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и др.). В состав общего супружеского имущества включаются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество.

Исключение составляют вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и др.), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши, приобретенных в период брака за счет общих средств супругов: они признаются собственностью того супруга, который ими пользовался (п. 2 ст. 36 Семейного кодекса, ранее - ч. 2 ст. 22 КоБС).

Раздельным в соответствии с п. 1 ст. 36 Семейного кодекса является также имущество, полученное супругом во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам. Эта норма в целом воспроизводит положения ч. 1 ст. 22 КоБС, дополняя состав личной собственности каждого из супругов тем, что приобретено по иным безвозмездным сделкам, кроме дарения. Подробнее вопросы, связанные с раздельным имуществом, будут рассмотрены далее в следующих параграфах.

Дискуссионным является вопрос об основании возникновения общности имущества, нажитого супругами во время брака. Некоторые авторы считают таким основанием совместный труд супругов <1>. Как отмечает, например, К.И. Манаев, "было бы ошибочным полагать, что сам по себе один только факт заключения брака является самостоятельным основанием для возникновения... прав супруга на нажитое имущество. Употребление термина "имущество, нажитое во время брака" означает, что это имущество приобретено или создано совместным трудом супругов. Отсюда следует, что права супругов на имущество, составляющее совместную собственность их, обязательно предполагают участие трудом или средствами обоих супругов в его приобретении (создании). Следовательно, право на общесупружеское имущество порождается именно совместным трудом" <2>. Другие авторы, и в их числе О.С. Иоффе и В.П. Никитина, признают единственным правовым основанием возникновения общности имущества супругов факт пребывания в браке. По их мнению, сторонники первого подхода смешивают источник поступления материальных благ в семью и юридическое основание, в силу которого эти блага становятся общей собственностью супругов. Основным источником доходов, приводящих к образованию супружеского имущества, как правило, является труд. Но право общей совместной собственности на имущество, полученное в результате вознаграждения за труд, возникает у супругов именно в силу состояния их в браке <3>. Правда, В.П. Никитина отмечает, что "право обоих супругов на имущество, нажитое в браке, - естественное следствие совместного вложения труда и средств в его приобретение. Обосновать теоретически право супруга на добрачное имущество другого невозможно" <4>. Но в данном случае речь идет не о правовом основании, а лишь об обосновании позиции законодателя, целесообразности отнесения законом того или иного имущества к общему или раздельному. Изложенная точка зрения О.С. Иоффе и его последователей находит подтверждение как в действующем законодательстве, так и в законодательстве РСФСР. Согласно п. 2 ст. 34 Семейного кодекса РФ общим имуществом супругов является любое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства. КоБС и КЗоБСО также объявляли общим имуществом нажитое во время брака, без указания способов приобретения имущества. Однако эта точка зрения требует весьма существенного дополнения: факт состояния в браке не является единственным юридическим фактом - основанием возникновения общности.

--------------------------------

<1> Рейхель М.О. Общеимущественные отношения супругов в советском праве // Советское государство и право. 1940. N 8 - 9. С. 65; Немков А.И. Имущественные правоотношения в семье. Пермь, 1966. С. 50; и др.

<2> Манаев К.И. Указ. соч. С. 15.

<3> Иоффе О.С. Советское гражданское право. Ч. III. Л., 1965. С. 232; Никитина В.П. Указ. соч. С. 15 - 16; и др.

<4> Никитина В.П. Указ. соч. С. 14.

Рассматриваемый вопрос об основании возникновения супружеской общности представляет не только теоретический интерес. Во-первых, с его решением тесно связан объем прав на общее имущество того из супругов, который не работает вне дома. Во-вторых, от решения этого вопроса во многом зависит определение момента, с которого имущество считается общим, и, следовательно, определение состава общего имущества супругов.

Начиная с 20-х годов XX в. труд женщины по ведению домашнего хозяйства стал приравниваться по общественной значимости к производительному труду. Как отмечается в литературе, именно с целью охраны интересов женщин, занятых ведением домашнего хозяйства и воспитанием детей (а таких женщин было большинство), сначала судебная практика, а потом и законодательство отошли от принципа раздельности имущества супругов, и с принятием КЗоБСО был установлен режим общности <*>. Часть 2 ст. 20 КоБС определяла, что супруги пользуются равными правами на имущество и в том случае, если один из них был занят ведением домашнего хозяйства, уходом за детьми или по другим уважительным причинам не имел самостоятельного заработка. Таким образом, фактической предпосылкой возникновения общности нажитого в браке имущества является наличие вложения каждого из супругов в приобретение или сбережение имущества (приносящей доход деятельностью или же работой по дому). И это еще раз подтверждает, что правоотношениям собственности супругов, как и многим другим гражданским правоотношениям, присущи начала возмездности и эквивалентности.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 29 - 34; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 37 - 38; и др.

Семейный кодекс РФ, в принципе, сохранил это завоевание Советской власти: в силу п. 3 ст. 34 супругу, который в период брака осуществлял ведение домашнего хозяйства, уход за детьми (не обязательно общими) или по другим уважительным причинам не имел самостоятельного дохода, также принадлежит право на общее имущество. Однако редакцию указанной нормы Семейного кодекса нельзя назвать удачной. Она в отличие от ч. 2 ст. 20 КоБС прямо не определяет, что такой супруг обладает равными с имеющим самостоятельный доход супругом правами на общее имущество. Конечно, вывод о равенстве имущественных прав супругов можно сделать исходя из содержания и смысла п. п. 1 и 2 ст. 39 Семейного кодекса, поскольку согласно им при разделе общего имущества и определении в нем долей доли супругов признаются равными и суду предоставляется право отступить от начала равенства долей в пользу получавшего доходы супруга, если другой супруг не получал доходов по неуважительным причинам. Этот же вывод о равенстве прав вытекает и из содержания п. 2 ст. 34 Семейного кодекса, относящего, как уже было указано, к общему любое имущество независимо от того, кем из супругов внесены денежные средства, а также из самого понятия совместной собственности (ст. 244 ГК РФ). В то же время представляется целесообразным во избежание возможных разночтений изменить формулировку рассматриваемой нормы Семейного кодекса (п. 3 ст. 34), взяв за основу ч. 2 ст. 20 КоБС, т.е. закрепив равенство прав, а не просто принадлежность права.

При этом, однако, имеет смысл дополнить п. 2 ст. 39 Семейного кодекса, особо оговорив право суда отступить от начала равенства долей супругов в их общем имуществе исходя из заслуживающего внимания интереса одного из супругов и в том случае, если другой супруг не получал доходов по причинам, хотя и уважительным, но не связанным с ведением домашнего хозяйства, уходом за детьми или другими членами семьи. Более того, можно внести дополнение и в п. 4 ст. 38 Семейного кодекса, предоставив суду право признавать раздельным имущество, нажитое одним супругом в период, когда другой супруг не имел самостоятельного дохода, если отсутствие дохода не было вызвано ведением домашнего хозяйства, уходом за детьми или другими членами семьи. Это представляется вполне справедливым для таких ситуаций, когда один из супругов работал и приобретал на заработанные средства недвижимые или дорогостоящие движимые вещи, в то время как другой супруг находился в армии или в местах лишения свободы (ведь в случае реабилитации причину отсутствия заработка в этот период придется признать уважительной) либо был нетрудоспособным вследствие длительной болезни (ведь трудоспособный супруг обязан предоставлять нетрудоспособному содержание).

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15 <*> оговорено (п. 17), что под заслуживающими внимания интересами одного из супругов, исходя из которых суд вправе отступить от начала равенства долей (п. 2 ст. 39 Семейного кодекса), следует понимать не только случаи, когда супруг без уважительных причин не получал доходов, но и ситуации, когда один из супругов по состоянию здоровья или по иным не зависящим от него обстоятельствам лишен возможности получать доход от трудовой деятельности. Однако, судя по формулировке данного пункта Постановления, здесь речь идет об отступлении от принципа равенства долей как раз в пользу того супруга, который из-за болезни либо по другим причинам не имел возможности получать доход, а не того супруга, который работал и предоставлял содержание.

--------------------------------

<*> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 1.

Высказанное предложение по внесению изменений и дополнений в п. 2 ст. 39 и п. 4 ст. 38 Семейного кодекса не означает, что основанием возникновения общности имущества супругов следует считать совместный труд или приравненную к труду деятельность (обслуживание семьи и т.п.). Как уже было отмечено выше, верной является точка зрения О.С. Иоффе: основание возникновения имущественной общности - это факт состояния в браке. Вместе с тем необходимо учитывать следующее. Во-первых, как было указано ранее, фактической предпосылкой возникновения общности является наличие вложения каждого из супругов в приобретение или сбережение имущества (приносящей доход деятельностью или же работой по дому). Во-вторых, согласно п. 3 ст. 244 ГК РФ совместная собственность на имущество возникает только тогда, как законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество. Поэтому в законе (в данном случае - Семейном кодексе) можно определить, что суд вправе отступить от начала равенства долей и даже признать раздельным нажитое в браке имущество в указанных выше случаях.

Режим совместной собственности супругов на нажитое ими во время брака имущество был признан в нашей стране оптимальным и установлен в качестве законного режима исходя из их совместного проживания и ведения ими общего хозяйства. Ведь именно при таком положении дел оба супруга, в том числе тот, кто занят ведением домашнего хозяйства, участвуют тем или иным способом в создании либо сбережении материальных благ для всей семьи, вследствие чего нажитое ими во время пребывания в браке имущество законодатель и постановил признать общим. Но в современном российском праве брак не создает для супругов обязанности проживать совместно. Согласно п. 1 ст. 31 Семейного кодекса каждый из супругов свободен в выборе мест пребывания и жительства. Раздельное проживание отнюдь не всегда означает фактический распад семьи (в качестве примеров можно привести службу в армии, учебу за рубежом, работу в геологической партии, многолетнее проживание разведчика в чужой стране, вдали от семьи, иные длительные командировки, продолжительную болезнь, вынуждающую одного из супругов находиться в лечебном учреждении). Поэтому по общему правилу "раздельность жительства супругов не колеблет принципа общности имущества" <*>. Однако чаще всего длительное проживание супругов вне супружеского дома является следствием прекращения супружеских отношений. Фактический развод означает и прекращение ведения общего хозяйства. Следовательно, имущество, приобретенное в это время каждым из супругов, в действительности не нажито супругами совместно.

--------------------------------

<*> Белякова А.М. Вопросы семейного права в судебной практике. М., 1989. С. 39.

Ранее законодатель не признавал правовых последствий за фактическим разводом. Отсутствие брачных отношений не считалось основанием для исключения имущества, приобретенного супругами после фактического развода, из состава совместной собственности. До последнего времени такого взгляда придерживались не только судьи, но и ученые. В литературе высказывалось мнение, что "фактический развод не прекращает общности имущества" <*>. Хотя данное мнение не было всеобщим. Еще Н.В. Рабинович отмечала, что в тех исключительных случаях, когда раздельное проживание носит окончательный характер, приводит к полной раздельности хозяйства, признание имущества, нажитого в период раздельного проживания, совместным имуществом супругов не соответствовало бы действительному положению вещей и было бы основано на фикции; и с этим считается судебная практика <**>. В сентябре 1991 г. Верховный Суд РФ решился признать фактический распад семьи не только основанием для расторжения брака, но и важным фактором при разделе имущества между супругами. Согласно подп. "а" п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда от 24 сентября 1991 г. N 4 <***> в случаях, когда до расторжения брака супруги прекратили вести общее хозяйство в связи с тем, что их семья фактически распалась, суд вправе признать имущество, приобретенное супругами в указанный период времени, собственностью каждого из них. Аналогичная норма включена в действующее законодательство. Пункт 4 ст. 38 Семейного кодекса предоставляет суду право признавать имущество, нажитое каждым из супругов в период их раздельного проживания при прекращении семейных отношений, собственностью каждого из них.

--------------------------------

<*> Право и защита семьи государством. М., 1987. С. 64.

<**> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 51.

<***> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 12.

В свою очередь наличию семейных отношений иногда придается значение и при отсутствии регистрации брака. Так, к общему имуществу супругов приравнивается имущество, нажитое до 8 июля 1944 г. лицами, брачные отношения между которыми установлены судом по признакам фактической обстановки жизни <*>.

--------------------------------

<*> Подробнее об этом - далее в настоящей работе.

Изложенное позволяет сделать вывод, что основанием возникновения общности супружеского имущества является совокупность юридических фактов - факта состояния в зарегистрированном браке и факта наличия семейных отношений.

Вместе с тем, возвращаясь к предложенному внесению изменений и дополнений в п. 2 ст. 39 и п. 4 ст. 38 Семейного кодекса, хочется отметить целесообразность и справедливость предоставления суду возможности признавать раздельным имущество, которое приобретено одним из супругов в период раздельного проживания, хотя и при наличии супружеских отношений, или отступать от начала равенства долей в пользу этого супруга.

§ 2. Момент отнесения имущества к общему и

состав общего и раздельного имущества супругов

Момент, с которого имущество становится общим, в литературе определяется по-разному. В первую очередь предметом спора стал момент отнесения к общему имуществу заработной платы и иных доходов каждого из супругов от трудовой деятельности, а также пенсий, стипендий, пособий и доходов от результатов интеллектуальной деятельности (авторских гонораров и т.п.). В настоящее время этот вопрос актуален также применительно к доходам от предпринимательской деятельности. Следует согласиться с тем, что под доходами от трудовой деятельности надо понимать денежные и иные поступления, получаемые в результате выполнения своих обязанностей как по трудовому договору, так и по договорам гражданско-правового характера - подряда, оказания различного рода услуг: они будут являться доходами именно от трудовой деятельности, если супруг не имеет статуса индивидуального предпринимателя <*>. Ведь в настоящее время труд граждан на постоянной основе очень часто оформляется гражданско-правовыми договорами. Семейный кодекс конкретизировал время включения в состав общего имущества пенсий и пособий (п. 2 ст. 34 - "полученные ими пенсии, пособия"), но не содержит никаких указаний применительно к другим доходам. Специфика вопроса не позволяет сразу критически оценить каждую из имеющихся научных позиций, в связи с чем их комплексный анализ будет дан после того, как все они будут изложены в ходе изложения мнений отдельных авторов.

--------------------------------

<*> Игнатенко А.А., Скрыпников Н.Н. Брачный договор. Законный режим имущества супругов. М., 1997. С. 17; Кабышев О.А. Личные и имущественные права и обязанности супругов. М., 1998. С. 33.

Относительно заработной платы и других доходов от трудовой деятельности в ходе многолетней научной дискуссии были высказаны три точки зрения.

1. Вознаграждение за труд становится общим имуществом супругов в момент доставления заработка в семью. В пределах полученного ежемесячного заработка каждый супруг вправе распорядиться им по своему усмотрению (оказать помощь своим родителям, приобрести предметы для подарков членам своей семьи и т.п.). Однако та сумма заработка, которая не будет израсходована на текущие потребности, а будет предназначена для сбережения, должна считаться общей собственностью обоих супругов, наравне с теми вещами, которые были приобретены каждым из них на заработанные и сбереженные деньги <*>.

--------------------------------

<*> Пергамент А.И. Основы законодательства о браке и семье. М., 1969. С. 21; Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 88, 96.

2. Заработную плату и приравненные к ней доходы следует считать общим супружеским имуществом с момента, когда эти доходы фактически получены тем супругом, которому они причитаются <*>.

--------------------------------

<*> Свердлов Г.М. Брак и развод. М., 1949. С. 139; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 44 - 45; Граве К.А. Указ. соч. С. 40 - 42; Никитина В.П. Указ. соч. С. 22 - 24; Антокольская М.В. Указ. соч. С. 154; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 14.

3. Доходы включаются в состав общего имущества с момента, когда у супруга возникло право требовать их выплаты, иными словами, с момента начисления <*>.

--------------------------------

 

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации (под ред. И.М. Кузнецовой) включен в информационный банк согласно публикации - Издательство БЕК, 1996.

 

<*> Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.М. Кузнецовой. М., 2000. С. 127 - 128 (автор - М.Г. Масевич; далее - Масевич М.Г. Указ. соч.).

Каждая из этих позиций достаточно убедительно аргументирована.

Так, В.А. Рясенцев, являющийся сторонником первой точки зрения, отмечает следующее: "Признание начисленной или выданной зарплаты уже общим имуществом шло бы вразрез с принципом трудового права: заработок принадлежит тому лицу, труд которого оплачивается... Если бы подлежащие выплате одному супругу зарплата или иной вид заработка были общим имуществом, то они должны были бы выплачиваться и другому супругу целиком или по крайней мере в половине без всякой доверенности, лишь на основании паспорта или брачного свидетельства. Однако согласно установившейся практике, опирающейся на трудовое законодательство, зарплата или иное вознаграждение за труд могут быть выданы другому супругу только по доверенности супруга-работника. Следовательно, только он рассматривается как субъект соответствующего имущественного права... Когда супруг добровольно переводит полученную зарплату в виде алиментов родителям или детям от другого брака, то эти действия не являются неправомерными, хотя бы другой супруг и был против такого расходования зарплаты... Наконец,.. если муж (жена) не вносит своего заработка на ведение общего хозяйства или на содержание другого супруга, нетрудоспособного и нуждающегося, то нельзя предъявить иска о разделе зарплаты трудоспособного супруга на две части, что, несомненно, было бы возможно, если бы она представляла собой общую собственность. Нуждающийся нетрудоспособный супруг вправе просить лишь о взыскании алиментов, но это требование из института общего имущества супругов не вытекает" <*>. Такую же позицию занимает в целом и А.М. Нечаева, справедливо подчеркивая при этом спорный характер вопроса: "Говоря о вознаграждении за труд как источнике образования общего имущества супругов, надо сказать, что заработная плата считается таковым с момента передачи ее в семью для общего пользования. Однако этот вопрос относится к числу спорных. Аналогично положение дел с приобретенным на заработную плату, не переданную в общее пользование" <**>.

--------------------------------

<*> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 88 - 89.

<**> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 125 - 126.

Большинство авторов придерживается второй точки зрения. Н.В. Рабинович, указывая, что не только трудовые доходы, но и всякое другое имущество становится совместной собственностью с момента, когда оно приобретено (фактически получено) одним из супругов, когда один из супругов приобрел право собственности на него, следующим образом опровергает вышеизложенную позицию. Если бы до внесения имущества в семью право собственности на него приобретал бы только один супруг и включение имущества в состав общей собственности зависело бы от волеизъявления супруга-собственника, то он, укрыв полученное им имущество, мог бы тем самым нарушить порядок имущественных отношений между супругами, установленный законом как обязательный <1>. Если он скрывает имущество, это должно быть принято во внимание при учинении взаимных расчетов между супругами. Но перед лицом закона в отношениях с третьими лицами это имущество <2> принадлежит уже не одному, а обоим супругам на праве общей собственности, и именно на этом основываются возможные требования, предъявляемые ими друг к другу по окончании общности имущества <3>. Что касается критики третьей точки зрения, Н.В. Рабинович так обосновывает ее несостоятельность: "Закон имеет в виду общую собственность, говорит об имуществе, приобретенном или нажитом супругами. Обязательственные требования собственностью не являются, они не входят в состав имущества, которое приобретено или нажито. Такое решение было бы неприемлемым и практически, так как оно должно было бы приводить к тому, что не только сам работник, но и его супруг имел бы право требовать выплаты зарплаты, что не только кредитор, но и его супруг мог бы взыскивать задолженность с третьих лиц. На практике, в точном соответствии с законом, всякое обязательство, в том числе и обязательство выплаты зарплаты или погашения долга, осуществляется только по отношению к управомоченному лицу, но не по отношению к его супругу, который не вправе требовать или принимать исполнение без особой на то доверенности" <4>.

--------------------------------

<1> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 44.

<2> Речь идет, разумеется, об имуществе, приобретенном одним из супругов.

<3> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 45.

<4> Там же. С. 44.

Данное мнение о моменте отнесения имущества к общему разделяет К.А. Граве. Правда, он в отличие от Н.В. Рабинович считает, что кредиторское требование одного из супругов (например, причитающаяся ему заработная плата) является имуществом, причем раздельным имуществом супруга-кредитора. Он подчеркивает, что в обязательственных отношениях всегда точно определена личность кредитора. Право требования может исходить лишь от определенного лица (данного кредитора). Иное лицо может осуществить право требования лишь в порядке правопреемства или по доверенности кредитора. Поэтому кредиторское требование, принадлежащее одному из супругов в период брака, вне зависимости от момента его возникновения, следует отнести к раздельному имуществу супруга-кредитора. Включение такого кредиторского требования в общее имущество супругов означало бы, что, например, причитающуюся одному из супругов заработную плату вправе был бы получать и другой супруг, не нуждаясь в цессии, без ведома и согласия супруга-работника <*>. В то же время К.А. Граве отмечает, что заработная плата обычно является основным источником средств существования супругов и именно как таковой должна являться важнейшей составной частью того общего имущества супругов, которое используется ими для приобретения всего необходимого для совместной жизни, содержания детей и т.д. Единственно правильным ответом на вопрос, с какого момента следует считать заработную плату одного из супругов вошедшей в состав общего имущества, является, по утверждению К.А. Граве, тот, согласно которому полученная заработная плата считается включенной в общее имущество в момент ее фактического получения. Намерение супруга внести заработную плату в общее супружеское хозяйство должно предполагаться. Точно так же вещи, приобретенные одним из супругов во время брака, переходят в общую собственность с момента их приобретения <**>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 26, 41.

<**> Там же. С. 40 - 42.

Наиболее приемлемой и соответствующей требованиям закона данная точка зрения - доход становится общим имуществом супругов с момента его получения управомоченным супругом - представляется также В.П. Никитиной и М.В. Антокольской. Они считают неправыми авторов, связывающих возникновение супружеской общности с моментом передачи заработка в семью, главным образом по следующей причине. При таком решении вопроса имущество, приобретенное непосредственно после получения дохода, как говорится, "не заходя домой", было бы отнесено к разряду личного, а не общего, что не соответствует действительности. Едва ли кто-нибудь усомнится в праве общей собственности супругов на магнитофон, купленный супругом на заработную плату сразу после ее получения. Кроме того, доходы могут вообще не "приноситься в семью", а зачисляться на счет одного из супругов в кредитном учреждении, в этом случае такой счет следовало бы относить к раздельному имуществу <1>. Невозможность отнесения к общему имуществу начисленной, но еще не полученной заработной платы В.П. Никитина и М.В. Антокольская обосновывают тем, что в соответствии с трудовым законодательством право на получение заработной платы имеет только сам работник <2>. М.В. Антокольская отмечает, что такая же ситуация складывается и при получении предпринимательского дохода. Супруг управомоченного лица не имеет права требовать выдачи ему супружеской доли на этом этапе <3>. Интересны и оригинальны аргументы, выдвинутые Е.А. Чефрановой, которая придерживается этой же точки зрения. Она предлагает во избежание нового витка бесплодных дискуссий применять единый критерий для отнесения к общему имуществу супругов любых видов дохода - будь то заработная плата, авторский гонорар или пенсия. "Коль скоро закон относит к общему имуществу супругов полученные ими пенсии и пособия, то это указание следует распространять и на доходы от трудовой, предпринимательской, интеллектуальной деятельности. Предлагаемый критерий не только универсален, но и удобен в практическом применении. На практике установить факт возникновения права на вознаграждение намного сложнее, чем факт его получения" <4>.

--------------------------------

<1> Никитина В.П. Указ. соч. С. 23; Антокольская М.В. Указ. соч. С. 154.

<2> Там же. С. 22; Антокольская М.В. Указ. соч. С. 154.

В.П. Никитина, вслед за Н.В. Рабинович и К.А. Граве, рассматривает право на получение вознаграждения за труд как кредиторское требование, осуществить которое может только сам супруг-работник. В то же время она называет начисленное, но неполученное вознаграждение за труд личной собственностью трудящегося. "Если бы вознаграждение за труд с момента начисления становилось общей совместной собственностью супругов, второму супругу были бы предоставлены... гарантии в осуществлении права владения, пользования и распоряжения данным заработком. Однако ни семейное, ни гражданское, ни тем более трудовое право таких гарантий не предоставляют".

<3> Антокольская М.В. Указ. соч. С. 154.

<4> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 14.

Третью точку зрения в настоящее время отстаивает М.Г. Масевич. Она утверждает, что в силу законного режима общности имущества супруг приобретает право на вознаграждение, причитающееся другому супругу, даже если эти средства еще не получены в силу задержки их выплаты или по другим причинам. Иное решение этого вопроса предоставляет широкие возможности для злоупотребления правом, позволяя супругу задержать до расторжения брака получение доходов, чтобы исключить их из возможных объектов раздела <*>. Этот подход М.Г. Масевич применяет в отношении любых доходов. Так, комментируя положения о праве совместной собственности на ценные бумаги, она распространяет это право после раздела на те доходы, которые были объявлены до раздела <**>, иными словами, на объявленные, но еще не выплаченные дивиденды.

--------------------------------

<*> Масевич М.Г. Указ. соч. С. 127, 128.

<**> Там же. С. 129.

Особо в некоторых трудах рассматривается вопрос о моменте включения в общее имущество супругов авторского вознаграждения и других доходов от интеллектуальной деятельности. В отношении таких доходов возник вопрос о том, не следует ли учитывать и разграничивать разные случаи их получения в зависимости от того, когда было создано то, за что они получены, - до заключения брака или во время брака, и не следует ли в связи с этим устанавливать и различную правовую судьбу доходов для этих случаев <*>. Здесь возможны следующие решения:

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 43.

1) в состав общего имущества включается вознаграждение автора за произведения, созданные им во время брака, независимо от времени получения вознаграждения <*> (вариантом данного решения является отнесение к общим доходов, полученных или причитающихся во время брака, но только от произведений, созданных во время брака) <**>;

--------------------------------

<*> Манаев К.И. Указ. соч. С. 18.

<**> На данный вариант указывают, считая его неверным, М.О. Рейхель и К.А. Граве: Рейхель М.О. Указ. соч. С. 117, 118; Граве К.А. Указ. соч. С. 43.

2) общими доходы автора признаются тогда, когда они получены или причитаются к получению автором во время брака, независимо от времени создания произведения <*>;

--------------------------------

<*> Рейхель М.О. Указ. соч. С. 118; Никитина В.П. Указ. соч. С. 21.

3) общим является вознаграждение, фактически полученное автором во время брака <*>.

--------------------------------

<*> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 45, 46; Граве К.А. Указ. соч. С. 44; Нечаева А.М. Указ. соч. С. 126.

Первый подход подвергся в литературе наибольшей критике. Как отмечает, например, В.П. Никитина, нельзя согласиться с решением вопроса о праве на вознаграждение в зависимости от времени создания произведения - до брака либо во время брака. В имущество входит лишь само вознаграждение либо право на него, и только с момента возникновения такого права может возникнуть вопрос о его принадлежности одному или обоим супругам <*>. Правда, здесь В.П. Никитина проявляет некоторую непоследовательность, относя к общему супружескому имуществу вознаграждение (т.е. уже полученные доходы) или право на него (т.е. еще только причитающиеся выплаты). Ведь уже на следующих страницах своего труда она выражает поддержку позиции тех ученых, которые считают вознаграждение за труд и аналогичные доходы общим имуществом супругов именно с момента фактического получения <**>.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 21.

<**> Там же. С. 22 - 23.

Придерживающиеся этой позиции Н.В. Рабинович и К.А. Граве последовательно проводят свои взгляды и в вопросе отнесения к общему имуществу супругов авторского гонорара. К.А. Граве, признавая вслед за М.О. Рейхелем общими доходы автора в период брака независимо от времени создания произведения, делает акцент на том, что данный вывод может быть отнесен только к уже полученному во время брака авторскому гонорару, а не к тому авторскому гонорару, который (хотя и во время брака) лишь причитается супругу-автору, но им еще не получен, так как кредиторские требования одного из супругов не могут входить в состав их общего имущества <*>. А Н.В. Рабинович, полемизируя с представителями первой и второй точек зрения, указывает следующее. Поскольку супруг приобщается только к имущественным правам автора, но не к его личным правам, нет оснований признавать за ним право на часть гонорара, полученного уже после прекращения брака, только потому, что процесс творчества совпал во времени с существованием брака. Равным образом нельзя учитывать в составе общего имущества то вознаграждение, которое причитается к получению во время брака, ибо правильно признавать общность только в отношении фактически приобретенного имущества, но не в отношении обязательственных требований, в том числе и требований о выплате авторского гонорара. Однако, если автор в предвидении расторжения брака умышленно воздерживается от получения причитающегося ему вознаграждения, суд вправе учитывать это вознаграждение при вынесении решения о разделе общей собственности супругов и определении доли каждого из них <**>. Данное мнение разделяет и А.М. Нечаева. Вознаграждение, выданное в период брака, даже если творческая работа началась и была завершена до вступления в брак, входит в общее имущество супругов. И наоборот, полученное после развода вознаграждение за продукт творчества, созданное в период брака, к совместной собственности супругов не относится. Исключение составляют случаи, когда творческий работник мог получить вознаграждение, но сделать этого не захотел, рассчитывая получить его после развода <***>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 43, 44.

<**> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 45, 46.

<***> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 126.

Анализируя изложенное, можно прийти к следующим выводам по вопросу о моменте, с которого доходы супругов должны признаваться их общим имуществом.

Очевидна необходимость в одном безусловно согласиться с приведенным мнением Е.А. Чефрановой: критерий для отнесения к общему имуществу супругов любых видов доходов - от трудовой, интеллектуальной, предпринимательской деятельности и пр. - должен быть единым.

При этом очень важно акцентировать внимание на таком аспекте. Недопустимо решать вопрос о вхождении в состав общего имущества доходов от результатов интеллектуальной деятельности в зависимости от времени создания произведения, изобретения и других подобных объектов - до или во время брака. Ведь при таком подходе, если автор, состоящий в браке, за переданное право на распространение созданного им до брака произведения систематически получает выплаты в виде определенного процента от выручки организации-пользователя, эти деньги будут принадлежать только самому автору, даже являясь основным источником средств существования обоих супругов. И наоборот, при таком решении вопроса любые выплаты в пользу автора после расторжения его брака, но за право на использование произведения, созданного в период брака, будут подлежать разделу между автором и бывшим супругом автора, даже если эти выплаты носят постоянный характер и производятся систематически на протяжении многих лет после развода. Тем самым автор необоснованно был бы поставлен в худшее положение по сравнению с рабочим и служащим. Ни в теории, ни в правоприменительной практике не ставится вопрос о признании имуществом (общим или раздельным) самой работы, выполняемой по трудовому или по гражданско-правовому договору. Речь в научной дискуссии и в судебных спорах всегда идет о доходах от соответствующей деятельности или же о праве на вознаграждение за труд. Не ставится вопрос и о принадлежности заработной платы (пенсии, стипендии) супруга, выплаченной ему за месяц, предшествующий заключению брака <*>. Точно так же нет оснований для того, чтобы устанавливать различный правовой режим для доходов от результатов интеллектуальной деятельности в зависимости от времени создания этих результатов. Разумеется, в имущество входят имущественные права автора - право использовать и разрешать использовать произведение в любой форме и любым способом (право на воспроизведение, право на публичное сообщение и др.), включая право на получение вознаграждения за использование произведения. Но в силу прямого указания закона эти права принадлежат только самому автору и могут передаваться другим лицам только по авторскому договору (ст. ст. 16, 30 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах") <**>. Кроме того, творческий процесс создания произведения науки или искусства может длиться годами, и в этом случае вообще невозможно точно определить время создания произведения - до или в период брака.

--------------------------------

<*> Хотя встречаются попытки исключить из общего имущества акции, приобретенные одним из супругов по льготной подписке при приватизации предприятия, на котором он работает, если они причитаются ему за трудовое участие в работе предприятия до вступления в брак (см.: Масевич М.Г. Указ. соч. С. 128). Этот подход воспринят судебной практикой (см.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за III квартал 2002 г. утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2002 г. (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 3. С. 22 - 23)). Такой взгляд является, по сути дела, выражением позиции, согласно которой основанием возникновения общности имущества супругов признается совместный труд супругов в период брака. Так как юридическим основанием возникновения общности является сам факт состояния в браке, этот взгляд нельзя разделить. Но поскольку фактической предпосылкой установления режима общности является наличие вложений каждого супруга в приобретение имущества, то, если, например, брак был непродолжительным, такие акции и любое другое имущество, причитающееся супругу за труд до брака, можно присудить этому супругу по правилам п. 2 ст. 39 Семейного кодекса.

<**> Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. N 32. Ст. 1242.

Аналогичная ситуация складывается и с доходами от предпринимательской деятельности - доходами, получаемыми супругом-предпринимателем от осуществленной им еще до вступления в брак (бывшим супругом - от осуществленной им до развода) деятельности по управлению предприятием и другой подобной деятельности <*>.

--------------------------------

<*> Иначе обстоит дело с дивидендами по акциям и другими доходами по ценным бумагам, доходами от долевого участия в капитале коммерческих организаций, процентами по банковским вкладам, выигрышами по лотерейным билетам: их правовой режим определяется в зависимости от того, за счет общих или раздельных средств были приобретены ценные бумаги и лотерейные билеты, внесены вклады и паи, что будет рассмотрено в следующем параграфе настоящей главы.

Коль скоро основанием возникновения общности имущества супругов являются, как указано выше, факты состояния в браке и наличия семейных отношений в момент, когда нажито имущество, то и на доходы, нажитые в период брака от трудовой, интеллектуальной, предпринимательской деятельности, должен распространяться режим общности, даже если сама деятельность была осуществлена до заключения брака.

В этой связи не вызывает сомнений обоснованность изложенной позиции Г.М. Свердлова, Н.В. Рабинович, К.А. Граве, В.П. Никитиной, М.В. Антокольской, Е.А. Чефрановой. Правильнее рассматривать в качестве объекта общего имущества супругов денежные средства и иные доходы, полученные ими в период брака в связи с трудовыми отношениями или социальным обеспечением, а также от любой приносящей доход деятельности. Иными словами, к общему имуществу супругов следует относить доходы с момента их фактического получения тем супругом, который управомочен на их получение по соответствующим правоотношениям (работником, пенсионером, учащимся, автором, предпринимателем и т.п.). Причем представляется, что под получением дохода следует понимать не только выплату или выдачу, но также и перевод денежных средств на банковский счет получателя и любые другие способы предоставления денежных и иных доходов в распоряжение лица, которому они причитаются. Аналогично имущество, приобретенное на полученную заработную плату и иные доходы сразу же после их получения, должно считаться общим с момента его приобретения супругом. Но дело здесь не только и не столько в том, что, как утверждает Е.А. Чефранова, раз действующий Семейный кодекс называет общими полученные пенсии, то это положение надо распространить и на все остальные виды доходов. Дело в том, что любое другое решение противоречит самой сути правового режима совместной собственности на нажитое в браке супружеское имущество.

1. Разумеется, супруг - получатель дохода вправе этим доходом распорядиться по своему усмотрению: оказать помощь родителям, добровольно предоставить содержание детям от первого брака и т.д. И такие действия являются правомерными независимо от наличия согласия другого супруга. В этом А.И. Пергамент и В.А. Рясенцев, безусловно, правы. Но вовсе не потому, что лишь переданная в семью, сбереженная часть заработной платы и иного дохода является общим имуществом супругов; такое буквальное толкование выражения "нажитое супругами" неверно. Они правомерны потому, что при режиме совместной собственности каждый супруг вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом и при этом предполагается, что он действует с согласия другого супруга (п. 2 ст. 35 Семейного кодекса, ранее это же следовало из установленного ч. 1 ст. 20 КоБС равенства прав супругов по распоряжению общим имуществом) <*>. Кроме того, невозможно не согласиться с высказыванием В.П. Никитиной и М.В. Антокольской о судьбе имущества, приобретенного на полученную заработную плату, что называется, "не заходя домой": если уже полученные супругом, но еще не переданные в семью доходы признавать раздельным имуществом, то придется признать таковым также купленные непосредственно в день выдачи заработной платы вещи (не принесенные затем в супружеский дом), внесенные в тот же день в банк вклады. А это явно не соответствует идее совместной собственности на нажитое в браке, открывает широкие возможности для нарушения интересов семьи и, таким образом, идет вразрез с основными началами семейного законодательства. По верному замечанию Н.В. Рабинович, если бы до внесения имущества в семью право собственности на него приобретал бы только один супруг и включение имущества в состав общей собственности зависело бы от его волеизъявления, то он мог бы нарушить установленный законом порядок имущественных отношений между супругами.

--------------------------------

<*> Подробнее вопросы распоряжения общим имуществом супругов будут рассмотрены в следующем параграфе настоящей главы.

2. Понятно стремление таких авторов, как М.О. Рейхель и М.Г. Масевич, считать общим имуществом супругов не только фактически полученные, но и еще только причитающиеся к получению, начисленные доходы. Оно вызвано опасениями, что супруг может сознательно задержать получение доходов до расторжения брака. Особенно актуально это в современных условиях, когда задержки выплаты заработной платы достигают порой полугода, и поэтому недобросовестным лицам не составит труда войти в сговор и искусственно создать ситуацию задержки выплаты. Однако признание общими заработной платы с того момента, когда она начислена на имя супруга, иного вознаграждения с того момента, когда у супруга возникло право требовать его выплаты, не решит проблемы. Во-первых, как справедливо заметила Е.А. Чефранова, на практике установить факт возникновения права на вознаграждение намного сложнее, чем факт его получения. Во-вторых, многие авторы (Н.В. Рабинович, К.А. Граве, В.А. Рясенцев и др.) верно указывают, что в случае признания общим вознаграждения, в отношении которого у супруга возникло лишь право требования, пришлось бы признать за супругом работника право на получение заработной платы без доверенности работника, за супругом кредитора - право предъявлять к должнику требование о погашении долга без цессии, а это противоречит трудовому и гражданскому законодательству и неприемлемо для практического применения. Как известно, банк без решения суда о разделе вклада не передаст сумму вклада супругу вкладчика. То же относится к паевым взносам и вкладам в имущество кооперативов и других коммерческих организаций. Нельзя не согласиться с В.А. Рясенцевым и в том, что невозможно обратиться в суд с иском о разделе будущей заработной платы между супругами, если работающий супруг уклоняется от участия в расходах на нужды семьи. Полной поддержки заслуживает мнение Н.В. Рабинович и А.М. Нечаевой относительно таких ситуаций: если супруг скрывает свои доходы или иное имущество, а равно в предвидении развода умышленно воздерживается от получения причитающегося ему вознаграждения, суд может учесть это при определении долей супругов в общем имуществе и при его разделе. Суд наделен таким правом в соответствии с п. 2 ст. 39 Семейного кодекса. Отношения же с третьими лицами это не должно затрагивать, кроме, разумеется, случаев участия третьего лица в противоправном сговоре. Поскольку при совершении супругом сделок по распоряжению общим имуществом предполагается, что он действует с согласия другого супруга, то следует согласиться с К.А. Граве: намерение супруга внести полученную им заработную плату в общее супружеское хозяйство тоже должно предполагаться. Вернее, должно предполагаться намерение супруга распорядиться полученными доходами, иным нажитым в браке имуществом по обоюдному согласию супругов.

В то же время трудно разделить взгляды как Н.В. Рабинович, так и К.А. Граве на "обязательственные требования" ("кредиторские требования") применительно к составу имущества супругов. Хотя Закон и говорит о собственности супругов, очевидно, что понятие "собственность" употребляется затем, чтобы подчеркнуть характер прав супругов, и в данном случае с известной долей условности охватывает все принадлежащее супругам имущество, в том числе имущественные права. Иначе в ст. 34 Семейного кодекса в составе имущества, нажитого супругами во время брака и потому являющегося их совместной собственностью, не были бы названы приобретенные за счет общих средств супругов "паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации", представляющие собой не что иное, как имущественные обязательственные права (требования). Это отмечено в первой главе настоящей работы. Таким образом, указанные права могут входить в состав имущества супругов, в том числе общего. Вместе с тем, чтобы не пришлось признавать за одним супругом право требовать от третьего лица того, что причитается другому супругу, т.е. во избежание подрыва основ обязательственного права, трудового права и права социального обеспечения, необходимо оговорить особенности правовой природы имущественных прав как части состава общего супружеского имущества. Такие права (требования) не являются солидарными требованиями, а супруги - солидарными кредиторами в смысле ГК. Но если срок исполнения должником обязательства перед супругом-кредитором наступил или определен моментом востребования, то другой супруг может требовать раздела этого права (требования) - вклада, пая и пр. - либо учета его стоимости (стоимости следуемого по нему имущества) при разделе всей массы общего имущества супругов, а в тех случаях, когда право (требование) представляет собой право на получение дохода от трудовой, предпринимательской, результатов интеллектуальной деятельности и т.п. и в силу своего существа не может быть разделено, - только учета таких доходов при разделе общего супружеского имущества <*>.

--------------------------------

<*> Следует обратить внимание на осторожную формулировку п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15: "В состав имущества, подлежащего разделу, включается общее имущество супругов, имеющееся у них в наличии на время рассмотрения дела либо находящееся у третьих лиц. При разделе имущества учитываются также... право требования по обязательствам, возникшим в интересах семьи".

Здесь имеются две важные особенности:

1) требование о разделе может быть предъявлено только к супругу-кредитору (в случае его смерти - к его наследникам), но не к обязанному третьему лицу (должнику);

2) можно предъявить требование о разделе только конкретного имущества, выплату или выдачу которого вправе потребовать сам супруг-кредитор: вклада, доли, пая, объявленных на момент раздела дивидендов, иными словами, когда срок исполнения уже наступил. Нельзя требовать раздела будущего дохода, в том числе регулярного, такого, как заработная плата, пенсия, стипендия. Разумеется, можно потребовать включения в подлежащую разделу имущественную массу и, соответственно, передачи при разделе тех вещей, которые удостоверяют имущественные права, сберегательных сертификатов, акций, облигаций, купонов, лотерейных билетов и др. И если судьба этих вещей при разделе общего имущества не определена, тогда впоследствии возможно предъявление иска о разделе дохода, выигрыша по ним.

Для того чтобы уже после расторжения брака включать в состав общего имущества супругов и делить между бывшими супругами не только полученные, но и причитавшиеся в период брака к получению доходы, потребуется внесение кардинальных изменений в Семейный кодекс, а именно детальное регламентирование правовой судьбы отдельно прав на получение тех или иных доходов и самих доходов, как это сделано в Гражданском кодексе Квебека. Соответствующие положения этого законодательного акта будут рассмотрены в последнем параграфе настоящей главы.

В состав общего имущества супругов в нашей стране входит все то, что нажито супругами во время существования брака, независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства. Даже если в период брака был произведен раздел общего имущества супругов, в силу п. 6 ст. 38 Семейного кодекса та часть общего имущества, которая не была разделена, а также имущество, нажитое супругами в период брака в дальнейшем, составляет их совместную собственность.

Объектом права общей собственности мужа и жены является, в частности, имущество, приобретенное на безвозмездных началах ими обоими, - свадебные подарки, подарки по случаю юбилея совместной жизни.

Нажитое супругами в браке имущество является их совместной собственностью (п. 1 ст. 34 Семейного кодекса, ранее - ч. 1 ст. 20 КоБС). Следует согласиться с К.А. Граве: в смысле точности выражения надо отдать предпочтение формулировке "общее имущество", содержавшейся в КЗоБСО <*>. Ведь, как уже было сказано, в состав общего имущества супругов могут входить не только вещи, в отношении которых можно говорить о праве собственности, но и права. В отдельной главе настоящей работы будет рассмотрен вопрос об отнесении к общему имуществу супругов также обязательств (долгов). Термин "собственность" употребляется законодателем применительно ко всем видам имущества супругов для того, чтобы подчеркнуть характер прав супругов на имущество. Понятие общей совместной собственности супругов включает в себя в первую очередь два момента:

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 35.

1) право на имущество возникает у обоих супругов одновременно, в момент приобретения имущества хотя бы одним из них, в том числе и при покупке товаров в кредит, причем оформление имущества на имя одного из супругов юридического значения не имеет <*>;

--------------------------------

<*> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 90; Никитина В.П. Указ. соч. С. 20; и др.

2) имущество находится в общей собственности супругов без определения долей. Это означает, что доли супругов в праве на него заранее не установлены и определяются только при его разделе. Таким образом, каждый из супругов в отношениях с третьими лицами выступает как собственник всего имущества в целом. Поскольку не определены доли сособственников, они не могут нести расходы на содержание общего имущества соразмерно своим долям. Из-за отсутствия определения долей, а также в силу самой природы супружеских отношений один из супругов не может уступить третьему лицу свою долю в праве на общее супружеское имущество, и преимущественное право покупки, предусмотренное для участников общей долевой собственности, здесь не применимо. Кроме того, общее супружеское имущество можно лишь разделить, но не выделить из него долю, что отличает совместную собственность супругов не только от общей долевой собственности, но и от других видов общей совместной собственности. Ведь у общего имущества супругов всего два сособственника, и заявление одним из них требования о выделе его доли было бы равнозначно предъявлению требования о разделе имущества <*>. О выделе можно говорить (и это даже будет более точно) лишь применительно к доле пережившего супруга в общем супружеском имуществе. В случае прекращения брака вследствие смерти одного из супругов требуется установить ту часть, которая должна быть выделена пережившему супругу и не может входить в наследственную массу <**>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 37 - 38; Нечаева А.М. Брачно-семейное законодательство и укрепление семьи // Советское государство и право. 1988. N 9. С. 42; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 90 - 91; Пергамент А.И. Указ. соч. С. 22; и др.

<**> Граве К.А. Указ. соч. С. 52.

В соответствии со ст. 39 Семейного кодекса при разделе общего имущества супругов и определении долей их доли признаются равными, в случае отсутствия договора между супругами, предусматривающего иное (п. 1). Отступление от начала равенства долей возможно по решению суда исходя из интересов несовершеннолетних детей и (или) заслуживающего внимания интереса одного из супругов. В частности, такой интерес имеет место, если другой супруг не получал доходов по неуважительным причинам или расходовал общее имущество супругов в ущерб интересам семьи (п. 2) <*>. Применительно к неравному разделу вследствие такого расходования необходимо привести высказывание В.И. Данилина: "...Уменьшение доли в общем имуществе мужа или жены означает, что каждый из них уже использовал свое право на часть материальных благ, нажитых во время брака" <**>.

--------------------------------

<*> Аналогичные положения содержались в ч. 1 ст. 21 КоБС, только вместо "не получал доходов по неуважительным причинам" была характерная для тех времен формулировка "уклонялся от общественно полезного труда".

<**> Данилин В.И. Ответственность по советскому семейному праву. Уфа, 1980. С. 55.

Положения этой статьи Семейного кодекса дают суду возможность защитить интересы несовершеннолетних детей не только путем исключения из подлежащей разделу имущественной массы детских вещей и вкладов, внесенных супругами на имя их общих детей (как это предусмотрено п. 5 ст. 38 Семейного кодекса), но и путем отступления от начала равенства долей супругов в их общем имуществе в пользу того из них, с которым остаются дети. Если согласно п. 5 ст. 38 не учитываются при разделе и считаются принадлежащими детям вклады, внесенные супругами за счет общего имущества на имя только их общих несовершеннолетних детей, то на основании п. 2 ст. 39 можно защитить также интересы детей, не являющихся общими. Например, если супруги из общих средств внесли вклад на имя ребенка одного из них, можно, руководствуясь п. 2 ст. 39, передать этот вклад супругу - родителю ребенка.

Разумеется, на основании указанных положений увеличение доли одной из сторон в общем имуществе в связи с тем, что с ней проживает несовершеннолетний ребенок, возможно лишь за счет общего имущества сторон <*>.

--------------------------------

<*> Это верно указано в постановлении Президиума Краснодарского краевого суда (Семейное законодательство. М., 2001. С. 488 - 489).

При судебном разделе общего имущества супругов, в случае если одному из них передается имущество, стоимость которого превышает причитающуюся ему долю, другому супругу может быть присуждена соответствующая денежная или иная компенсация (п. 3 ст. 38 Семейного кодекса).

Приведенные положения ст. ст. 38 и 39 Семейного кодекса убеждают в том, что правоотношениям собственности супругов присущи начала возмездности и эквивалентности, и это не позволяет отличить их от многих других гражданских правоотношений.

Как уже было отмечено, режим совместной собственности охватывает не все имущество супругов. Согласно п. 1 ст. 36 Семейного кодекса собственностью каждого из супругов является его добрачное имущество, т.е. имущество, принадлежавшее ему до вступления в брак, а также имущество, полученное им во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам. Установление раздельности такого имущества продиктовано необходимостью охраны интересов супругов как в случае развода, так и во время брака (ведь право собственности предполагает право распоряжения) и достижения действительного равноправия мужа и жены. Следует обратить внимание на то, что применительно к раздельному имуществу супругов, так же как и к общему, понятие "собственность" употребляется с известной долей условности затем, чтобы подчеркнуть характер прав каждого из супругов на то, что ему принадлежит. Таким образом, это понятие распространяется в том числе и на имущественные права.

Ранее на практике возникали определенные сложности при отнесении имущества, полученного в дар, к личной собственности, что связано, главным образом, с нарушением формы договора дарения. Согласно ст. 257 ГК РСФСР <*> договор дарения на сумму свыше 500 руб. требовал нотариального удостоверения. Однако доверительный характер отношений исключал нотариальное оформление дарения движимого нерегистрируемого имущества, иными словами, любых движимых вещей, кроме транспортных средств <**>. В настоящее время ст. 574 ГК РФ допускает совершение в устной форме дарения, сопровождаемое передачей дара одаряемому, кроме дарения недвижимого имущества, дарения имущества юридическим лицом и обещания дарения. Но проблема все равно остается в отношении имущества, полученного в дар до введения в действие части второй ГК РФ. Представляется целесообразным дополнить ст. 6 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" <***> абзацем, который распространит положения ст. 574 ГК РФ на договоры дарения, заключенные до 1 марта 1996 г.

--------------------------------

<*> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. N 24. Ст. 407.

<**> Максимович Л.Б. Брачный договор (контракт). Правовые режимы имущества супругов. М., 2001. С. 37.

<***> Собрание законодательства РФ. 1996. N 5. Ст. 411.

Для отнесения подаренной вещи к собственности одного из супругов необходимо, чтобы дар был сделан именно в пользу этого, а не обоих супругов. В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1985 г. N 5 <*> разъясняется, что при отсутствии допустимых доказательств, подтверждающих наличие договора дарения имущества одному из супругов, это имущество должно быть отнесено к общей совместной собственности супругов. Учитывается при определении одаряемого также хозяйственное назначение подаренного имущества. Если подарена, например, посуда, есть основания полагать, что эта вещь подарена обоим супругам <**>. Вещи, предназначенные для общего пользования семьи, должны считаться, если не доказано обратное, подаренными обоим супругам совместно. Однако не исключается возможность дарения предметов семейного назначения одному из супругов. При наличии веских доказательств того, что даритель имел в виду интересы одного из супругов, имущество, полученное в дар, признается раздельным <***>.

--------------------------------

<*> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1985. N 7.

<**> Максимович Л.Б. Указ. соч. С. 37.

<***> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 19.

Новелла семейного законодательства - признание раздельным имущества, полученного не только в дар и по наследству (оно было личным и согласно ч. 1 ст. 22 КоБС), но и по иным безвозмездным сделкам. Очевидно, что под такими сделками законодатель имел в виду те, по которым осуществляется безвозмездная передача государственного и муниципального имущества в частную собственность граждан, в первую очередь - приватизацию жилых помещений гражданами, которые в них проживают <1>. Видимо, сюда же следует отнести и приобретение работниками акций при приватизации предприятий. Ведь появление этой новеллы, несомненно, связано именно с процессом разгосударствления собственности, правовыми формами которого являются акционирование предприятия его работниками и приватизация жилья <2>. Как полученное по иным безвозмездным сделкам А.М. Нечаева абсолютно правильно квалифицирует имущество, полученное по договору ссуды (ст. 689 ГК РФ) <3>. Точнее, в данном случае следует говорить о принадлежности права пользования вещью, полученной по договору ссуды, только одному из супругов, поскольку этот договор является безвозмездной сделкой. Что же касается пожертвованного имущества, также рассматриваемого А.М. Нечаевой как полученное по иным безвозмездным сделкам, то здесь с ней невозможно однозначно согласиться. С одной стороны, говоря о полученном "по иным безвозмездным сделкам, в числе которых могут быть: пожертвование (ст. 582 ГК); ссуда (ст. 689 ГК) и др." <4>, А.М. Нечаева, безусловно, права: пожертвование является безвозмездной сделкой. С другой стороны, пожертвование представляет собой разновидность дарения, что прямо указано в п. 1 ст. 582 ГК РФ, и потому не может считаться иной безвозмездной сделкой в смысле ст. 36 Семейного кодекса РФ. Кроме того, пожертвованием признается дарение вещи или права в общеполезных целях, и полученное в качестве пожертвования имущество должно быть использовано по определенному жертвователем назначению (п. 1 и п. 3 ст. 582 ГК РФ). На этом основании оно подлежит исключению из общего имущества супругов еще и в соответствии с п. 2 ст. 34 Семейного кодекса, относящим к нажитому во время брака, т.е. общему, денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения. Ведь в случае с пожертвованием как раз имеет место специальное целевое назначение.

--------------------------------

<1> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 17 - 18.

<2> Максимович Л.Б. Указ. соч. С. 38.

<3> Нечаева А.М. Семейное право. М., 1998. С. 128.

<4> Там же.

В связи с этим встает вопрос о правовом режиме сумм материальной помощи, сумм, выплаченных в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности и других подобных выплат. Формулировка п. 2 ст. 34 Семейного кодекса РФ не дает на него однозначного ответа. Эта норма гласит: "К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы,.. полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и др.). Перечисление таких выплат в скобках в именительном падеже, но сразу же после указания на включение в состав общности только тех, которые не имеют специального целевого назначения, и породило разночтения. То ли перечисленные в скобках являются примерами выплат, не имеющих специального целевого назначения, то ли, наоборот, они приведены в качестве примера выплат, таковое назначение имеющих. В результате одни авторы отмечают, что такие выплаты по действующему Семейному кодексу относятся к общему имуществу супругов <*>, а по мнению других, эти суммы являются личной собственностью супруга как имеющие целевое назначение <**>. Необходимо уточнить норму закона и четко определить правовой режим таких выплат - путем редакционного изменения указанной нормы Семейного кодекса <***> или же путем соответствующих руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда.

--------------------------------

<*> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 131; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 13.

<**> Пчелинцева Л.М. Семейное право России. М., 1999. С. 192.

<***> При изменении нормы Семейного кодекса, в случае признания таких выплат общим имуществом супругов, указать: "...полученные ими пенсии, пособия, а также суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения".

В случае же признания таких выплат раздельным имуществом супруга-получателя указать: "...полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (к выплатам, имеющим специальное целевое назначение, относятся суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие подобные выплаты)".

Что же касается выбора, к какому имуществу - общему или раздельному - справедливо и целесообразно отнести такие выплаты, то этот вопрос был спорным и до принятия действующего Семейного кодекса. Так, В.А. Рясенцев рассматривал выплаты, полученные одним из супругов по случаю увечья, как личное имущество, поскольку они предназначаются потерпевшему персонально для восстановления его здоровья <*>. В литературе того времени, по утверждению В.П. Никитиной, это мнение было господствующим, причем оно распространялось также на другие выплаты, носящие строго личный характер: суммы, выплачиваемые по личному страхованию, пособие многодетной матери и пр. <**>. Однако не все авторы разделяли эту позицию, в частности В.П. Никитина, полагая, что реализованное право на получение названных видов доходов - фактически полученные одним из супругов денежные суммы - следует включать в общее супружеское имущество, даже если пособия и другие выплаты носят личный характер. Ведь право на получение вознаграждения за труд в не меньшей степени является личным правом, однако правовой режим заработной платы определяется нормами об общем имуществе супругов <***>.

--------------------------------

<*> Рясенцев В.А. Задачи совершенствования законодательства о браке и семье (цит. по: Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 13).

<**> Никитина В.П. Указ. соч. С. 44.

<***> Там же. С. 44 - 45; Никитина В.П. Правовые проблемы регулирования имущественных отношений в советской семье. Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. С. 21.

Правильным представляется следующий подход, являющийся, по сути дела, синтезом изложенных позиций. Те суммы, которые выплачены в возмещение вреда, причиненного повреждением здоровья, и предназначены для оплаты или возмещения уже понесенных расходов на лечение, в том числе санаторно-курортное, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии (ст. 1085 ГК РФ), а также в возмещение морального вреда, следует относить к личному имуществу потерпевшего, поскольку они определенно имеют специальное назначение <*>. Точно так же суммы материальной помощи, предназначенные выделившей их организацией для использования в каких-либо конкретных целях, надо считать раздельным имуществом того супруга, которому они предоставлены. Но регулярные выплаты в возмещение заработка, утраченного вследствие повреждения здоровья, как и суммы материальной помощи, цель использования которых заранее не установлена, подлежат включению в супружескую общность, ибо они призваны возместить (в случае предоставления материальной помощи - дополнить) заработок, который являлся бы (является) общей собственностью супругов. Тем более, если вследствие причинения вреда один из супругов стал нетрудоспособным и, несмотря на получение от причинителя вреда платежей в его возмещение, нуждающимся, то другой супруг обязан предоставлять первому содержание. И было бы несправедливым выплаты в возмещение вреда признавать принадлежащими только супругу-получателю, а заработную плату и другие доходы супруга, предоставляющего первому содержание, - принадлежащими им обоим.

--------------------------------

<*> Возможно, было бы правильным при этом взыскивать в пользу другого супруга (например, на основании норм ГК РФ о неосновательном обогащении) компенсацию в тех случаях, когда возмещаемые расходы были произведены за счет общего имущества супругов. Однако согласно некоторым зарубежным нормам такая компенсация не подлежит уплате. Так, в соответствии со ст. ст. 453 и 454 ГК Квебека право супруга на алиментные платежи, пенсию по инвалидности или любые иные блага подобного рода остается личным имуществом этого супруга. Никакая компенсация не причитается на основании сумм или премий, уплаченных вместе с приобретенным (т.е. общим) или личным имуществом для приобретения таких платежей, пенсий или иных благ. Личным имуществом супруга также являются право требовать возмещения убытков и компенсация, получаемая в результате возмещения морального или физического вреда. То же правило применяется к праву и к компенсации, возникающим из договора страхования или из иной системы возмещения, но никакая компенсация не подлежит уплате в отношении премий или сумм, уплаченных вместе с приобретенным имуществом (Гражданский кодекс Квебека. С. 98 - 99).

Принято относить к раздельной собственности полученные супругом во время брака премии, призы, награды, присужденные за индивидуальные творческие, спортивные и другие достижения, за выдающиеся заслуги в области науки, техники, искусства и литературы, если такие выплаты не носят периодического характера и не являются разновидностью вознаграждения за труд, входящей в систему оплаты труда. В последнем случае они включаются в состав общего имущества <*>. По верному замечанию Е.А. Чефрановой, аналогичный вывод следует сделать и в отношении так называемых грантов, которые на конкурсной основе присуждаются в целях оказания поддержки деятелям науки и искусства. Они носят периодический характер и, по существу, являются оплатой за работу над конкретным научным или культурным проектом - как в тех случаях, когда право на полученный результат переходит к оплатившей работу организации, так и в случае, когда предоставившая грант организация никаких прав на результат работы не приобретает <**>. Нередко гранты представляют собой финансирование работы над проектом. Хотя существуют гранты, которые присуждаются именно как единовременные награды за успехи в работе или учебе; такой грант должен считаться принадлежащим лично его получателю.

--------------------------------

<*> Матвеев Г.К. Указ. соч. С. 116; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 41; Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 87; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 18. Г.К. Матвеев относит к объектам раздельной собственности разовые премии, полученные супругом на работе к праздникам, в ознаменование персонального юбилея. С этим невозможно однозначно согласиться. Премия, выданная работнику по случаю его юбилея, конечно, должна быть отнесена к его личному, раздельному имуществу. Но иной подход следует применять в отношении премий, выплачиваемых всем работникам данной организации в связи с юбилеем самой организации, к Новому году и т.п., поскольку такие выплаты являются, по сути дела, способом дополнительного вознаграждения за труд и не зависят от личных достижений работника.

<**> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 18.

Общепринятый взгляд - раздельность премий и наград, носящих единовременный характер, - не разделяет В.П. Никитина. По ее мнению, личными следует считать только именные вещевые премии и награды, поскольку их можно назвать полученными в дар, а употребляемое в семейном законодательстве понятие дара шире гражданско-правового понятия дарения. Денежные же премии за выдающиеся заслуги даром считать нельзя. Достижения в области науки, техники, искусства и литературы являются результатом трудовой деятельности. Коль скоро все виды вознаграждения за труд обращаются в общее супружеское имущество, правовой режим денежных премий мог бы быть иным лишь при наличии специального указания закона. Кроме того, включение денежных премий в состав общего имущества способствует укреплению брачного союза, обеспечивая действительное равенство прав супругов. Ведь выдающиеся результаты в той или иной сфере не всегда можно объяснить только личными качествами лауреата - его талантом, высокой одаренностью. Нередко его способности расцветают благодаря вниманию и заботе, которыми он окружен в семье, принятию его женой на себя всех хлопот по его обслуживанию <*>.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 38 - 40.

Позиция В.П. Никитиной по данному вопросу представляется неприемлемой. Во-первых, установление различного правового режима для премий и наград в зависимости от того, выражены они в денежной или в натуральной форме, лишено основания. Во-вторых, деньги также могут быть получены в дар. В-третьих, дар представляет собой как раз то, что передается дарителем одаряемому по договору дарения. Следовательно, нельзя согласиться с тем, что употребляемое в семейном законодательстве понятие дара шире употребляемого в гражданском законодательстве понятия дарения <1>. В-четвертых, распространение взгляда на разовые премии и награды как на раздельное имущество обусловлено вовсе не "дарственным", безвозмездным характером их получения, а сложившимися в обществе представлениями о справедливости, лежащими в основе установления общности или раздельности того или иного имущества. В связи с этим необходимо отметить ошибочность довода Е.А. Чефрановой, считающей премии и награды (кроме носящих периодический характер и представляющих собой форму оплаты труда) раздельным имуществом именно как полученных по безвозмездным сделкам <2>. Е.А. Чефрановой нет необходимости прибегать к разграничению дара и дарения, поскольку действующий Семейный кодекс объявляет собственностью каждого из супругов полученное и по иным безвозмездным сделкам <3>. Ранее уже говорилось о том, что фактической предпосылкой общности имущества супругов является наличие вложения каждого из них, в том числе ведением домашнего хозяйства, в приобретение или сбережение имущества и что раздельным признается то имущество супруга, к приобретению которого другой супруг отношения не имеет. Разумеется, развитию талантов лауреата, призера способствует то, что члены его семьи создают ему необходимые условия, освобождая от домашних забот и обслуживая его. Тем не менее невозможно определить, до какой степени его достижения - его собственная заслуга, следствие его природной одаренности, а до какой - заслуга его супруга, создавшего ему благоприятные условия. И предпочтение здесь все же надо отдать таланту. Заслуги лауреата и его супруга в данном случае нельзя уравнять. Следует согласиться с Н.В. Рабинович: в основе персональной награды за особые личные качества или достижения лежит высококвалифицированный труд, но выдача награды и ее размер определяются выдающимися результатами деятельности и особыми достижениями высокоодаренных людей. То, что приобретено благодаря личным заслугам, должно оставаться раздельной собственностью награжденного <4>.

--------------------------------

<1> То, что термин "дар" шире понятия "дарение", считают также В.Ф. Маслов, А.М. Нечаева, Л.М. Пчелинцева, В.П. Шахматов. Правда, в отличие от В.П. Никитиной они рассматривают награды и премии как дар и на этом основании относят их к раздельному имуществу.

См.: Маслов В.Ф. Имущественные отношения в семье. Харьков, 1972. С. 14; Нечаева А.М. Семейное право. М., 2002. С. 123; Пчелинцева Л.М. Указ. соч. С. 191; Шахматов В.П. Законодательство о браке и семье: Практика применения, некоторые вопросы теории. Томск, 1981. С. 26.

<2> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 18.

<3> М.В. Антокольская так же, как и Е.А. Чефранова, относит к раздельному имущество, полученное в качестве награды или в виде премии, не входящей в систему оплаты труда, именно по причине безвозмездности его получения. Однако она считает такое имущество полученным хотя и безвозмездно, но не по сделкам, а по иным основаниям (Антокольская М.В. Указ. соч. С. 157).

<4> Рабинович Н.В. Указ. соч. 1952. С. 41.

Если же одному из супругов по месту работы в качестве поощрения за добросовестный труд предоставлена вещь по льготной цене и эта цена оплачена из средств, считающихся общими, то такая вещь подлежит включению в общее имущество супругов. Суд может лишь при разделе отступить от равенства долей в пользу того супруга, которому была выделена вещь, поскольку здесь имеет место заслуживающий внимания интерес. Алексеевой по месту ее работы был выделен автомобиль за 100 тыс. руб., при его стоимости 430 тыс. руб., как поощрение за долгий добросовестный труд в связи с 35-летием предприятия. Сто тысяч рублей, внесенные ею за автомашину, являлись ссудой (заемными средствами), предоставленными по месту работы ее мужа Алексеева, т.е. общими супружескими средствами. Следовательно, автомобиль был куплен на общие средства супругов, а не передан жене безвозмездно. В связи с этим судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала автомашину совместной собственностью <*>.

--------------------------------

<*> Семейное законодательство. М., 2001. С. 515 - 516; Пчелинцева Л.М. Указ. соч. С. 197 - 198.

Собственность каждого из супругов может в силу ст. 37 Семейного кодекса (ранее - ч. 3 ст. 22 КоБС) трансформироваться в совместную. Для этого требуется, чтобы в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из них <*> были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость имущества, являвшегося личным (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и др.). Семейный кодекс позволяет учитывать не только денежные вложения, но и труд супруга <**>. Часть 3 ст. 22 КоБС вообще не содержала указаний на то, какие и чьи вложения должны быть произведены в личное имущество для его трансформации - денежные или трудовые, общие или же именно супруга-несобственника <***>. Важно было только то, чтобы эти вложения были произведены в течение брака. Естественно, подразумевалось, что если супруг переоборудовал свое раздельное имущество за счет своих же личных средств, то трансформации в общую собственность произойти не должно. Данное правило об изменении правового режима является, пожалуй, самым ярким примером, иллюстрирующим эквивалентно-возмездный характер правоотношений собственности супругов.

--------------------------------

<*> Более точной, соответствующей смыслу данной нормы является формулировка п. 2 ст. 256 ГК РФ - "за счет общего имущества супругов или имущества ДРУГОГО СУПРУГА" (выделено мной. - А.С.).

<**> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 124.

<***> Поэтому неточным является высказывание Л.Б. Максимович: "Перечень оснований, делающих возможным признание совместной собственностью, дополнен таким основанием, как труд одного из супругов" (Максимович Л.Б. Указ. соч. С. 30).

Бывают случаи, когда в имущество еще до того, как оно стало личной собственностью одного из супругов, были произведены значительные вложения за счет их общих средств либо средств или труда другого супруга. Речь здесь, конечно, не идет об участии супругов в капитальном ремонте и улучшении имущества, принадлежащего другому лицу, например, родителю одного из них <*>, даже если супруги проживали вместе с этим родителем и пользовались его имуществом и впоследствии оно перешло супругу по наследству. Имеются в виду ситуации, когда имущество находилось в титульном владении и пользовании одного из супругов, но не принадлежало ему на праве собственности, а в его собственность перешло позже, и до такого перехода стоимость этого имущества значительно увеличилась при участии другого супруга. Скажем, супруг приватизировал жилое помещение, в котором он был нанимателем, или полностью оплатил личными (унаследованными, подаренными) средствами паевой взнос за дачу, которой он пользовался как член кооператива, причем до приватизации, до полной выплаты паевого взноса помещение было переоборудовано, достроено с привлечением сил и средств другого супруга. Е.А. Чефранова приводит такой пример: земельный участок, оформленный в порядке безвозмездной приватизации в собственность одного из супругов, ранее закрепленный за этим супругом в бессрочное пользование, осваивался за счет средств и труда обоих супругов. По ее мнению, такой участок может и должен быть признан общим имуществом, несмотря на то что он поступил к одному из супругов безвозмездно. В обоснование своей позиции она выдвигает два аргумента: ст. 37 Семейного кодекса и отличие порядка приватизации земельных участков от порядка приватизации квартир. В соответствии с п. 1 ст. 36 Семейного кодекса не входит в состав совместной собственности имущество, полученное по безвозмездным сделкам. Земельные участки передавались в собственность граждан хотя и безвозмездно, но не по гражданско-правовой сделке (договору передачи), а административным актом - решением местного совета народных депутатов или местной администрацией. Следовательно, они не могут рассматриваться как поступившие по безвозмездной сделке и потому должны считаться совместной собственностью <**>. Представляется, что в подобном буквальном, ограничительном толковании п. 1 ст. 36 Семейного кодекса нет необходимости. Применительно и к таким земельным участкам, и к имуществу в других приведенных выше ситуациях (приватизация жилья, полная выплата паевого взноса за дачу одним супругом после произведенного сообща переоборудования, достройки) надо исходить из следующего. Как уже отмечалось в настоящей работе, имуществом супругов (супруга), подчиняющимся режиму совместной или раздельной собственности, являются не только вещи - объект права собственности, но и имущественные права, в том числе право пользования жилым помещением на правах нанимателя, право пользования кооперативным имуществом, предоставленным члену кооператива, и т.п. И на вещь, принадлежащую супругу на таком праве, распространяются все положения брачно-семейного законодательства о режиме супружеского имущества, не исключая и ст. 37 Семейного кодекса. Вследствие этого правил, установленных данной статьей, вполне достаточно для признания совместной собственностью супругов имущества, которое находилось в титульном владении одного из них и было оформлено в его собственность, если до такого оформления были произведены вложения за счет общих средств либо труда или средств другого супруга, значительно увеличившие стоимость имущества.

--------------------------------

<*> Президиум Московского областного суда правильно постановил, что участие супругов в капитальном ремонте и улучшении дома (части дома), принадлежащего другому лицу, в частности родителю одного из них, не создает права собственности на дом (часть дома). Можно лишь требовать возмещения понесенных расходов в денежном выражении (Семейное законодательство. С. 486 - 487).

<**> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 49 - 50.

Признание раздельного имущества одного из супругов совместной собственностью их обоих означает, что доли супругов в праве на это имущество признаются равными, и отступить при разделе от начала равенства долей суд вправе исходя из заслуживающего внимания интереса супруга. Считать ли таким интересом супруга первоначальную принадлежность лично ему этого имущества, целиком зависит от судебного усмотрения <1>. В связи с изложенным возникает вопрос о том, каким образом наиболее справедливо учесть вложения каждого из супругов при определении правовой судьбы такого имущества. Существует несколько возможных вариантов решения этого вопроса. Первый закреплен в ст. 37 Семейного кодекса: имущество признается совместной собственностью со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями. Но этот вариант можно признать оптимальным только для тех случаев, когда за период брака раздельное имущество настолько изменило свой характер и свою ценность вследствие вложений из общего имущества либо материальных затрат или трудовых усилий супруга-несобственника, что невозможно определить его первоначальную стоимость вследствие ее незначительности или полной утраты объектом потребительских свойств. Второй вариант заключается в том, что имущество признается общим имуществом супругов, но его первоначальная стоимость исключается из стоимости имущества после его улучшения. На эту сумму увеличивается доля супруга, которому имущество принадлежало первоначально <2>. Похожий подход встречается в судебной практике. Как постановил Президиум Краснодарского краевого суда, если в период брака лично принадлежащая одному из супругов часть дома была капитально отремонтирована за счет общих средств и ее стоимость существенно увеличилась, то общей совместной собственностью супругов может быть признана часть дома, соответствующая по стоимости произведенным улучшениям <3>. В третьем варианте правовой режим имущества не изменяется, оно продолжает оставаться раздельным имуществом одного из супругов. Другой супруг при этом приобретает право требовать возмещения понесенных им расходов на произведенные улучшения. Выбор варианта, естественно, должен зависеть от характера и степени улучшений личного имущества, а также от характера и степени участия супруга-несобственника в осуществлении улучшений <4>. Следует согласиться с выдвинутым в литературе предложением внести в действующее законодательство изменения, предусмотрев в нем все перечисленные варианты <5>.

--------------------------------

<1> В литературе отмечалось, что интересы супруга, которому имущество лично принадлежало до внесения в него значительных совместных вложений, могут быть защищены путем отступления суда в интересах этого супруга от принципа равенства долей в совместном имуществе (см.: Кузнецова Л.Г. Некоторые вопросы практики применения законодательства о раздельном и совместном имуществе супругов // Законодательство о браке и семье и практика его применения (К 20-летию Основ и КоБС РСФСР). Свердловск, 1989. С. 47).

<2> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 188; Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. М., 1996. С. 66 - 67.

<3> Семейное законодательство. С. 488.

<4> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 189 - 190.

<5> Там же. С. 190; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 66.

В свою очередь, раздельным может быть признано имущество, нажитое супругами совместно. Согласно п. 2 ст. 36 Семейного кодекса (ранее - ч. 2 ст. 22 КоБС) вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и др.), хотя и приобретенные в период брака за счет общих средств супругов, признаются собственностью того супруга, который ими пользовался. В последнее время, однако, могут возникнуть трудности при определении субъекта права собственности на имущество такого рода, так как женщины облюбовали некоторые виды одежды, ранее считавшиеся пригодными для использования исключительно лицами мужского пола. Еще до принятия КоБС, когда законодательство РСФСР не содержало специального указания относительно правового режима вещей индивидуального пользования, судебная практика признавала раздельным имуществом вещи, имеющие своим назначением специальное обслуживание потребностей одного из супругов, в том числе, например, особые письменные приборы и часы для слепых <*>. Невозможно не разделить взгляд о признании личным имущества, приобретенного на средства, выплаченные в возмещение вреда, причиненного здоровью, если оно предназначено для сглаживания последствий увечья и используется исключительно или преимущественно потерпевшим. В первую очередь это касается специальных средств передвижения <**>. Даже если такое имущество приобретено не на средства, выплаченные специально для его приобретения, а на общие средства супругов, его следует отнести к вещам индивидуального пользования и на этом основании признать раздельной собственностью того супруга, который им пользуется. Как верно отмечают А.А. Игнатенко и Н.Н. Скрыпников, обязательным условием для признания вещей индивидуального пользования собственностью каждого из супругов является пользование этими вещами данным супругом <***>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 13 - 14; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 60.

<**> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 65.

<***> Игнатенко А.А., Скрыпников Н.Н. Указ. соч. С. 32.

К личному имуществу по данному признаку (как являющиеся вещами индивидуального пользования, предназначенными для удовлетворения потребностей только одного из супругов) ряд авторов относит и предметы профессиональной деятельности <*>. С такой позицией трудно полностью согласиться.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 225; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 86 - 87.

Действительно, вещи, используемые только одним из супругов, можно подразделить на две группы:

1) те, которые служат удовлетворению повседневных бытовых потребностей данного супруга (одежда, обувь, белье и другие предметы личного обихода);

2) те, которые необходимы супругу для осуществления профессиональной деятельности (рояль пианиста, зубоврачебное оборудование дантиста, библиотека по определенной отрасли науки научного работника и т.п.) <*>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 14.

Но вещи второй группы являются источником добывания средств существования всей семьи (ведь доходы от трудовой и интеллектуальной деятельности считаются общими), следовательно, они обслуживают потребности не одного, а обоих супругов. Поэтому они не могут рассматриваться как вещи индивидуального пользования. Кроме того, вещи первой группы имеются у каждого из супругов, и тем самым оставление таких вещей у одного из супругов компенсируется наличием подобных же вещей у другого супруга, хотя, конечно, стоимость вещей одного может не совпадать со стоимостью аналогичных вещей другого. Что касается предметов профессиональной деятельности, то наличие их у одного из супругов не предполагает наличия аналогичных вещей у другого супруга. Более того, такие предметы часто имеют значительную ценность. По указанным причинам предметы профессиональной деятельности, приобретенные во время брака на общие средства супругов, следует признавать их совместной собственностью. При разделе общего имущества супругов эти предметы должны быть оставлены у того супруга, который ими пользовался, с учетом их стоимости при определении доли каждого из супругов в общем имуществе. Если их стоимость превышает долю, причитающуюся тому супругу, которому их оставляют, то другому супругу надо присуждать соответствующую компенсацию <1>. Такое решение вопроса является тем более целесообразным, если учесть, что на приобретение предметов профессиональной деятельности одного из супругов могут быть затрачены весьма значительные общие средства <2>, с расчетом на использование этих предметов для содержания семьи. Представляется неверным предложенный в комментарии к Семейному кодексу подход к определению судьбы предметов профессиональной деятельности в зависимости от их стоимости: если их стоимость незначительна, относить их к вещам индивидуального пользования (рыболовные снасти, столярные инструменты и т.п.), а если они стоят дорого, признавать их совместной собственностью и передавать в натуре тому супругу, который ими пользуется, присуждая денежную или иную компенсацию другому супругу (в случаях, когда их стоимость превышает причитающуюся первому долю) <3>. Как справедливо отмечено в литературе, нелишне было бы в Семейном кодексе прямо указать на то, что приобретенные во время брака на общие средства предметы, используемые в процессе профессионального труда одним из супругов, к вещам индивидуального пользования отнесены быть не могут <4>.

--------------------------------

<1> Граве К.А. Указ. соч. С. 15 - 16; Никитина В.П. Указ. соч. С. 41 - 42; Шахматов В.П. Указ. соч. С. 61.

<2> Антокольская М.В. Указ. соч. С. 158.

<3> Масевич М.Г. Указ. соч. С. 136.

<4> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 65.

Сказанное о предметах профессиональной деятельности следует отнести также к объектам коллекционирования или иного "хобби" одного из супругов, например, к туристскому и горнолыжному снаряжению, орудиям охоты, коллекциям минералов и иным предметам любительского интереса <*>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 22.

Хочется отметить еще один момент. Когда отечественное законодательство специально не определяло правовой судьбы вещей индивидуального пользования, некоторые авторы считали необходимым признавать общим имуществом супругов любые предметы личного обихода, приобретенные в период брака на общие средства. По мнению этих авторов, при разделе такие вещи должны быть закреплены за тем супругом, который ими пользовался, но стоимость всех этих вещей должна учитываться. И если закрепление некоторых из вещей за одним из супругов не компенсируется другими вещами, в натуре получаемыми другим супругом, ему следует выплатить денежную компенсацию. Поскольку не исключена возможность того, что такие вещи составляют все или почти все имущество, нажитое супругами в браке, то было бы несправедливо оставить подобные ценные вещи одному из супругов без компенсации другому <*>. Разумеется, такой подход имел право на существование в 50 - 60 годах XX в., когда в собственности граждан находились исключительно предметы потребления, а средний уровень жизни был довольно низким. Хотя, как указано выше, эти же авторы приводят примеры из судебной практики, признающей личными и не подлежащими разделу вещи, предназначенные для специального обслуживания потребностей одного из супругов. Но и вещи индивидуального пользования, нажитые супругами совместно, согласно той же статье (п. 2 ст. 36 Семейного кодекса, ранее - ч. 2 ст. 22 КоБС) могут войти в категорию общей собственности, если эти вещи являются драгоценностями или другими предметами роскоши.

--------------------------------

<*> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 60; Свердлов Г.М. Советское семейное право. Госюриздат, 1958. С. 179.

§ 3. Особенности включения некоторых видов

имущества в состав общего и раздельного имущества супругов

3.1. Драгоценности и иные предметы роскоши

Критерием отнесения вещи индивидуального пользования к предметам роскоши является ее стоимость, с учетом уровня обеспеченности конкретной семьи, а также уровня жизни того социального круга, к которому принадлежат супруги. Предметы роскоши в литературе определяются как "вещи индивидуального пользования, не являющиеся необходимыми для удовлетворения обычных потребностей, но удовлетворяющие повышенные требования к комфорту, причем расходы на их приобретение обременительны для данной семьи" <1>. Указывается также, что вопрос об отнесении вещей к разряду драгоценностей или предметов роскоши требует учета их качества, свойств и назначения <2>. На практике довольно сложно определить, что является для данной семьи предметом роскоши. Четких критериев обозначения вещи как предмета роскоши нет и быть не может. Во-первых, представления о роскоши меняются в обществе вместе с изменением уровня жизни. То, что еще вчера считалось роскошью, например шуба из натурального меха, завтра может быть расценено как обычная верхняя одежда. Во-вторых, для одних роскошь - это предметы современной бытовой техники, для других, имеющих большие доходы, критерии понятия "роскошь" определяются уникальными свойствами вещи <3>. Вряд ли массовые изделия из золота с полудрагоценными или поделочными камнями стоит в современных условиях рассматривать как предметы роскоши <4>. Другое дело - авторские изделия. Вопрос о признании той или иной вещи предметом роскоши решает суд в зависимости от конкретных обстоятельств дела, руководствуясь жизненным уровнем в обществе и сложившимися на его основе представлениями о роскоши, а также условиями жизни спорящих супругов <5>.

--------------------------------

<1> Стрельникова Г.И. Правовой режим некоторых объектов общей собственности супругов // Законодательство о браке и семье и практика его применения (К 20-летию Основ и КоБС РСФСР). С. 41.

<2> Кузнецова Л.Г. Указ. соч. С. 46.

<3> Антокольская М.В. Указ. соч. С. 158; Нечаева А.М. Указ. соч. С. 124; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 22.

<4> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 23.

<5> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 124; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 23.

Разновидностью предметов роскоши являются драгоценности, которые подразделяются на украшения и предметы быта (золотые столовые приборы, портсигары и т.п.). Драгоценностями признаются изделия из драгоценных металлов с природными драгоценными или полудрагоценными камнями, изготовленные как промышленным, так и кустарным способом <*>.

--------------------------------

<*> Стрельникова Г.И. Указ. соч. С. 41 - 42.

Культурные ценности, призванные удовлетворять потребности одновременно многих людей, например коллекции старинной живописи, нельзя отнести к вещам индивидуального пользования, поэтому вышеозначенный ювелирный критерий, а также их стоимость не влияют на их правовой режим <*>. Иными словами, они не рассматриваются как предметы роскоши в смысле ст. 36 Семейного кодекса.

--------------------------------

<*> Стрельникова Г.И. Указ. соч. С. 41.

Как уже было сказано, драгоценности и иные предметы роскоши - объект права общей собственности супругов (если, конечно, они были приобретены в браке и при этом не являются ни даром, ни наследственным имуществом).

Даже теперь, когда законодательно закреплено право супругов на договорно-правовое регулирование своих имущественных отношений, возможно возникновение проблем при разрешении споров о разделе имущества супругов в части отнесения драгоценностей и иных предметов роскоши к совместной собственности, если отсутствует брачный договор между супругами или если он не изменяет законный режим имущества. Представляется, что норма о включении драгоценностей, предназначенных для индивидуального пользования, в общее имущество, не учитывает фактического характера семейных отношений и волеизъявления супругов на момент совершения сделки. Например, покупка бриллиантового колье для жены в качестве подарка по случаю рождения ребенка является актом распоряжения совместной супружеской собственностью (поскольку средства, на которые колье приобретается, являются общим имуществом супругов). Но, как отмечает Г.И. Стрельникова, передача этого колье (совместной собственности) в собственность жены не является дарением, поскольку одаряемый не может быть собственником средств, затраченных на приобретение подарка <*>. На этом основании нельзя полностью согласиться с высказанным мнением, в соответствии с которым "подарки супругов друг другу, несомненно, относятся к раздельной собственности" <**>, ведь это мнение, по сути верно отражающее характер отношений супругов, к сожалению, не находит подтверждения в прямом указании закона. В литературе встречается и такое высказывание относительно передачи одним супругом имущества другому, правда, применительно к другому виду имущества: поскольку закон прямо включает его в состав совместной собственности супругов, то передачу супругу нельзя признать дарением <***>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 42 - 43.

<**> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 19.

<***> Линникова Н. Заключение договора дарения между супругами // Советская юстиция. 1979. N 13. С. 24.

Разумеется, Г.И. Стрельникова права в том, что гражданские права и обязанности возникают также из сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему (ст. 8 ГК РФ, ранее - ст. 4 ГК РСФСР). И момент совершения сделки совпадает с моментом ее исполнения, что делает допустимой устную форму <*>. Однако данные аргументы вряд ли приемлемы для широкого судебного применения при рассмотрении супружеских споров.

--------------------------------

<*> Стрельникова Г.И. Указ. соч. С. 43.

Представляется, что подобные подарки следует толковать как дарение права на долю в общем имуществе <*> (в части подаренной драгоценной вещи) и признавать право собственности на драгоценность за тем супругом, для чьего исключительного пользования предназначается предмет роскоши. Суду следует также руководствоваться правилом п. 2 ст. 39 Семейного кодекса о возможности отступить от принципа равенства долей супругов в их общем имуществе исходя из заслуживающего внимания интереса одного из супругов: это позволит присудить предмет роскоши тому супругу, которому он был подарен и в чьем индивидуальном пользовании он находился, без присуждения компенсации другому супругу.

--------------------------------

<*> Разумеется, не на уже определенную долю, а на долю, которая причиталась бы при разделе общего имущества.

Как отмечено Н.В. Рабинович, дарение предметов, которые входят в состав совместной собственности супругов, представляет собой не что иное, как передачу вещи из состава общего имущества в состав раздельного имущества супруга, получающего дар, как отказ супруга-дарителя от своего участия в праве собственности на имущество, составляющее предмет дарения, как отказ его от своей доли в этом имуществе на момент раздела его в будущем (Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 35).

Можно решить эту проблему, а заодно и проблемы, связанные с определением субъекта права собственности на другое имущество, иначе: прямо определить в законе, что вещи, подаренные одним супругом другому, считаются раздельной собственностью одаренного супруга, независимо от их стоимости и назначения.

Возможен и иной подход - исключение из п. 2 ст. 36 Семейного кодекса особого упоминания о драгоценностях и предметах роскоши и отнесения тем самым любых вещей индивидуального пользования, независимо от их характера и стоимости, к собственности того супруга, который ими пользовался. Именно такой подход встречается в зарубежном праве <*>.

--------------------------------

<*> Например, в ст. 450 ГК Квебека обручальное кольцо и украшения перечисляются наряду с одеждой, личными бумагами и официальными документами, и все это без каких-либо условий относится к личной собственности супруга (Гражданский кодекс Квебека. С. 98).

3.2. Банковские вклады

Вклад, внесенный в банк или иную кредитную организацию в период брака на имя одного из супругов за счет общих супружеских средств, подчиняется режиму общности. В настоящее время это, наконец, прямо предусмотрено законом (п. 2 ст. 34 Семейного кодекса) и в силу п. 6 ст. 169 Семейного кодекса применяется к вкладам, открытым и до 1 марта 1996 г. Для обоснования общности вклада достаточно установить, что во время открытия лицевого счета брак был зарегистрирован. Закон не делает исключения для вклада на предъявителя, однако практика показывает, что часто трудно установить действительного собственника средств, за счет которых сделан такой вклад <*>.

--------------------------------

<*> Стрельникова Г.И. Указ. соч. С. 39.

Не являются общим имуществом супругов и не подлежат разделу между ними вклады, внесенные супругами совместно на имя третьих лиц.

По-разному в литературе освещается ситуация, когда вклад на имя третьего лица был внесен одним из супругов без одобрения или даже без ведома другого супруга, например, один из супругов внес вклад на имя своего родственника без согласия другого <1>. Одни авторы считают, что если на вклад были неосновательно внесены средства, являющиеся общим имуществом, возможно предъявление требования об увеличении доли другого супруга при разделе общего имущества <2>. Это мнение основывается на определении Верховного Суда РСФСР <3>, а также на п. 2 ст. 39 Семейного кодекса, предоставляющем суду право отступить от начала равенства долей исходя из заслуживающего внимания интереса одного из супругов, в частности, если другой супруг расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи. В соответствии с другой точкой зрения супруг, права которого нарушены, может требовать раздела такого вклада, если договор банковского вклада можно в данном случае признать недействительной сделкой по мотивам отсутствия его согласия на внесение в банк общих средств <4>. В принципе, первая позиция представляется более убедительной и более удобной в применении для защиты супругом своего нарушенного права. Но если супругу удалось (разумеется, в отдельном производстве) добиться признания договора банковского вклада недействительным с возвратом супругам внесенной суммы, то можно заявить требование о разделе между супругами этой суммы как их общего имущества.

--------------------------------

<1> Правовая судьба вкладов, внесенных супругами на имя несовершеннолетних детей, рассмотрена в предыдущем параграфе настоящей главы.

<2> Масевич М.Г. Указ. соч. С. 142.

<3> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1965. N 6. С. 13 - 14.

<4> Белогорская Е.М. Правовой режим вклада - совместного имущества супругов // Социалистическая законность. 1978. N 3. С. 39.

Не останавливаясь подробно на вопросах распоряжения вкладом, поскольку вопросы распоряжения имуществом супругов будут рассмотрены в отдельном параграфе настоящей главы, все же отметим здесь следующее. Из общности вклада вытекает невозможность для супруга-вкладчика распоряжаться вкладом исключительно по своему усмотрению, в том числе завещательное распоряжение по вкладу - общему имуществу супругов может распространяться только на ту часть, которая причиталась бы самому вкладчику при разделе общего имущества супругов.

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15, если третьи лица предоставили супругам денежные средства и последние внесли их на свое имя в кредитные организации, третьи лица вправе предъявить иск о возврате соответствующих сумм по нормам ГК РФ, который подлежит рассмотрению в отдельном производстве. Аналогичным образом должна разрешаться конфликтная ситуация в тех случаях, когда третьи лица внесли денежные средства на счет супруга-вкладчика (ст. 841 ГК РФ).

Вопрос о принадлежности вклада актуален потому, что сейчас постоянно открываются всевозможные банки, солидные и не очень, куда граждане вкладывают крупные суммы денег, и если ранее вклады в сберкассах находились под жестким контролем государства, то сейчас вклады физических лиц в негосударственные кредитные учреждения, как правило, не входят в круг государственных интересов. Это вызывает процессуальные трудности при определении местонахождения вкладов и установлении, кто являлся собственником внесенных денежных средств, что в свою очередь неизбежно ведет к сложностям при разделе таких вкладов.

При разделе вклада между супругами необходимо проверять, была ли на момент вынесения решения суда произведена индексация данного вклада. В соответствии с Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 22 октября 1993 г. при разделе вкладов супругов суд обязан учитывать увеличение размера сбережений в результате предусмотренных законодательными актами компенсационных выплат и индексации целевых вкладов (в частности, были индексированы целевые вклады граждан на приобретение легковых автомобилей). В этом случае разделу подлежит вся сумма вклада, имеющаяся в наличии на момент вынесения решения <*>.

--------------------------------

<*> Семейное законодательство. С. 504 - 505.

3.3. Ценные бумаги. Лотерейные билеты и выигрыши

Ценные бумаги, приобретенные во время брака за счет общих доходов супругов, являются общим имуществом независимо от того, на имя кого из супругов они приобретены (п. 2 ст. 34 Семейного кодекса). Это относится к любым видам ценных бумаг, в том числе депозитным и сберегательным сертификатам, выдаваемым по договору банковского вклада, а также ко всем ценным бумагам независимо от того, является ли ценная бумага именной, ордерной или на предъявителя.

Проблемы иногда возникают в связи с определением правового режима приватизационных чеков (ваучеров), а также приобретенных в результате распоряжения ими акций предприятий и сделанных за их счет именных приватизационных вкладов. Исходя из общего смысла выпуска ваучеров, можно сказать, что понимание ваучера и подобных ему правоустанавливающих документов как общего имущества супругов является неверным, так как приватизационный чек представляет собой долю гражданина в достоянии Российской Федерации; поэтому ваучеры получали все граждане России без исключения. Следовательно, ценные бумаги, полученные каждым из супругов в процессе приватизации государственного имущества, должны быть отнесены к раздельному имуществу <*>. И не только сами ваучеры - они передавались гражданам безвозмездно и потому являются личной собственностью в силу п. 1 ст. 36 Семейного кодекса, но и другие виды ценных бумаг, приобретенных в результате распоряжения ваучерами. То же относится и к приватизационным вкладам.

--------------------------------

<*> Такой же подход применительно к законодательству Украины см.: Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 215 - 216.

По-иному должен определяться правовой режим акций, полученных супругом при приватизации предприятия, на котором он работает. Если они были получены в результате его трудового участия на приватизированном предприятии как вознаграждение за труд или по льготной подписке (с оплатой за счет заработной платы либо других общих супружеских доходов), их следует признавать совместной собственностью. Лишь привилегированные акции, которые безвозмездно передавались работникам при первом варианте приватизации, должны быть признаны личной собственностью работника как полученные им по безвозмездной сделке <*>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 45.

На протяжении многих лет правоприменительную практику и ученых интересует еще один вид имущества супругов - лотерейные билеты. Как правило, супруги обращались в суд с заявлениями о разделе не самих лотерейных билетов, а выигрышей по ним. Обычно предметом спора в таком случае выступает не денежная сумма, а неделимая вещь - автомобиль, компьютер, видеотехника и т.п. Лотерейный билет, как до проведения тиража, так и после выпадения выигрыша, входит в состав общего имущества, если он был приобретен во время брака на общие средства. В этом случае и выигрыш по такому билету является совместной собственностью супругов, независимо от того, кто из них купил и заполнил билет. Что касается выигрыша, выпавшего на билет после прекращения брака, то, если билет был приобретен в период брака на общие средства, выигрыш этот становится общим имуществом бывших супругов и подлежит разделу между ними. Но в том случае, когда супруги при разделе общего имущества разделили и лотерейные билеты, а раздел был произведен до проведения тиража, выигрыш принадлежит тому супругу, который в результате раздела стал единственным собственником выигравшего впоследствии билета <*>.

--------------------------------

<*> Стрельникова Г.И. Указ. соч. С. 37 - 38; Масевич М.Г. Указ. соч. С. 129.

В последнее время широкое распространение получили различные игры - телевизионные викторины, всевозможные конкурсы в ходе рекламных кампаний и т.п. Победители таких игр зачастую получают дорогостоящие призы: автомобили, компьютеры, бытовую технику, а также крупные денежные суммы. Конечно, победу на такого рода мероприятиях нельзя приравнять к выдающимся достижениям в науке, технике, искусстве, спорте. Вместе с тем победа в телевикторинах и прочих подобных играх определяется, как правило, если не личными заслугами, то по крайней мере индивидуальными качествами, например интеллектуальным уровнем <*>. Исходя из этого, представляется целесообразным признавать призы и выигрыши, полученные в результате участия в таких играх, раздельной собственностью. Исключение должны составлять случаи, когда для участия в игре был сделан значительный взнос за счет общих супружеских средств.

--------------------------------

<*> Кроме, разумеется, тех случаев, когда для получения приза необходимо собрать известное количество крышек или этикеток от товаров определенной марки и т.п.

3.4. Доли в уставных (складочных) капиталах

хозяйственных обществ и товариществ

Согласно п. 2 ст. 48, п. 1 ст. 66, п. 3 ст. 213 ГК РФ хозяйственные общества и товарищества и любые другие юридические лица, кроме государственных и муниципальных унитарных предприятий, а также учреждений, являются собственниками своего имущества, в том числе переданного им в качестве вкладов (взносов). Участник общества и товарищества утрачивает право собственности на передаваемое имущество, приобретая взамен обязательственное право на часть прибыли или дохода и на ликвидационную квоту, а также, в случае выбытия из состава участников, на выплату ему стоимости его доли в уставном (складочном) капитале либо выдачу соответствующего имущества в натуре <*>. Поэтому имуществом супругов является не часть имущества юридического лица, а, во-первых, само имущественное право (доля в капитале), во-вторых, часть прибыли или дохода, выплаченная (выданная) при распределении между участниками, и, в-третьих, то имущество, которое получено при выбытии из юридического лица или при его ликвидации. Разумеется, если вклад (взнос) был внесен во время брака за счет общих доходов супругов, то перечисленное имущество признается общим имуществом супругов независимо от того, кто из них фигурирует в качестве участника хозяйственного общества или товарищества (п. 2 ст. 34 Семейного кодекса). Как и в случае с банковским вкладом и другими кредиторскими правами, требование о разделе такого имущества может быть предъявлено одним из супругов только к другому супругу, но не к организации. Необходимо учитывать, что, если в подлежащую разделу имущественную массу включена не часть объявленной к распределению или распределенной прибыли и не имущество, полученное при выбытии из юридического лица или его ликвидации, а именно сама доля в капитале, участники организации могут не согласиться расширить свой состав и принять того супруга, который согласно учредительным документам участником не является. А он не вправе в целях раздела потребовать от супруга-участника выйти из организации и забрать то, что соответствует доле в капитале <**>. В этом случае, видимо, следует передать долю в собственность супруга-участника и присудить другому супругу соответствующую компенсацию, а при невозможности предоставления компенсации - прибегнуть к установленному законом порядку обращения взыскания на долю в капитале и разделить между супругами полученную в результате этого сумму <***>.

--------------------------------

<*> О приобретаемом участником праве на участие в управлении делами юридического лица, каковое участие может отразиться на финансовых результатах деятельности этого лица и соответственно на имуществе участника, речь пойдет далее в настоящей главе при рассмотрении вопросов управления и распоряжения общим имуществом супругов.

<**> Конечно, возвращение суммы вклада (взноса) в совместную собственность возможно, если учредительный договор или иная сделка по внесению супругом вклада (взноса) будет признана недействительной из-за нарушения правил распоряжения общим супружеским имуществом. Но вопросы распоряжения общим имуществом супругов будут рассмотрены далее в настоящей главе.

<***> Аналогичная точка зрения, хотя и иными словами, выражена Е.А. Чефрановой: Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. С. 76. По данному вопросу см. также: Чефранова Е.А. Правовое регулирование имущественных отношений супругов // Российская юстиция. 1996. N 7. С. 36.

3.5. Материальная форма, в которой выражено произведение

или иной результат интеллектуальной деятельности

В настоящее время, когда результаты интеллектуальной деятельности стали широко использоваться в гражданском обороте, особую актуальность приобретает вопрос о правовой судьбе не только авторского вознаграждения и других подобных доходов, но и самих вещей, в которых воплощены результаты творчества. Ведь, как верно отмечено в литературе, на вещную форму произведения - картину, скульптуру и т.п. - возникает право собственности <*>. По мнению К.А. Граве, те материальные предметы, в которых получили свое воплощение творческие идеи и замыслы супруга-автора, необходимо отнести к его раздельному имуществу, даже если речь идет о портрете другого супруга, детей и других членов семьи <**>. А.М. Нечаева указывает: "...Принято считать, что произведение искусства не становится общим имуществом. Но деньги, вырученные от его продажи, относятся к материальному источнику, питающему семью, т.е. к совместной собственности" <***>.

--------------------------------

<*> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 126; Никитина В.П. Указ. соч. С. 21.

<**> Граве К.А. Указ. соч. С. 25 - 26.

<***> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 126.

С данным подходом невозможно полностью согласиться.

Выше, при рассмотрении вопроса о моменте включения в общее имущество супругов авторского вознаграждения и других подобных доходов, было отмечено, что неверно ставить признание таких доходов общими или раздельными в зависимость от времени создания произведения - до или во время брака. Но если произведение или иное интеллектуальное достижение не просто воплощено в вещи как в объективной форме его существования - рукописи, нотной записи, макете и т.д., а представляет собой вещь - произведение декоративно-прикладного искусства, например, картину, скульптуру, авторское ювелирное изделие <*>, сконструированные полезная модель, промышленный образец, и эта вещь изготовлена в период брака, то неизбежно возникнут трудности при определении правового режима такой вещи. Ведь под "нажитым" супругами имуществом следует понимать не только приобретенное по сделкам, но и изготовленное или созданное супругами - возведенный дом, построенные хозяйственные помещения и др. <**>.

--------------------------------

<*> Здесь не имеются в виду драгоценности, являющиеся вещами индивидуального пользования одного из супругов. Речь идет о предметах, предназначенных не для употребления самими супругами, а для продажи. Разумеется, если они изготовлены для себя в смысле п. 1 ст. 218 ГК РФ, т.е. не по заказу.

<**> Естественно, созданные супругом-автором картину или статую не следует до их реализации рассматривать как предметы домашней обстановки и обихода, обслуживающие домашний быт, и только на этом основании относить как созданные во время брака к общему имуществу супругов. Данное высказывание К.А. Граве является верным (Граве К.А. Указ. соч. С. 25).

Л.Б. Масимович приводит следующий пример. Жена художника требовала при разделе включить в состав общего имущества картины, созданные мужем в период брака, стоимость которых весьма значительна по оценке экспертов; суд, установив, что картины не были подарены жене, отказал в удовлетворении данного требования на основании п. 1 ст. 218 ГК РФ: каждому из супругов принадлежит право собственности на новую вещь, изготовленную или созданную им для себя с соблюдением закона и иных правовых актов <*>.

--------------------------------

<*> Максимович Л.Б. Указ. соч. С. 39.

В принципе, такой подход представляется вполне оправданным. В то же время отдельного рассмотрения заслуживают ситуации, когда произведение представляет собой вещь и вещь эта изготовлена в период брака из материалов, приобретенных на общие супружеские средства.

В таких случаях надлежит руководствоваться п. 1 ст. 220 ГК РФ. Тогда субъект права собственности (оба супруга или только один из них) определяется в зависимости от того, что больше - стоимость материалов или работы, учитывая ее творческий характер. Расчеты между супругами производятся по правилам п. 2 ст. 220 ГК РФ. В случае признания вещи, в которой выражено произведение или другой результат интеллектуальной деятельности, совместной собственностью, раздел необходимо производить с учетом предусмотренного п. 2 ст. 39 Семейного кодекса права суда отступить от начала равенства долей в общем имуществе, исходя из заслуживающего внимания интереса супруга. При этом должны быть приняты во внимание следующие обстоятельства:

1) принадлежащее автору личное неимущественное, а потому неотчуждаемое право на обнародование произведения (ст. 15 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах"), пользуясь которым, автор может запретить выход в свет ранее не опубликованного произведения, даже если рукопись, нотная запись, видеокассета признаны совместной собственностью и при разделе общего имущества переданы супругу автора;

2) личное неимущественное право автора на защиту произведения от всякого искажения, способного нанести ущерб чести и достоинству автора (ст. 15 названного Закона), - в результате автор может запретить практически любую переработку произведения, даже необходимую для наиболее оптимального его использования;

3) принадлежащее в силу ст. 16 указанного Закона именно автору, независимо от принадлежности права собственности на материальный носитель, исключительное имущественное право использовать и разрешать использовать произведение в любой форме и любым способом, которое может передаваться только по авторскому договору;

4) сохраняющиеся за автором право доступа и право следования, предусмотренные ст. 17 этого Закона применительно к произведениям изобразительного искусства.

Аналогичными по сути правами может в соответствии с Патентным законом <*> обладать автор на изобретение, полезную модель, промышленный образец <**>.

--------------------------------

<*> Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. N 42. Ст. 2319.

<**> Кстати, именно вследствие данных законодательных положений сами права на использование произведений, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов (интеллектуальная собственность), которые являются имущественными правами, а значит, имуществом (ст. 128 ГК РФ), должны признаваться раздельным имуществом, принадлежащим лично супругу-автору.

Наличие всех этих обстоятельств, естественно, приводит к выводу, что даже признанную совместной собственностью вещь, в которой выражен результат творчества, предпочтительно передать при разделе супругу-автору. Правда, определить ее стоимость в целях передачи супругу эквивалентного по ценности имущества или присуждения соответствующей компенсации весьма затруднительно, особенно если произведение еще не обнародовано <*>.

--------------------------------

<*> Видимо, во многом именно поэтому такие вещи не принято считать общим имуществом.

Что касается денег, вырученных от реализации вещной формы произведения, то в случае признания самой вещи раздельной собственностью этот вопрос следует рассматривать особо, как и вопрос о правовой судьбе поступлений от других видов раздельного имущества каждого из супругов.

3.6. Плоды, продукция и доходы и иные

поступления от раздельного имущества

Раздельное имущество, в частности, нажитое до брака, полученное в дар или по наследству, может стать источником приобретения другого имущества. Например, подаренные одному из супругов его родителями деньги передаются в оплату приобретаемого для семьи жилища. При условии, что факт вложения раздельных средств доказан, такое имущество в соответствующей части признается раздельной собственностью этого супруга. И при его разделе между супругами доля того из них, кто передал на его приобретение личные средства, увеличивается пропорционально вложенной им сумме личных средств. То же в полной мере относится и к случаям приобретения во время брака имущества за счет средств, полученных в результате отчуждения добрачного, унаследованного, иного личного имущества <*>. В зарубежной литературе существует даже теория возмещения одним имуществом другого, согласно которой раздельным имуществом супруга признается имущество, возмездно приобретенное за счет средств, происходящих от отчуждения другого раздельного его имущества <**>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 19.

<**> Жюллио де ла Морандьер Л. Указ. соч. С. 108.

Согласно п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15, не является общим совместным имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак.

Экономические преобразования в России привели к тому, что в собственности супругов могут находиться предприятия, другие средства производства, ценные бумаги, иное имущество, которое можно использовать для извлечения прибыли, дохода. В этой связи особую актуальность приобретает вопрос о правовом режиме доходов, полученных во время брака от использования раздельной собственности одного из супругов. Если супруг занимается предпринимательской деятельностью, даже став предпринимателем до вступления в брак, то полученные им в браке доходы от такой деятельности войдут в состав общего имущества в силу п. 2 ст. 34 Семейного кодекса. Однако супруг может и не заниматься тем, что понимается под предпринимательской деятельностью. Ему могут просто принадлежать на праве личной собственности акции, приносящие дивиденды, он может сдавать внаем или в аренду за плату свою раздельную квартиру или разместить свои личные денежные средства на депозитах и получать по ним проценты. Подобные способы извлечения доходов весьма затруднительно отнести к предпринимательской деятельности; в таких случаях имеет место, как говорится, "стрижка купонов", этого супруга можно назвать рантье. Причем лично принадлежащие этому супругу акции, квартира, банковские вклады могут быть единственным источником дохода, и отнюдь немалого, получаемого этим супругом, тогда как другой супруг может получать заработную плату, т.е. доходы от трудовой деятельности, являющиеся по закону общим супружеским имуществом. Признавая доходы от раздельного имущества также раздельными, придется все то, что приобретено на доходы "супруга-рантье", считать его собственностью, в то время как все приобретенное на заработную плату другого супруга признать общей собственностью. В литературе были высказаны сомнения относительно справедливости такого решения <*>, утверждается, что в такой ситуации требуется защита прав второго супруга <**>. Авторы предлагают другие решения, являющиеся, по их мнению, наиболее справедливыми.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 19 - 20.

<**> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 182.

1. Е.А. Чефранова, обращаясь к опыту развитых зарубежных стран, отмечает, что согласно ст. 1401 Французского гражданского кодекса общими признаются приобретения, полученные супругами совместно или раздельно во время брака как за счет поступлений от их собственной профессиональной деятельности, так и за счет плодов и доходов от их раздельного имущества <*>. При этом она указывает следующее: "Учитывая отечественную традицию, которая отдавала предпочтение общему перед личным, а также складывавшуюся в течение десятилетий судебную практику, которая всегда исходила из предположения о принадлежности к совместной собственности супругов любого вида имущества, поступившего к ним после заключения брака, можно с достаточной степенью надежности предположить, что содержание ст. 34 СК будет истолковано в пользу признания доходов, извлеченных из раздельного имущества, совместной собственностью супругов. Такое решение следовало бы приветствовать" <**>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 21.

<**> Там же. С. 21 - 22.

2. И.В. Жилинкова, напротив, считает, что доход от раздельного имущества должен признаваться собственностью того супруга, который является собственником принесшего доход раздельного имущества. Если само имущество, приносящее плоды и доходы, получено одним из супругов до брака, по наследству, в дар, то и приносимые им доходы, плоды должны относиться к числу раздельного имущества. Они не могут признаваться "нажитыми" супругами в период брака. Для защиты же имущественных прав супруга, который получал заработную плату (другие доходы, относимые к общему имуществу), необходимо установить специальные правила. Оставляя в целом общий принцип признания права собственности на плоды и доходы от раздельного имущества за супругом-собственником этого имущества, можно предусмотреть из него исключение - предоставить суду право в отдельных случаях, когда этого требуют интересы одного из супругов или их несовершеннолетних детей, признавать общим имуществом (полностью или в части) плоды и доходы от раздельного имущества другого супруга, полученные им в период брака <*>. Таким образом, можно будет, например, включить в общее имущество супругов дивиденды по акциям, полученным в обмен на ваучеры, хотя, как было указано ранее, и ваучеры, и полученные в обмен на них акции являются личным имуществом каждого из супругов.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 182 - 183.

Но и в действующем законодательстве И.В. Жилинкова находит возможность признания общими плодов и доходов от раздельного имущества. Правда, она анализирует законодательство Украины, но в соответствующей части оно аналогично российскому. Поэтому ее мнение можно изложить и применительно к российской правовой действительности. Действующее семейное законодательство не решает судьбу плодов и доходов, приносимых раздельным имуществом супругов. По общему правилу, содержащемуся в гражданском законодательстве, поступления, полученные в результате использования имущества (плоды, продукция, доходы), принадлежат лицу, использующему это имущество на законном основании, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором об использовании этого имущества (ст. 136 ГК РФ). Иными словами, плоды и доходы, приносимые вещью, принадлежат собственнику вещи, а приносимые иным имуществом - тому, кому принадлежит само это имущество. Исходя из этого, можно сделать следующий вывод: плоды и доходы, приносимые вещью, принадлежащей одному из супругов, составляют его собственность. Однако, как указано в ст. 136 ГК РФ, законом может быть предусмотрено иное. В свою очередь, в соответствии со ст. 34 Семейного кодекса имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью. Каких-либо исключений в отношении плодов и доходов от раздельного имущества супругов здесь не сделано. Можно допустить, что ст. 34 Семейного кодекса и есть тот частный случай, когда общее правило гражданского законодательства о принадлежности плодов и доходов от имущества собственнику имущества не применяется. В связи с чем право на плоды и доходы от раздельного имущества приобретают оба супруга <*>.

--------------------------------

<*> Там же. С. 181 - 182.

Изложенное мнение И.В. Жилинковой, безусловно, заслуживает внимания. Однако по крайней мере применительно к действующему российскому законодательству его нельзя признать верным решением проблемы. Если раньше ч. 1 ст. 20 КоБС РСФСР объявляла общей совместной собственностью супругов нажитое ими во время брака имущество и не содержала примерного перечня такого имущества, то п. 2 ст. 34 Семейного кодекса РФ включает в состав общего имущества приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале. Это не позволяет считать Семейный кодекс тем самым законом, который в изъятие из общего правила ст. 136 ГК РФ устанавливает, что плоды, продукция и доходы принадлежат не только титульному владельцу имущества. Таким образом, признать право совместной собственности супругов на поступления от раздельного имущества одного из них, руководствуясь брачно-семейным законодательством, невозможно. В связи с этим правильным является указанное разъяснение Пленума Верховного Суда РФ относительно поступлений от добрачного имущества: имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак, не является общим (п. 15 Постановления от 5 ноября 1998 г. N 15). Поэтому невозможно согласиться и с Е.А. Чефрановой в том, что с учетом отечественных традиций предпочтения общего перед личным и сложившейся судебной практики содержание ст. 34 Семейного кодекса будет истолковано в пользу признания доходов, извлеченных из раздельного имущества, совместной собственностью супругов. Для такого признания потребуется изменение законодательства и прямое отнесение к общему имуществу плодов и доходов от имущества личного, как это сделано, например, во Франции. Кроме того, еще в 70-е годы XX в. В.П. Никитина, отдающая, как видно из приведенной ранее ее позиции относительно правового режима премий и наград, предпочтение общему перед личным, предложила нормативно решить вопрос об отнесении к личной собственности вещей, приобретенных хотя и во время брака, но на средства, принадлежавшие ему до вступления в брак <*>.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Правовые проблемы регулирования имущественных отношений в советской семье: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. С. 20.

Но в ситуациях, когда один из супругов, как говорится, "жил на проценты" от своего раздельного имущества, а другой получал заработную плату или другие доходы, относящиеся к общему имуществу, разумеется, необходимо защитить интересы второго супруга. Вряд ли следует, как предлагает И.В. Жилинкова, вносить в закон дополнения, предоставляющие суду право в отдельных случаях признавать общим имуществом поступления от раздельного имущества, полученные в период брака. Представляется, что защита интересов супруга, получавшего заработную плату или иные "общие" доходы, возможна и без такого признания, в том числе на основании действующих норм. Можно предложить два способа такой защиты, выбор одного из которых зависит от конкретных обстоятельств.

1. Доходы от раздельного имущества "супруга-рантье", как и приобретенные за счет этих доходов вещи и прочее имущество (банковские вклады, доли в капитале организаций и др.), а также полученные в свою очередь уже от них доходы (проценты, часть прибыли и пр.), считаются принадлежащими лично такому "супругу-рантье". За другим супругом право на них не признается. Но при этом большая часть имущества, приобретенного за счет доходов от трудовой, предпринимательской, интеллектуальной деятельности другого супруга (общего имущества супругов), передается судом при разделе в собственность этому другому супругу. Такое решение суд вправе принять, руководствуясь п. 2 ст. 39 Семейного кодекса. Иными словами, суд вправе, исходя из заслуживающего внимания интереса этого супруга, отступить в его пользу от принципа равенства долей супругов в их общем имуществе. А так как рамки такого отступления законом не очерчены, доли супругов вполне могут быть определены в любом соотношении (например, 9/10 - супругу, получавшему трудовые доходы, и 1/10 - "супругу-рантье") <*>.

--------------------------------

<*> Разумеется, подобное распределение, а равно расчеты по предлагаемому ниже второму варианту в каждом конкретном случае должны зависеть от причин, по которым один из супругов является "рантье". Например, он может быть человеком не слишком здоровым и т.п. Впрочем, если он нетрудоспособен, то, как уже отмечалось ранее в настоящей главе, другой супруг обязан его содержать.

2. В тех случаях, когда один из супругов, что называется, "жил на проценты" от своего личного имущества и при этом практически не участвовал в расходах на общесемейные нужды, в то время как другой супруг тратил почти все свои доходы, относящиеся по закону к общему имуществу, на содержание семьи, и в совместной собственности супругов не окажется мебели, бытовой техники, посуды и других необходимых вещей, а значит, и делить в неравных долях будет нечего, - в таких случаях возможно применение предусмотренных гл. 60 ГК РФ правил о возврате или возмещении стоимости неосновательного обогащения. То есть можно признать, что "супруг-рантье" неосновательно сберег за счет другого супруга свое имущество (а именно часть своих доходов и приобретений на эти доходы) и применить соответствующие правила. Кстати, в зарубежной литературе рассматривалось предложение применять нормы о неосновательном обогащении к требованиям лиц, состоявших в фактических брачных отношениях, о возврате своих денежных взносов для совместных приобретений <*>. А чтобы в подобных случаях не пришлось применять к отношениям между супругами нормы об ответственности за случайные недостачу или ухудшение неосновательно сбереженного имущества, о возмещении убытков, вызванных последующим изменением стоимости имущества, о возмещении неполученных доходов, о начислении процентов, о возмещении затрат на содержание и сохранение имущества (п. 2 ст. 1104, п. 1 ст. 1105, п. 1 и п. 2 ст. 1107, ст. 1108 ГК РФ), следует включить в Семейный кодекс положение, прямо предусматривающее возможность применения в рассматриваемых ситуациях правил гл. 60 ГК РФ, кроме перечисленных норм. Необходимо подчеркнуть, что неосновательно сбереженным может считаться только часть плодов и доходов от раздельного имущества: процентов по банковским вкладам, дивидендов по акциям, прибыли, распределенной обществом с ограниченной ответственностью между участниками общества, платы за сданную внаем квартиру, приплода породистых домашних животных и денег от продажи приплода <**> и т.п., - а также то, что приобретено за счет этих доходов. Только в этих пределах могут производиться соответствующие расчеты между супругами. Не следует относить к неосновательно сбереженному имуществу само личное имущество - источник дохода, равно как и средства, полученные от его реализации, и приобретенное на эти средства имущество.

--------------------------------

<*> Battes R. Nichteheliches Zusammenleben im Zivilrecht. Koeln, 1983, S. 65.

<**> Если, конечно, супруг не занимается предпринимательской деятельностью по разведению животных. Ведь в этом случае речь изначально идет не о поступлениях от личного имущества, а об общем имуществе супругов.

Отдельного рассмотрения требуют такие ситуации, встречающиеся в семьях с небольшим достатком, когда личное имущество супруга не приносит никаких плодов и доходов, но находится в длительном пользовании обоих супругов, всей семьи и составляет практически все имущество, находящееся в их пользовании. Лет тридцать назад такие ситуации можно было назвать типичными.

Речь в данном случае идет о расторжениях браков, существовавших на протяжении 15 - 20 лет. К этому времени обычно уже вполне складываются семейный быт, совместное домашнее хозяйство. Нередко до брака или в период брака в личную собственность одного из супругов поступает имущество, необходимое по своему назначению для пользования всеми членами семьи (например, гарнитуры мебели). Пользуясь этим имуществом многие годы, семья не приобретает подобных вещей за ненадобностью. В то же время второй супруг в период совместной жизни свой заработок тратит на повседневные общесемейные нужды: питание, одежду, туризм в период отпусков и др. Но, поскольку совместно нажитого имущества у этих супругов не оказывается, в случае раздела имущества один из них остается ни с чем. Как отмечает Л.Г. Кузнецова, при анализе указанных ситуаций напрашивается вывод о необходимости защиты интересов именно того супруга, который все свои средства и заработок тратил на содержание семьи. Она считает необходимым сформулировать норму о возможности признания личного имущества одного из супругов совместной собственностью, если будет установлено, что в период длительного состояния в браке второй супруг все свои средства тратил на общесемейные нужды (аналогичную норме о том, что личное имущество может быть признано совместной собственностью, если его стоимость существенно увеличилась в результате произведенных в течение брака вложений) <*>.

--------------------------------

<*> Кузнецова Л.Г. Указ. соч. С. 48 - 49.

Л.Г. Кузнецова приводит такой пример. Супруги Н. прожили в браке 20 лет. В первые годы совместной жизни они остались одни в трехкомнатной квартире после смерти родителей мужа. В порядке наследования мужу перешли от родителей хорошая мебель, ковры, дорогая посуда, книги. В годы совместной жизни супруги имущества, кроме вещей личного пользования, не приобретали, поскольку все необходимое уже имелось. Жена была более высокооплачиваемым специалистом, чем муж, и заработок обоих полностью тратился "на жизнь". При разрешении дела о расторжении брака и разделе имущества иск жены Н. оставлен без удовлетворения, поскольку имеющееся в пользовании семьи имущество получено мужем в порядке наследования, т.е. заслуживающие внимания интересы жены не были защищены.

В результате Л.Г. Кузнецова делает следующий вывод. С учетом всех нюансов возникающих в семье отношений было бы справедливым установить правовую возможность отнесения личного имущества, находящегося в длительном пользовании всей семьи, к совместной собственности супругов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не исключается при этом право суда отступить от равенства долей супругов в общем имуществе, увеличивая долю супруга, в личной собственности которого имущество ранее находилось <*>.

--------------------------------

<*> Кузнецова Л.Г. Указ. соч. С. 49.

Справедливость и целесообразность предложенного Л.Г. Кузнецовой решения вызывает сомнения. Если установить возможность признания личного имущества общим только потому, что оно длительное время находилось в общем пользовании, хотя бы и в силу своего бытового назначения, и что аналогичное имущество не приобреталось за ненадобностью, а получаемые доходы тратились исключительно на питание, одежду, лечение, отдых и т.п., то тем самым будет нарушена воля дарителя, последняя воля наследодателя (при наследовании по завещанию). Да и воля наследодателя при наследовании по закону тоже. Вряд ли собственник имущества, особенно дорогостоящего или представляющего для него большую неимущественную ценность, захочет, чтобы после его смерти у его сына, к которому имущество перейдет по наследству, часть наследственного имущества забрала при разводе жена сына, причем только потому, что сын с женой во время совместной жизни вместе пользовались этим имуществом и не покупали ничего подобного. Кроме того, такое решение вступило бы в противоречие с одним из основных принципов законного режима имущества супругов по российскому праву: то имущество каждого супруга, к приобретению (увеличению стоимости) которого другой супруг не имеет отношения, является раздельным.

Верным представляется другой подход. В случае если супруги состояли в браке продолжительное время и при этом совместно проживали и вели общее хозяйство, пользуясь личным имуществом одного из них и не приобретая аналогичного имущества из-за отсутствия необходимости, можно, не признавая за другим супругом права на личное имущество первого, применить нормы ГК РФ о неосновательном обогащении, как предложено выше. При этом неосновательно сбереженное будет определяться исходя из степени износа (амортизации) личного имущества. Таким образом, супруг-собственник должен будет передать другому супругу в натуре часть предметов домашнего обихода либо выплатить компенсацию на обзаведение. Разумеется, это возможно только тогда, когда заработок или иной доход супруга-несобственника целиком или преимущественно расходовался на содержание семьи, а супруг-собственник в содержании семьи не участвовал или его участие было незначительным.

Можно предложить и еще один вариант решения проблемы, рассчитанный на случаи, когда оба супруга должным образом принимали участие в несении семейных расходов, и потому о неосновательном сбережении имущества речи быть не может. Однако, во-первых, этот вариант потребует внесения существенных изменений в Семейный кодекс, во-вторых, он находится не в сфере правоотношений собственности супругов, а в сфере отношений, являющихся предметом семейного права. Суть этого варианта заключается в том, чтобы предоставить право требовать от супруга-собственника алиментов трудоспособному супругу, который стал нуждающимся в результате расторжения брака вследствие того, что в период пребывания в браке большую часть своего заработка тратил на общесемейные нужды, личного имущества не имеет, а общее имущество супругами не приобреталось. Естественно, обязанность по предоставлению алиментов должна быть ограничена коротким сроком, ведь такие алименты будут представлять собой не что иное, как средства на обзаведение. При этом, разумеется, предпочтительно установление алиментов не в денежной сумме, а в виде предоставления имущества. Кстати, следует отметить, что, как указывает О.А. Хазова, "для буржуазного семейного права не характерно привычное для нас четкое разграничение между алиментами как средством материального обеспечения нуждающегося супруга и разделом семейного имущества. При определении имущественных последствий развода раздел принадлежащего супругам имущества может возникнуть в качестве самостоятельного вопроса и получить соответствующее, независимое от проблем предоставления содержания решение. В то же время возможно, что перераспределение имущества супругов используется как альтернативный вид материального обеспечения и дополняет или заменяет выплату содержания" <*>.

--------------------------------

<*> Хазова О.А. Указ. соч. С. 148 - 149.

Интерес ученых вызвали и такие ситуации, когда у каждого супруга до брака имелись в собственности вещи одинакового бытового назначения. Раньше, во времена негативного отношения со стороны государства к извлечению "нетрудовых доходов", в том числе от сдачи имущества внаем, супруги обычно договаривались об отчуждении одной из одинаковых вещей, а вырученные от ее реализации деньги тратили на общесемейные нужды. Возможно такое и сейчас. При этом обычно супруги не прибегают к оформлению состоявшегося соглашения о том, что оставленная в семье вещь будет в дальнейшем относиться к их совместной собственности. В литературе было высказано мнение, что требовать от них такого оформления нереально и потому несправедливо при разделе имущества считать оставшуюся в семье вещь личной собственностью одного супруга. Исходя из этих соображений, было бы обоснованным дополнить брачно-семейное законодательство следующим правилом: в подобных ситуациях оставленная в семье вещь может быть отнесена к совместному имуществу. Тем самым будет презюмироваться наличие соответствующего соглашения. Отмечено, что предлагаемый подход к разрешению вопроса был воспринят судебной практикой <*>. Судебная практика идет по пути признания общим имуществом вещей, приобретенных до брака одним из супругов, если аналогичное имущество другого супруга было реализовано при совместной жизни, а средства, вырученные от реализации, потрачены на общесемейные нужды <**>.

--------------------------------

<*> Кузнецова Л.Г. Указ. соч. С. 48.

<**> Никитина В.П. Имущество супругов. С. 28 - 29.

Представляется, что избранный судебной практикой путь неверен. Именно поэтому данный вопрос и не получил положительного разрешения в семейном законодательстве, несмотря на выраженные в литературе сожаления <*>. Можно и должно требовать, чтобы супруги оформляли соглашение о передаче в совместную собственность вещи, принадлежащей одному из них, взамен на реализацию для общих нужд однотипной вещи, принадлежащей другому. Если, конечно, такое соглашение действительно достигнуто. Установление презумпции передачи раздельного имущества в общую собственность нецелесообразно, так как откроет широкие возможности для злоупотреблений. Например, один из супругов сможет продать лично ему принадлежащий автомобиль специально для того, чтобы приобрести право на автомашину, являющуюся раздельной собственностью другого супруга; ведь предполагается, что супругами по обоюдному согласию принято решение реализовать машину первого и обратить в общую собственность машину второго.

--------------------------------

<*> Там же. С. 29.

Исключение должно быть сделано только в одном случае.

В период действия ст. ст. 106, 107, 108 ГК РСФСР 1964 г. у совместно проживающих супругов в собственности мог быть только один жилой дом, принадлежащий на праве личной собственности одному из них или находящийся в их общей собственности, либо только одна квартира в многоквартирном доме жилищно-строительного кооператива; если в их собственности оказывалось более одного дома или одной квартиры, они должны были оставить в своей собственности один из этих домов (квартир) и произвести отчуждение остальных.

В связи с этим следует поддержать высказанное в литературе мнение о необходимости распространения режима общей совместной собственности на жилой дом, принадлежащий одному из супругов и оставшийся в пользовании семьи, если жилой дом второго был продан при совместной жизни и деньги израсходованы в общих интересах. Думается, этот вопрос действительно нужно решить нормативно <*>, путем внесения соответствующего дополнения в п. 6 ст. 169 Семейного кодекса. Это необходимо в связи с тем, что вопрос о правовом положении такого жилого помещения является актуальным и в настоящее время, при прекращении брака смертью одного из супругов и наследовании его имущества, когда сначала требуется определить и выделить долю пережившего супруга в общем супружеском имуществе.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 29; Она же. Правовые проблемы регулирования имущественных отношений в советской семье: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. С. 20.

§ 4. Вопросы отнесения отдельных объектов

гражданских прав к имуществу супругов

В последнее время за рубежом широко обсуждается вопрос о признании в качестве объекта права общей собственности супругов профессионального уровня или уровня образования одного из них. Этот же вопрос ставится и в отношении движимого имущества, получившего обобщенное название "доходы от карьеры" ("career assets") и включающего профессиональную квалификацию, образовательный уровень, профессиональный опыт и деловую репутацию супругов. Речь, конечно, идет не об образовательном или профессиональном уровнях как таковых, а об общих средствах супругов, использованных одним из них для получения образования или повышения профессиональной квалификации <*>, а также о доходах, полученных этим супругом от трудовой или иной деятельности, для которой была необходима полученная квалификация. В зарубежной науке высказываются различные суждения на этот счет; отсутствует единообразие и в судебной практике по делам такого рода. С одной стороны, сам по себе образовательный уровень не может признаваться имуществом. Он неотделим от самого субъекта, не подлежит цедированию или передаче по наследству и, в целом, не поддается точной оценке. С другой стороны, на обучение одного из супругов были потрачены средства, относящиеся к общему супружескому имуществу, причем они, как правило, выражаются в совершенно конкретной и притом немалой сумме <**>. Кроме того, после отказа в ряде регионов, например части штатов США, от использования принципа вины в разводе при разделе имущества бывших супругов в невыгодное положение оказались поставлены жены, невиновные в распаде семьи, пожертвовавшие карьерой для ведения домашнего хозяйства. И именно в связи с этим было предложено учитывать в массе имущества супругов, подлежащего разделу, такую неимущественную ценность, как профессиональная квалификация, обусловливающая возможность получения доходов. Ведь тем самым цель - защита невиновного малообеспеченного супруга - будет достигнута полнее, чем путем учета при разделе имущества супругов, на ком лежит вина в разводе, поскольку, во-первых, возможен оговор, а во-вторых, к женам, их поведению традиционно предъявляются повышенные требования <***>.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 172 - 173.

<**> Там же. С. 173.

<***> Bradford L. The counterrevolution: a critique of recent proposals to reform no-fault divorse laws // Stanford laws rev. 1997. Vol. 49, N 3. P. 607 - 636 (цит. по: РЖ. 1998. N 1. С. 167 - 171, Е.Г. Афанасьева).

В современных условиях, когда в России получило распространение платное образование, можно с известной долей уверенности прогнозировать появление в недалеком будущем подобных споров и в отечественной судебной практике. Следует согласиться с мнением И.В. Жилинковой: учет сделанных за счет общих средств вложений в образование одного из супругов, в принципе, допустим. При этом необходимо, конечно, принимать во внимание все обстоятельства: общий уровень доходов супругов, направления использования общих средств и т.д. Ведь не исключена, например, возможность, что супруги использовали общие средства для получения одним из них образования и обеспечения отдыха (путешествий) другого <1>. Вместе с тем высказывания данного автора по этому вопросу нуждаются в некоторой корректировке. Так, она считает допустимым учет произведенных из общих средств вложений в образование супруга, "хотя вряд ли можно рассматривать профессиональный уровень или образование в качестве объектов права собственности супругов" <2>, а среди обстоятельств, которые необходимо при этом учитывать, называет "возможность удовлетворения интересов другого супруга за счет иного ИМУЩЕСТВА" <3> (выделено мной. - А.С.). Соглашаясь принципиально с возможностью учета вложений в обучение, необходимо отметить следующее. Профессиональная квалификация, опыт, уровень образования не являются имуществом, по крайнем мере по российскому законодательству (ст. 128 ГК РФ). Они могут считаться лишь нематериальными благами (ст. 150 ГК РФ) <4>. Поэтому о включении таких объектов в имущество супругов по правилам Семейного кодекса РФ не может быть и речи. Ведь не относится же к имуществу сама работа, выполняемая по трудовому или гражданско-правовому договору, вознаграждение за которую является общим имуществом, если оно получено в браке (это уже было отмечено ранее). Следовательно, невозможно произвести раздел таких объектов при разделе общего имущества супругов, оставив их и доходы от них одному супругу и удовлетворив интересы другого за счет иного имущества.

--------------------------------

<1> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 173 - 174.

<2> Там же. С. 173.

<3> Там же.

<4> Хотя их и трудно назвать принадлежащими гражданину от рождения или в силу закона.

Что касается механизма учета вложений в образование или повышение квалификации одного из супругов, сделанных за счет общих супружеских средств или средств другого супруга, то здесь возможны два варианта:

1) если удалось оценить, какую часть доходов от трудовой, интеллектуальной, предпринимательской деятельности супруг стал получать именно в результате получения образования, повышения квалификации, то можно, руководствуясь п. 2 ст. 39 Семейного кодекса, отступить от равенства долей супругов в их общем имуществе и присудить другому супругу эту часть доходов или приобретенных на них вещей, вкладов и т.д.;

2) если подобная оценка является невозможной, и притом один супруг, получивший образование, стал высокооплачиваемым специалистом, а другой, имеющий низкую квалификацию и приложивший все силы для профессионального роста первого, в результате развода остается без достаточных средств к существованию, то в целях справедливой защиты интересов можно вынести основанное на семейном праве решение об участии последнего в доходах первого - решение о взыскании алиментов. Например, законодательством Германии предусмотрено взыскание средств на содержание бывшего супруга, который в ожидании брака или во время брака не начал или прервал обучение, до получения им соответствующего образования, включая повышение квалификации и переобучение <*>.

--------------------------------

<*> Buergerliches Gesetzbuch. Muenchen, 1996. S. 391.

Не исключено, что в будущем могут возникнуть споры об учете подобным же образом не только профессионального, но и, например, жизненного опыта одного из супругов, сметки, благодаря которым он рачительно ведет домашнее хозяйство, делая тем самым значительный вклад в сбережение общего имущества.

Отдельно следует остановиться на таком объекте, как деловая репутация супругов, который наряду с профессиональным и образовательным уровнями относят к "доходам от карьеры". Зарубежной практике последних лет известны споры, возникающие по поводу данного объекта. Его принято обозначать английским словом "goodwill" ("гудвилл"). Это собирательное понятие для репутации, деловых связей, клиентуры, товарного знака, обычно употребляемое применительно к юридическому лицу, но используемое и при разрешении супружеских споров в случаях, когда супруг или супруги имеют профессиональную практику. Эти лица также приобретают деловую репутацию, имеющую немалую ценность. С учетом этого в судебной практике возникли споры о разделе имущества супругов, в которых гудвилл указывается в качестве объекта, подлежащего разделу <*>.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 172, 174.

Разумеется, по российскому законодательству деловая репутация супруга-предпринимателя не может признаваться объектом права собственности, да и вообще частью имущества - это нематериальное благо (ст. 150 ГК РФ). Деловые связи и клиентуру тоже, естественно, нельзя разделить между супругами, кроме, пожалуй, раздела сфер их деятельности и влияния в соответствии с Законом РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" <*>. Возможен лишь учет вложения совместного труда супругов (когда они имеют общую врачебную или адвокатскую практику, вместе заняты определенной творческой деятельностью, промыслом и т.п.) в деловую репутацию одного из них, результатом чего является рост его доходов. Вложения в деловую репутацию возможны и в денежной форме, например, своевременное погашение долгов за счет общих средств или средств другого супруга; данные вложения также могут быть учтены. Такой учет нужно производить аналогично учету вложений в образование и повышение квалификации, как предложено выше.

--------------------------------

<*> Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 16. Ст. 499.

По-иному обстоит дело с таким элементом гудвилла, как товарный знак. Средства индивидуализации продукции, выполняемых работ, услуг (товарный знак, знак обслуживания и т.п. <*>) приравниваются к результатам интеллектуальной деятельности и являются объектом исключительных прав на их использование (ст. 138 ГК РФ) <**>. Такие права представляют собой имущественные права, а значит, относятся к имуществу и, следовательно, могут входить в состав имущества супругов, общего или раздельного, в зависимости от конкретных обстоятельств приобретения таких прав. К общему имуществу они могут быть отнесены, например, в тех случаях, когда супруги вместе, не создавая при этом юридического лица, производят определенную продукцию, выполняют работы, оказывают услуги.

--------------------------------

<*> См.: Закон РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров" (Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. N 42. Ст. 2322).

<**> Даже если сам товарный знак как изображение не является произведением в смысле авторского права.

§ 5. Содержание права собственности супругов

на их имущество

Как известно, согласно российскому законодательству (ст. 209 ГК РФ) и правовой доктрине <*> содержание права собственности составляют принадлежащие собственнику права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Не является исключением и право собственности супругов - как каждого из них на его раздельное имущество, так и их обоих на общее имущество.

--------------------------------

<*> См., например: Грибанов В.П. (в соавт. с Е.А. Сухановым). Собственность и ее правовые формы // Гражданское право: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. Т. 1. М., 1993. С. 202 - 203.

Здесь еще раз необходимо подчеркнуть, что понятие "собственность" употребляется с известной долей условности, затем чтобы подчеркнуть характер прав супругов на их имущество. Таким образом, это понятие распространяется в том числе и на имущественные права - вклады, доли, паи и др.

Режим совместной собственности предполагает наличие у супругов равных прав владения, пользования и распоряжения общим имуществом. Ранее это закреплялось в ч. 1 ст. 20 КоБС. В соответствии с п. 1 ст. 35 Семейного кодекса супруги осуществляют владение, пользование и распоряжение общим имуществом по обоюдному согласию. Эта норма также отражает равноправие супругов применительно к их общему имуществу и вместе с тем свидетельствует о построении правоотношений собственности супругов на началах эквивалентности. Кроме того, данная норма закрепила господствующее в литературе мнение: оба супруга в одинаковом объеме считаются собственниками всего общего имущества, но равенство прав супругов исключает произвольное, единоличное распоряжение всем имуществом одним из супругов. Конечно, интересы другого супруга, ущемленные сделкой, которую он сам не совершал, могут быть удовлетворены при разделе общего имущества, но компенсация возможна, только если у супругов сохранилось какое-то имущество, а его ведь может и не быть <*>.

--------------------------------

<*> Обзор мнений по данному вопросу см.: Никитина В.П. Имущество супругов. С. 46 - 49.

Разумеется, большинство сделок с третьими лицами по распоряжению общим имуществом совершается не обоими супругами совместно, ведь это практически невозможно, а тем или иным из них в отдельности. Однако сделки, совершаемые одним из супругов в отношении имущества, подчиняющегося режиму совместной собственности, отличаются рядом особенностей. Здесь "переплетаются интересы добросовестного контрагента, вступающего в сделку с одним из супругов, и интересы второго супруга, не участвующего в сделке непосредственно" <*>.

--------------------------------

<*> Ершова Н.М. Семья и право // Советское государство и право. 1977. N 2. С. 41.

При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом предполагается, что он действует с согласия другого супруга (п. 2 ст. 35 Семейного кодекса), иными словами, закон устанавливает презумпцию взаимного согласия супругов на распоряжение их общим имуществом. Эта норма действующего семейного законодательства закрепила ранее сложившееся правило, вытекавшее из вышеуказанного положения КоБС о равенстве прав супругов по владению, пользованию и распоряжению их общим имуществом. Такая презумпция признана необходимой в интересах устойчивости гражданского оборота, защиты интересов добросовестных контрагентов. Поскольку брак основан на взаимном доверии, общности супружеских интересов, нельзя каждый раз требовать от третьего лица, чтобы оно удостоверялось в наличии согласованности действий супругов, заключая сделку с одним из них. Неверно было бы заранее ставить под сомнение правомочность одного из супругов распоряжаться общим имуществом путем заключения дозволенных законом сделок и всякий раз требовать предъявления согласия (доверенности) другого супруга. Подобное требование не только поставило бы оборот в очень тяжелое положение, но и в большинстве случаев было бы практически неосуществимо. Вступая в договорные отношения с тем, кто состоит в браке, вполне естественно предполагать, что он согласовал свои действия со своим супругом, иными словами, исходить из того, что в распорядительной сделке одного супруга имеется волеизъявление другого супруга <*>. Главная задача специального правового регулирования отношений общей собственности традиционно заключается в том, чтобы создать у третьих лиц видимость единства субъекта - носителя права общей собственности <**>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 45; Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 85 - 86; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 51; Никитина В.П. Указ. соч. С. 49 - 50; Пергамент А.И. Указ. соч. С. 22; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 47; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 96; Свердлов Г.М. Указ. соч. С. 174.

<**> Белов В.А. Право общей собственности // Законодательство. 2002. N 11. С. 27.

Конечно, презумпция согласия супруга на совершение сделки по распоряжению общим имуществом не всегда соответствует действительности и может быть опровергнута, ведь это не более чем предположение <*>, и тогда возникает вопрос о признании такой сделки недействительной. В интересах стабильности гражданского оборота п. 2 ст. 35 Семейного кодекса устанавливает, что сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии супруга на совершение данной сделки. Следовательно, такая сделка является оспоримой. При этом невозможно полностью согласиться с утверждением М.Г. Масевич, что такая сделка является оспоримой с правовыми последствиями, установленными ст. 174 ГК РФ для сделки, совершенной с превышением полномочий <**>. Разумеется, такая сделка является именно оспоримой, а не ничтожной, раз законом предусмотрено, что она недействительна в силу признания ее таковой судом (п. 1 ст. 166 ГК РФ). И последствия ее недействительности такие же, как и последствия недействительности любой другой оспоримой сделки, в том числе сделки, недействительной по основаниям превышения полномочий. Но последствия недействительности сделки установлены ст. 167, а не ст. 174 ГК РФ. Статья 174 устанавливает лишь основание недействительности сделки. Основание это - не любое превышение полномочий, а лишь выход за пределы полномочий, ограниченных договором либо учредительными документами. Поэтому сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом, признается недействительной из-за отсутствия согласия другого супруга, если другая сторона в сделке знала или должна была знать о несогласии, не как совершенная с превышением полномочий, а как не соответствующая требованиям закона (ст. 168 ГК РФ), поскольку она не соответствует требованиям п. 1 ст. 35 Семейного кодекса. Каждая из сторон по сделке должна возвратить другой все полученное в натуре, а в случае невозможности - возместить стоимость полученного в деньгах (ст. 167 ГК РФ). Согласно ст. 181 ГК РФ супруг, несогласный с совершением сделки, может предъявить иск о признании сделки недействительной в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о ее совершении без его согласия.

--------------------------------

<*> "Брачно-семейные связи, которые могут быть подвергнуты положительному правовому воздействию, обычно урегулированы лишь в самом общем виде, в узловых моментах. Их глубоко личный, во многом интимный характер ограничивает возможность установления имеющих юридическое значение фактов со всей определенностью и бесспорностью... Поэтому семейное право допускает установление некоторых фактов с известной степенью их предположительности..." (Качур Н.Ф. Презумпции и фикции в механизме семейно-правового регулирования // Проблемы совершенствования гражданско-правового регулирования / Под ред. В.Ф. Воловича, Б.Л. Хаскельберга, В.Н. Щеглова. Томск, 1991. С. 116 - 117).

<**> Масевич М.Г. Указ. соч. С. 132.

Как видно из нормы п. 2 ст. 35 Семейного кодекса, сделка по распоряжению общим имуществом, совершенная без согласия не участвовавшего в ней супруга, может быть признана недействительной по его иску в случае недобросовестности контрагента супруга, совершившего сделку. Разумеется, в тех случаях, когда третьему лицу было известно или по всем обстоятельствам дела должно было быть известно о наличии брака и об отсутствии согласия другого супруга или даже о наличии его возражений против данной сделки, оно не может ссылаться на презумпцию согласия. В этом все авторы едины <*>. Будет нелишним привести в связи с этим хрестоматийный пример: суд признал недействительным договор купли-продажи коровы, которую муж продал без согласия жены, в то время как жена находилась в больнице, поскольку все село знало, что жена возражала против продажи коровы, и покупатель не мог не знать об этом <**>. Аналогичный пример приводит В.П. Никитина: Кировский районный народный суд г. Саратова признал недействительным договор, по которому К. продал соседке по квартире холодильник, так как в суде было установлено, что жена продавца возражала против продажи и на этой почве между супругами происходили ссоры в присутствии покупательницы <***>.

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 45 - 46; Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 87; Никитина В.П. Указ. соч. С. 50; Пергамент А.И. Указ. соч. С. 22; Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 47; Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 96; Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 25.

<**> Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1967. С. 96; Пергамент А.И. Указ. соч. С. 22; Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 87; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 52.

<***> Никитина В.П. Указ. соч. С. 50.

Можно привести и более современный пример. Так, в 1995 г. Воробьев продал Барановскому по нотариально удостоверенному договору недостроенный гараж, строительство которого начал вместе с женой на отведенном ему в установленном порядке земельном участке. Воробьева обратилась в суд с иском к своему мужу и к Барановскому о признании договора недействительным, ссылаясь на то, что гараж является совместно нажитым имуществом, однако муж распорядился им без ее уведомления и согласия, о чем было известно покупателю. Кроме того, она указала на то, что Воробьев при заключении договора находился в состоянии алкогольной зависимости и это вынудило его при отсутствии денег продать гараж по цене ниже его действительной стоимости. Суд отказал в иске, руководствуясь равенством прав супругов по владению, пользованию и распоряжению общим имуществом; действия одного супруга по распоряжению общим имуществом считаются совершенными с согласия другого супруга. Решение суда первой инстанции было оставлено без изменения областным судом. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ все судебные постановления по делу отменила, поскольку покупатель Барановский (другая сторона в сделке) знал о несогласии истицы на продажу гаража. Нотариусу стороны сделки представили заявление, что у Воробьева жены нет, хотя Барановский был знаком с семьей Воробьевых. Кроме того, Барановский не отрицал, что ему было известно о том, что Воробьев злоупотреблял алкоголем <*>.

--------------------------------

<*> Законность. 1997. N 6. С. 58 - 59.

В связи с тем что существенные перемены в экономической сфере нашего государства обогатили перечень совместного имущества <1>, особый интерес вызывают сделки, совершаемые одним из супругов по распоряжению акциями, долями в уставных капиталах коммерческих организаций, предприятиями и их частями (применительно к индивидуальным (частным) предприятиям - имуществом предприятий). К. обратилась в суд с иском к ИЧП "КВТ", ЗАО "АНВиК" и Л. о признании недействительным договора купли-продажи цеха пенополиуретановой изоляции труб от 25 июля 1994 г., а также признании недействительными последующих договоров купли-продажи цеха. Свои требования она мотивировала тем, что при заключении договора купли-продажи цеха между названными организациями не было получено ее согласия как супруги учредителя ИЧП "КВТ" - В. на распоряжение общим имуществом. Последующие сделки К. считала недействительными, так как руководитель ЗАО "АНВиК", зная, что спор в отношении данного имущества находится в суде, распорядился им. Решением Нижневартовского городского суда от 17 апреля 1998 г. (оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа) незавершенный строительством упомянутый цех признан общей совместной собственностью К. и В., договор купли-продажи цеха от 25 июля 1994 г. между ИЧП "КВТ" и "АНВиК" признан недействительным, также признан недействительным с применением двухсторонней реституции договор купли-продажи цеха от 3 апреля 1997 г. между ЗАО "АНВиК" и Л. Суд исходил из того, что владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по их обоюдному согласию, поэтому согласие супруги учредителя и руководителя ИЧП "КВТ" было необходимо для совершения сделки. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 15 июня 2001 г. судебные постановления отменила по следующим основаниям. Поскольку сделка по продаже спорного имущества совершена в июле 1994 г., суд должен был руководствоваться действовавшим на тот период законодательством. Порядок образования предприятий и предпринимательская деятельность регулировались специальным нормативным актом - Законом РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности" <2>. Согласно п. 1 ст. 8 этого Закона индивидуальным предприятием является предприятие, принадлежащее гражданину на праве собственности или членам его семьи на праве долевой собственности, если иное не предусмотрено договором между ними. Таким образом, индивидуальное предприятие могло находиться в единоличной собственности. ИЧП "КВТ" было учреждено гражданином В. единолично, на момент совершения оспариваемой сделки изменения в учредительные документы в части количества участников предприятия не вносились; К. участником предприятия не являлась, поэтому ее согласия на совершение оспариваемой сделки не требовалось. В силу действовавших на тот период Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик <3> (п. 1 ст. 11) юридическим лицом признается организация, которая имеет в собственности, полном хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество, отвечает по своим обязательствам этим имуществом и выступает в суде, арбитражном и третейском суде от своего имени <4>. ИЧП "КВТ" в соответствии с его уставом является юридическим лицом. На основании ст. 14 Основ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы <5>. Как видно из материалов дела и содержания оспариваемого договора купли-продажи от 25 июля 1994 г., он был заключен между юридическими лицами; от имени ИЧП "КВТ" договор был подписан В. как директором предприятия, который руководствовался положениями устава предприятия. Из учредительных документов ИЧП "КВТ" и других материалов дела не усматривалось выполнение истицей (К.) функций органа данного юридического лица, поэтому ее согласия на совершение оспариваемой сделки не требовалось. Если предприятие создано во время брака и с использованием совместной собственности супругов, то истица имеет равное с супругом право собственности на доходы, полученные от деятельности ИЧП "КВТ", а не право собственности на имущество предприятия <6>. Таким образом, в данном конкретном случае не идет речь о презумпции супружеского согласия и не имеет значения, знал ли руководитель ЗАО "АНВиК" при покупке цеха и его дальнейшей реализации о возражениях супруги директора организации-контрагента. Имущественные интересы супруги в подобной ситуации, т.е. при отчуждении без ее согласия имущества, образованного за счет совместной собственности (доли в уставном капитале коммерческой организации, части предприятия и т.п.) и приносившего значительные доходы, поступавшие в общую собственность, могут быть защищены не путем признания сделки недействительной, а путем увеличения ее доли при разделе общего имущества супругов (п. 2 ст. 39 Семейного кодекса), как было указано ранее в настоящей главе.

--------------------------------

<1> Нечаева А.М. Указ. соч. С. 125.

<2> Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1990. N 30. Ст. 418.

<3> Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. N 26. Ст. 733.

<4> Практически аналогичное определение юридического лица содержится в действующем законодательстве (п. 1 ст. 48 ГК РФ).

<5> То же предусмотрено и в действующем законодательстве (п. 1 ст. 53 ГК РФ).

<6> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 2. С. 10 - 11.

В литературе высказана, однако, точка зрения о необходимости ограничения сферы применения презумпции согласия супругов на совершение сделки по распоряжению общим имуществом. Так, по мнению Е.А. Чефрановой, в современных условиях, когда почти половина заключаемых браков в стране расторгается, вряд ли разумно исходить из предположения, что супруг, совершающий сделку, действует с согласия другого супруга, и законодательно закреплять право каждого супруга самостоятельно совершать сделки по поводу общего имущества. Сложившаяся на протяжении десятков лет практика сделала предположение, в силу которого действия одного супруга по распоряжению общим имуществом считаются одновременно и действиями другого супруга, их совместными, согласованными действиями, легко опровержимыми. Якобы направленная на обеспечение устойчивости гражданского оборота и защиту интересов его участников презумпция на деле зачастую приводила лишь к неопределенности и нестабильности гражданских правоотношений, попранию интересов третьих лиц, добросовестных приобретателей. А коль скоро это так, то взаимное согласие может просто предполагаться лишь тогда, когда сделки не выходят за рамки обычного ведения домашнего хозяйства <*>. Н.М. Ершова также указывает, что устойчивость гражданского оборота и интересы его участников (граждан и организаций) диктуют необходимость исходить из взаимного согласия супругов в сфере распоряжения совместным имуществом, если соответствующие распорядительные сделки совершаются в обычных рамках ведения домашнего хозяйства <**>. В этих случаях, даже если супруг, совершая сделку, действует не в интересах семьи, приходится исходить из первенства интересов добросовестного приобретателя и для гарантии его прав сознательно идти на риск ущемления имущественных интересов другого супруга <***>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. С. 69 - 71.

<**> Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 86; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 51.

<***> Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 86.

Признавая обоснованность такого подхода жизненными реалиями, нельзя не отметить, что на практике невозможно однозначно определить, какие именно сделки совершаются в рамках обычного ведения домашнего хозяйства. М.О. Рейхель считает правильным отказываться от презумпции согласия другого супруга в тех случаях, например, когда производится отчуждение всей принадлежащей супругам обстановки <1>. Но, как верно отмечает Н.В. Рабинович, в подобных случаях нельзя возлагать на третье лицо обязанность проверки того, продается ли действительно вся обстановка (тем более что она может быть продана и по частям), согласен ли на это другой супруг и т.д. <2>. В то же время, не возлагая на приобретателя обязанность проверять, вся ли обстановка продается, следует согласиться с К.А. Граве: из общего правила о презумпции согласия другого супруга на сделку по отчуждению может быть сделано исключение в зависимости как от особенностей той или иной конкретной сделки, так и от возможных особенностей условий, на которых эти сделки совершаются. Если сделка явно выходит за пределы обычных сделок, нормально совершаемых в семье (например, продажа одним из супругов всей домашней обстановки <3>, продажа за бесценок дорогостоящих вещей, в особенности если они имеют своим назначением обслуживание другого супруга), то едва ли можно безоговорочно распространять на такие случаи правило о презумпции согласия другого супруга <4>. Тем более что в зарубежном (германском) законодательстве имеются ограничения на распоряжение домашней обстановкой; это будет рассмотрено далее в настоящей работе.

--------------------------------

<1> Рейхель М.О. Указ. соч. С. 121 - 122.

<2> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 48.

<3> Разумеется, если контрагенту супруга известно или по обстоятельствам должно быть известно, что продается вся обстановка.

<4> Граве К.А. Указ. соч. С. 46.

Заслуживает внимания и мнение Н.В. Рабинович о том, что нельзя исходить из презумпции согласия, когда речь идет о сделках безвозмездных, о дарениях. Лицо, получающее дар от одного из супругов, может не проверять, имелось ли согласие другого супруга; тем не менее оно должно быть готово к тому, что другой супруг будет оспаривать дарение, состоявшееся без его согласия, и требовать возвращения дара в натуре <1>. Правда, В.П. Никитина отмечает, что эта точка зрения - наличие презумпции согласия при совершении возмездных сделок и ее отсутствие при совершении безвозмездных, так как в первом случае имущество супругов пополняется соответствующим эквивалентом и этим обеспечиваются интересы супруга, - не была воспринята судебной практикой и не нашла последователей в литературе <2>. Однако необходимо отметить, что в судебной практике все же есть случаи признания недействительными сделок и других актов по безвозмездной передаче одним из супругов общего имущества третьему лицу без согласия другого супруга именно по мотиву отсутствия такого согласия, без указания на то, знал ли приобретатель об отсутствии согласия. Причем речь идет о решениях, принятых до введения в действие Семейного кодекса РФ, в период, когда выраженное в определенной форме согласие супруга на распоряжение любой недвижимостью еще не требовалось (данная норма Семейного кодекса будет рассмотрена чуть ниже). Ведь встречаются такие ситуации, когда один из супругов вопреки воле другого и в ущерб его интересам, за его счет распоряжается общим имуществом в пользу своих родственников, например детей от предыдущего брака. Это даже можно в какой-то мере назвать вполне естественным. Митрохин А.И., состоявший в браке с Исаевой, был принят в члены садоводческого товарищества "Загорье". Спустя пять лет он обратился в правление садоводческого товарищества с просьбой переоформить участок на своего сына от первого брака Митрохина А.А., ссылаясь на свой возраст и инвалидность, которые не дают ему возможности участвовать в деятельности товарищества. Переоформление состоялось. После смерти Митрохина А.И. суд в 1990 г. по иску Исаевой признал решение правления о передаче участка недействительным, так как это было сделано без согласия Исаевой, которое не испрашивалось <3>. Решением суда от 29 ноября 1995 г. признаны недействительными сделка по передаче членом садоводческого товарищества С. своей дочери К. земельного участка и решение общего собрания членов садоводческого товарищества о приеме ее в члены товарищества <4>. Е.А. Чефранова утверждает, что имущество, принадлежащее супругам на праве совместной собственности, не может быть подарено одним из них без согласия другого. При нарушении этого условия совершенный договор может быть признан судом недействительным <5>. К сожалению, данное утверждение может быть расценено лишь как поддержка указанного мнения Н.В. Рабинович, поскольку нормативно это четко не закреплено. Согласно п. 2 ст. 576 ГК РФ, дарение имущества, находящегося в общей совместной собственности, допускается по согласию всех участников совместной собственности с соблюдением правил ст. 253 ГК РФ. Но, как уже отмечалось выше, согласно п. 2 ст. 35 Семейного кодекса, любая сделка по распоряжению общим имуществом, совершенная одним супругом без согласия другого, если другая сторона в сделке знала или должна была знать об отсутствии согласия, может быть признана недействительной как не соответствующая требованиям закона, а именно п. 1 ст. 35 Семейного кодекса. Никаких специальных положений относительно дарения Семейный кодекс не содержит. Презумпцию согласия участников совместной собственности на распоряжение общим имуществом независимо от возмездности или безвозмездности такого распоряжения устанавливает и ст. 253 ГК РФ.

--------------------------------

<1> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 48.

<2> Никитина В.П. Указ. соч. С. 50.

<3> Семейное законодательство. М., 2001. С. 449 - 452.

<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 12. С. 13.

<5> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 28.

В свете изложенного представляется целесообразным не просто поддержать указанное мнение Н.В. Рабинович и приведенное мнение К.А. Граве, Н.М. Ершовой, Е.А. Чефрановой, но и внести соответствующие изменения в пункт 2 статьи 35 Семейного кодекса о неприменении презумпции согласия к безвозмездным сделкам и сделкам, явно выходящим за пределы нормально совершаемых в рамках ведения домашнего хозяйства, в зависимости от особенностей самих сделок и условий их совершения - по отчуждению всей домашней обстановки, по отчуждению дорогостоящих вещей по невысокой цене или в обмен на неравноценное имущество, по отчуждению одним супругом вещей, имеющих своим назначением обслуживание другого супруга, и т.д. Это позволит защитить интересы супруга, не участвующего в сделке непосредственно, от злоупотреблений со стороны другого супруга.

В литературе отмечается, что даже в тех случаях, когда сделку, совершенную одним из супругов без истинного согласия другого супруга, нельзя признать недействительной вследствие презумпции супружеского согласия и добросовестности контрагента, существует возможность возвратить отчужденное имущество в семью. Оба супруга обладают не только равными, но и полными правомочиями владения, пользования и распоряжения имуществом, входящим в их совместную собственность. Поэтому оба они и каждый из них в отдельности имеют право на истребование вещи и от добросовестного приобретателя по основаниям, предусмотренным ГК. Такой вывод ни в коей мере не умаляет значения предполагаемого взаимного согласия супругов. Но это уже дело суда - разобраться в конкретных обстоятельствах того или иного дела и установить, кому следует отдать предпочтение - добросовестному приобретателю или супругу, интересы которого ущемлены. В этом плане представляет интерес Постановление Президиума Верховного Суда РСФСР по делу о восстановлении нарушенных прав собственности Жильцовой. Как и в приведенных выше примерах с садовыми участками, дело рассматривалось в период, когда выраженное в определенной форме согласие супруга на распоряжение любой недвижимостью еще не требовалось. Супругами Жильцовыми была возведена дача, однако впоследствии Жильцов передал дачу на баланс ДСК "Чайка", что не было известно его жене. Поскольку по делу было установлено, что спорная дача выбыла из владения Жильцовой вопреки ее воле, суд не признал основательным довод, что ДСК "Чайка" является добросовестным приобретателем <*>. Однако такая позиция представляется сомнительной с точки зрения содержания ст. 302 ГК РФ, ст. 152 ГК РСФСР 1964 г. В этих статьях говорится об истребовании имущества, приобретенного у лица, которое не имело права его отчуждать, тогда как каждый супруг имеет право отчуждать общее имущество, хотя бы только и по обоюдному согласию супругов, ведь это согласие предполагается (иначе презумпция согласия просто сводится на нет). Вероятно, суд в данном случае отдал предпочтение интересам супруги, а не приобретателя потому, что приобретателем выступал кооператив, к тому же передача на баланс кооператива представляла собой безвозмездную сделку, и, если бы имела место передача права собственности не общественной организации, а гражданину, который не знал и не должен был знать об отсутствии согласия Жильцовой, суд не применил бы ст. 152 ГК РСФСР. Необходимо также учитывать, что Конституционный Суд РФ 21 апреля 2003 г. принял Постановление N 6-П <**>, посвященное применению последствий недействительности сделки в форме реституции (п. 1 и п. 2 ст. 167 ГК РФ) и истребованию имущества от добросовестного приобретателя (ст. 302 ГК РФ). Согласно данному Постановлению права не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного п. 1 и п. 2 ст. 167 ГК РФ. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются предусмотренные ст. 302 ГК РФ основания. Иное истолкование означало бы, что собственник имеет возможность прибегнуть к признанию всех совершенных сделок по отчуждению его имущества недействительными, т.е. требовать возврата полученного в натуре, не только когда речь идет об одной (первой) сделке, но и когда спорное имущество было приобретено добросовестным приобретателем на основании последующих сделок. Названное правовое регулирование отвечает целям обеспечения стабильности гражданского оборота.

--------------------------------

<*> Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1970. N 7. С. 6 - 7; Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 87 - 88; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 52 - 53; Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. С. 70.

<**> Собрание законодательства РФ. 2003. N 17. Ст. 1657.

Вообще же в тех случаях, когда сделку, совершенную одним супругом без согласия другого, невозможно оспорить и отчужденное имущество не получается виндицировать, имущественные интересы другого супруга могут быть защищены (разумеется, если сохранилось хоть какое-то имущество) на основании п. 2 ст. 39 Семейного кодекса. Как указано в п. 16 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 15, учитывая, что владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов должно осуществляться по их обоюдному согласию, в случае, когда при рассмотрении требования о разделе совместной собственности супругов будет установлено, что один из них произвел отчуждение общего имущества или израсходовал его по своему усмотрению вопреки воле другого супруга и не в интересах семьи либо скрыл имущество, то при разделе учитывается это имущество или его стоимость.

Особые правила установлены в настоящее время п. 3 ст. 35 Семейного кодекса для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке. На указанные сделки презумпция согласия не распространяется. Для совершения такой сделки необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. В соответствии с Методическими рекомендациями по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации, утвержденными Приказом Министерства юстиции РФ от 15 марта 2000 г. N 91 <*>, совершая удостоверение сделок с имуществом, нотариус проверяет принадлежность этого имущества на праве собственности или ином вещном праве, наличие сособственников (п. 10); при удостоверении сделок, указанных в ст. 35 Семейного кодекса РФ, нотариусом проверяется наличие нотариально удостоверенного согласия другого супруга на совершение сделки. Если в нотариально удостоверенном согласии супруга указаны какие-либо условия сделки, нотариус при удостоверении сделки проверяет, соблюдены ли эти условия. Если лицо не состоит в зарегистрированном браке, нотариусу представляется письменное заявление об этом данного лица (п. 17). Но в том случае, когда одному супругу все же, несмотря на обязанность нотариуса следить за соблюдением требования о предварительном согласии другого супруга, удалось совершить указанную сделку без такого согласия, то указанная сделка признается судом недействительной по требованию супруга, чье нотариально удостоверенное согласие не было получено. Такое требование может быть заявлено в течение года со дня, когда этот супруг узнал или должен был узнать о совершении сделки. Эта норма, рассчитанная на регулирование отношений в условиях нестабильности брака, направлена на защиту интересов супруга, не участвующего в сделке, от злоупотреблений со стороны другого супруга при совершении сделок в отношении особо значимого, а порой и жизненно важного для семьи имущества, в первую очередь - жилища и иной недвижимости. Данное правило препятствует бесконтрольному распоряжению одним из супругов совместно нажитым имуществом <**>.

--------------------------------

<*> Бюллетень Министерства юстиции РФ. 2000. N 4.

<**> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 26.

Норма п. 3 ст. 35 Семейного кодекса не является абсолютной новеллой, ей предшествовали ст. 50 Положения о Государственном нотариате РСФСР, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 30 сентября 1965 г. <1>, п. 47 Инструкции о порядке совершения нотариальных действий государственными нотариальными конторами РСФСР, утвержденной Приказом Министра юстиции РСФСР от 6 января 1987 г. N 01/16-01 <2>. Согласно указанным нормам договоры об отчуждении жилого дома или его части, а также квартиры в доме жилищно-строительного кооператива индивидуальных застройщиков, приобретенных после регистрации брака и являющихся совместной собственностью супругов, удостоверялись нотариусами лишь при наличии письменного согласия другого супруга на отчуждение <3>. Ранее, согласно § 34 Инструкции Министерства юстиции РСФСР от 1 сентября 1958 г. по применению Положения о Государственном нотариате РСФСР <4>, договор об отчуждении домовладения, приобретенного (не по наследству и не по договору дарения) после регистрации брака, может быть нотариально удостоверен лишь по представлении нотариусу заявления другого супруга о согласии на отчуждение домовладения. В § 30 данной Инструкции указывалось даже, что, если после нотариального удостоверения договора о продаже дома, возмездно приобретенного во время брака, и регистрации его в коммунальном органе стороны заключают соглашение о расторжении договора путем надписи на нем, которая должна быть удостоверена в нотариальном порядке, нотариусу должно быть представлено заявление другого супруга о его согласии на расторжение договора. Наконец, в § 49 данной Инструкции устанавливалось, что в случае отчуждения дома по договору дарения или мены соблюдаются правила купли-продажи, т.е. и в данном случае необходимо заявление другого супруга о его согласии <5>. Нотариальная практика пошла еще дальше, и договоры об отчуждении автомобилей, договоры дарения имущества также стали удостоверяться только при наличии предварительного письменного согласия другого супруга <6>. Хотя, разумеется, в таких случаях отсутствие письменного, выраженного перед нотариусом согласия не влекло признания сделки недействительной, если не было доказано, что другая сторона знала или должна была знать о наличии возражений супруга против сделки.

--------------------------------

<1> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1965. N 40. Ст. 991.

<2> Закон. 1997. N 7.

<3> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 96; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 26.

<4> Собрание постановлений РСФСР. 1958. N 4. Ст. 15.

<5> Граве К.А. Указ. соч. С. 47.

<6> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. С. 70.

Иногда получение согласия другого супруга является весьма затруднительным, и вовсе не по причине его безвестного отсутствия, а потому, что супруг уклоняется от дачи согласия. В таких ситуациях, если супруг, на имя которого зарегистрирован дом, желает произвести его отчуждение, а другой супруг не дает на это согласия, п. 48 Инструкции 1965 г., п. 48 Инструкции 1987 г. рекомендовали нотариусу предложить такому супругу явиться в нотариальную контору для определения его доли в праве на отчуждаемое имущество, а затем, если он в назначенный срок все-таки не является и не присылает своих письменных возражений, удостоверять договор отчуждения от имени супруга, за которым значится имущество по правоустанавливающим документам <*>. Действующие нормативные акты, регулирующие совершение нотариальных действий, таких положений не содержат. Поэтому следует согласиться с Е.А. Чефрановой: необходимо предусмотреть возможность восполнения отсутствующего согласия судебным решением. Разрешение на совершение сделки должно даваться судом исходя из интересов семьи. Ныне действующий Закон предоставляет как бы "двойную" защиту одному супругу, запрещая другому не только отчуждать, но и приобретать имущество без его согласия (недвижимость или другое имущество по сделке, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации), а если приобретение или отчуждение все-таки состоялось, требовать по суду признания сделки недействительной, тогда как другой супруг оказывается фактически беззащитным перед произволом своей "половины", отказывающей в даче согласия на совершение сделки <**>. К этому остается добавить только одно: надо предусмотреть в Семейном кодексе возможность восполнения отсутствующего согласия супруга не только на совершение сделки, для совершения которой в силу п. 3 ст. 35 требуется нотариально удостоверенное согласие, но и на совершение любой сделки по распоряжению общим супружеским имуществом. Ведь вполне вероятна ситуация, когда один из супругов желает совершить обычную сделку, например продать телевизор, другой супруг возражает против этого и первый проявляет порядочность и не желает пользоваться презумпцией согласия, но тем не менее считает сделку необходимой для семьи.

--------------------------------

<*> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 97; Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 26 - 27.

<**> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 27.

Из содержания п. 3 ст. 35 Семейного кодекса следует, что нотариально удостоверенное согласие супруга необходимо для совершения любых сделок, требующих нотариального удостоверения и (или) регистрации, включая сделки, направленные на приобретение недвижимости, а если толковать норму буквально - и для выдачи доверенности на совершение нотариально удостоверяемых сделок, доверенности на снятие с учета автомобиля или на получение обменного ордера (ведь такие доверенности требуют нотариальной формы). Такое правило не столько защищает права супруга, не участвующего в сделке, сколько затрудняет гражданский оборот. Ведь супруг, не участвовавший в совершении покупки, становится собственником приобретенного имущества, коль скоро на его приобретение были затрачены общие средства. В этом смысле его имущественным правам ничто не угрожает. Установление неразумных запретов и ограничений всегда порождает действия в обход закона. Так, уже сформировалась практика выдачи доверенностей на совершение от имени одного из супругов сделок, направленных на приобретение имущества, поскольку у поверенного, как правило, не требуют согласия супруга доверителя <*>.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 27 - 28.

Для правильного применения п. 3 ст. 35 Семейного кодекса следует различать сделки, требующие регистрации в установленном законом порядке, и сделки, для которых такая регистрация не требуется, но подлежит регистрации имущество, являющееся их предметом, или результат которых (переход прав) фиксируется в соответствии с определенной процедурой. Например, как известно, автомототранспортные средства, стрелковое оружие нужно регистрировать (ставить на учет) в соответствующих органах, и при совершении сделок с данными объектами требуется их перерегистрация (снятие с учета и постановка на учет) на имя нового владельца, но такая регистрация может влиять лишь на осуществление гражданских прав, но не на их возникновение, изменение или прекращение, в частности, не влияет на право собственности на автомобиль. Кроме того, такая регистрация представляет собой регистрацию именно самой вещи, а не сделки <1>. Поэтому на совершение сделки с указанным имуществом нет необходимости получать нотариально удостоверенное согласие супруга, если только сами стороны своим соглашением не решили облечь сделку в нотариальную форму (подп. 2 п. 2 ст. 163 ГК РФ). Для совершения одним из супругов сделок с ценными бумагами также не требуется нотариально удостоверенного согласия другого супруга. К. обратилась в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи акций, ссылаясь на то, что они являлись совместной собственностью супругов и для оформления сделки требовалось нотариально удостоверенное согласие, которого она не давала. Районным судом заявление удовлетворено. Суд исходил из того, что фиксация перехода прав на бездокументарную именную ценную бумагу путем внесения необходимых записей на счетах держателем реестра или депозитарием является регистрацией сделки в установленном законом порядке, поэтому в силу п. 3 ст. 35 Семейного кодекса требовалось нотариально удостоверенное согласие истицы на продажу акций. Вывод суда является неправильным, что послужило основанием к отмене решения. В силу п. 2 ст. 164 ГК РФ законом может быть установлена государственная регистрация сделок с движимым имуществом определенных видов. Действующее законодательство, а именно Федеральные законы "Об акционерных обществах" <2> и "О рынке ценных бумаг" <3>, не содержит указания на обязательность регистрации сделки с ценными бумагами, в том числе и с акциями. Согласно ст. ст. 8, 29 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", а также Положению о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденному Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 2 октября 1997 г. N 27 <4>, путем внесения записи в реестр осуществляется лишь учет перехода прав на ценные бумаги, что не является регистрацией сделок с ценными бумагами. Не требует регистрации сделки с ценными бумагами и ГК РФ, в том числе его ст. 149, на которую суд сослался в своем решении. Норма п. 6 Указа Президента РФ от 27 октября 1993 г. N 1769 "О мерах по обеспечению прав акционеров" <5> о том, что внесение в реестр акционеров записи о новом собственнике акций, приобретшем соответствующие права в результате сделки, является регистрацией сделки, не применяется в связи с принятием после издания Указа упомянутых выше Законов, в которых подобное положение отсутствует (ст. 3 ГК РФ и ст. 4 Федерального закона "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" <6>) <7>.

--------------------------------

<1> См., например: Гражданское право: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. 1. М., 1998. С. 305 - 306.

<2> Собрание законодательства РФ. 1996. N 1. Ст. 1.

<3> Собрание законодательства РФ. 1996. N 17. Ст. 1918.

<4> Вестник ФКЦБ России. 1997. N 7.

<5> Собрание актов Президента и Правительства РФ. 1993. N 44. Ст. 4192.

<6> Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. Ст. 3302.

<7> Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда РФ. Вопросы гражданского права // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. N 5. С. 24.

Как и в случае с акциями, нет необходимости получать нотариально удостоверенное согласие супруга для распоряжения долями в капиталах организаций, а также для внесения в уставный (складочный) капитал, в имущество юридического лица денежных средств, вещей или прав, принадлежащих супругам совместно. Такое согласие может потребоваться, только если учредительный договор в силу закона или по соглашению сторон облекается в нотариальную форму или же в уставный капитал вносится недвижимость <*>. Е.А. Чефранова считает данное законодательное решение (применительно к внесению в уставный капитал) неубедительным, так как во многих случаях права супруга останутся незащищенными <**>. Однако последнее противоречит ее же собственному приведенному чуть выше высказыванию о том, что требование нотариально удостоверенного согласия супруга не только для отчуждения, но и для приобретения недвижимости лишь затрудняет гражданский оборот, а не защищает интересы супруга <***>. В случае с внесением общего имущества в уставный капитал хозяйственного общества имеет место то же самое: доля в уставном капитале становится общим имуществом супругов и в этом смысле права супруга защищены. Для должной защиты интересов супруга без неоправданного затруднения гражданского оборота будет вполне достаточно внести, как предложено выше, изменения в п. 2 ст. 35 Семейного кодекса о неприменении презумпции супружеского согласия к сделкам, явно выходящим за пределы нормально совершаемых в рамках ведения домашнего хозяйства.

--------------------------------

<*> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в семье - новые тенденции в правовом регулировании // Семейное право России: проблемы развития. С. 71 - 72.

<**> Там же. С. 72.

<***> Чефранова Е.А. Имущественные отношения в российской семье. С. 28.

В том случае, когда презумпция согласия была опровергнута ввиду недобросовестности контрагента по сделке или же когда отсутствует необходимое нотариально удостоверенное согласие (п. п. 2, 3 ст. 35 Семейного кодекса), сделка должна быть признана недействительной полностью. Было бы неправильным считать, что сделка действительна в части имущества, принадлежащей совершившему сделку супругу. Во-первых, это означало бы сделку в отношении доли, еще не установленной ни соглашением супругов, ни судом (ведь собственность супругов является совместной, до раздела общего имущества доли не определены), т.е. предмет сделки еще не определен. Во-вторых, даже если признать, что в момент совершения сделки доля совершающего ее супруга была равна половине, то другой супруг был бы лишен возможности осуществить преимущественное право покупки продаваемой доли, в результате чего оказался бы в худшем положении, чем любой из участников общей долевой собственности <1>. Иное решение вопроса допустимо лишь в случаях, когда сам истец требует признания недействительной сделки в определенной части либо когда споры возникают после смерти супругов между их наследниками и другого пути для решения нет <2>. Признание недействительной части сделки возможно и в случае смерти одного из супругов по иску пережившего супруга к другому наследнику умершего, подтверждением чему может служить нижеследующий пример. Правда, в данной ситуации признание недействительным обусловлено не недобросовестностью контрагента и не отсутствием необходимого выраженного в требуемой форме согласия супруга, так как завещание является односторонней сделкой (здесь не может быть контрагента), и трудно даже представить себе согласие супруга на составление завещания. Тем не менее завещание - это один из видов сделок по распоряжению имуществом. Выше был приведен пример из судебной практики: Митрохин А.И., состоявший в браке с Исаевой, принятый в члены садоводческого товарищества "Загорье", просил правление переоформить участок на своего сына от первого брака Митрохина А.А. Кроме того, Митрохин А.И. составил завещание, по которому завещал Митрохину А.А. стоимость всех строений и насаждений на участке, целевых взносов в садоводческом товариществе. На садовом участке еще до его передачи Митрохину А.А. были возведены домик с верандой и мансардой, хозблок, устроены забор с калиткой, дорожка из плит и площадка для автомобиля, посажены насаждения. После смерти Митрохина А.И. суд по иску Исаевой признал частично недействительным завещание, поскольку Митрохин А.И. не мог завещать сыну стоимость всех строений, насаждений и целевых взносов, ведь таким образом он распорядился нажитым в браке с Исаевой имуществом (совместной собственностью супругов) без учета доли, причитающейся Исаевой в этом имуществе. Соответственно, суд произвел раздел находящихся на участке строений, устройств и насаждений между Исаевой и Митрохиным А.А. <3>. Следовательно, хотя оба супруга обладают равными правами на общее имущество и полными правомочиями собственников, один из них не может по своему усмотрению распорядиться, в том числе на случай смерти, таким имуществом, лишив другого причитающейся ему доли. Такова позиция Президиума Верховного Суда РФ. Аналогичную позицию встречаем и в литературе: супруг может распорядиться на случай смерти только частью общего имущества, соответствующей доле, которая была бы за ним признана. Это относится и к завещаниям, и к завещательным распоряжениям по банковским вкладам <4>. Представляется целесообразным дополнить п. 2 ст. 35 Семейного кодекса и законодательно закрепить особенности распоряжения общим имуществом супругов посредством составления завещания и совершения других односторонних сделок (например, выдачи доверенности) плюс к предложенному выше внесению в данный пункт изменений касательно безвозмездных сделок. Это станет юридическим основанием для неприменения презумпции согласия к целому ряду распорядительных сделок с движимым нерегистрируемым имуществом.

--------------------------------

<1> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 96.

<2> Никитина В.П. Указ. соч. С. 54.

<3> Семейное законодательство. М., 2001. С. 449 - 452.

<4> См., например: Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 28.

Супруги обязаны соблюдать некоторые ограничения по распоряжению своим совместным имуществом, если оно принадлежит на праве общей собственности не только супругам, но и другим лицам. Так, при продаже или обмене такого имущества должно соблюдаться правило о преимущественном праве покупки, установленном ст. 250 ГК РФ. Супруги также должны при распоряжении жилыми помещениями, принадлежащими им на праве совместной собственности, соблюдать права членов семьи, проживающих в этих помещениях (п. п. 1 - 2 ст. 292 ГК РФ). Отчуждение принадлежащих супругам жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние дети, может быть произведено супругами только с согласия органов опеки и попечительства (п. 4 ст. 292 ГК РФ).

Регулируя довольно подробно, хотя и не безупречно, вопросы распоряжения общим имуществом супругов, российский законодатель в то же время почти не уделяет внимания владению и пользованию таким имуществом. В Семейном кодексе предусмотрено только то, что владение и пользование общим имуществом супругов осуществляется по общему согласию (п. 1 ст. 35). В литературе вопросы владения и пользования общим имуществом супругов также не освещаются. Утверждается даже, что осуществление правомочий по владению и пользованию общим имуществом практически касается только самих супругов <*>.

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 49.

Такое утверждение в современных условиях нельзя признать абсолютно правильным. Социально-экономические изменения, произошедшие в нашей стране, привели к тому, что в собственности граждан, в том числе в совместной собственности супругов, находятся объекты не только потребительского назначения, но и имущество, требующее постоянного управления. Разумеется, и раньше встречались случаи, когда в результате ссоры и фактического прекращения семейных отношений один из супругов не допускал другого к владению и пользованию нажитым в браке имуществом - не пускал в квартиру, не давал нормально пользоваться предметами домашнего обихода. Это действительно внутреннее дело супругов. Вряд ли в подобном случае супруг, устраненный от владения и пользования вещами, станет предъявлять иск о защите своих прав собственника от нарушений, связанных с лишением владения или препятствиями пользованию. Он заявит требование о разделе общего имущества. Но можно представить себе и такую ситуацию, когда несогласованность действий супругов по владению и пользованию совместно нажитым имуществом касается не только их самих. Например, один из них продал какую-либо вещь третьему лицу, исходившему из презумпции согласия обоих супругов на распорядительную сделку; при совершении сделки возражения другого супруга действительно отсутствовали, по крайней мере супругу-продавцу о них не было известно. По соглашению продавца и покупателя момент передачи вещи не совпадал с моментом заключения договора, разница составляла примерно неделю. И вот до передачи вещи между супругами возникает ссора, и тот из них, кто не принимал участия в продаже, отбирает, прячет проданную вещь и т.п., устраняя тем самым супруга-продавца от владения ею; в результате, когда покупатель приходит, чтобы забрать купленную вещь, он сталкивается с препятствиями к исполнению сделки. Но в рассматриваемом случае вопросы владения общим имуществом тесно связаны с вопросами распоряжения им. В современных же условиях наличие в собственности у супругов некоторых видов имущества предполагает осуществление целого ряда прав и полномочий, таких как права участника хозяйственного общества, права акционера. Вряд ли голосование на общем собрании участников, акционеров можно назвать разновидностью распоряжения долей, акцией. Представляется, что это один из вариантов осуществления правомочия пользования таким имуществом, поскольку означает именно использование имущества по его назначению - для участия в управлении делами общества, для достижения обществом наилучшего хозяйственного результата и, как следствие этого, получения акционером дивидендов.

В практике применения акционерного законодательства возникают сложности, когда голосующая акция находится в общей собственности ее владельцев. В Федеральном законе "Об акционерных обществах" сказано только, что если акция общества находится в общей долевой собственности нескольких лиц, то правомочия по голосованию на общем собрании акционеров осуществляются по их усмотрению одним из участников общей долевой собственности либо их общим представителем (п. 3 ст. 57). Приведенная нормативная модель предполагает идеальные взаимоотношения собственников акции, преследующих общий экономический интерес. В реальной жизни акционерные общества нередко сталкиваются с противоположной ситуацией. Например, раздел имущества между супругами, расторгающими брак <*>, сопровождается непримиримостью и враждой собственников. Они не могут договориться о порядке осуществления своих прав. Памятуя о сложностях, которые могут возникнуть при голосовании на общем собрании, реестродержатели иногда отказываются вносить в реестр сособственников одной акции и предлагают указать лишь одно лицо. Подобные действия реестродержателя не соответствуют законодательству и нарушают права акционеров. Но, когда собственники акции не могут выработать одно решение и каждый стремится голосовать по-своему, ситуация становится неразрешимой. Ведь согласно ст. 59 названного Закона голосование осуществляется по принципу "одна голосующая акция - один голос". В подобных ситуациях акционерные общества идут по пути отказа в голосовании одной акции. Вообще, не решен в акционерном законодательстве вопрос о совместной собственности супругов на одну акцию <**>. Авторы цитируемой статьи полагают, что в том случае, когда акция, являющаяся совместной собственностью супругов, оформлена на имя одного из них, проблемы не существует. Но, если в договоре купли-продажи указаны оба супруга, они в реестре акционеров будут значиться как субъекты общей совместной собственности на одну ценную бумагу. Для таких случаев авторы статьи находят необходимым закрепить положение, когда в голосовании участвовал бы лишь один из супругов без специального на то поручения, т.е. исходить из презумпции согласия другого супруга на совершение указанных действий <***>.

--------------------------------

<*> В таком случае возможно возникновение общей долевой собственности на акцию, если, скажем, акция является наиболее ценным из общего имущества супругов и невозможно передать акцию одному из них, предоставив другому компенсацию.

<**> Зинченко С., Казачанский С., Зинченко О. Акционерное законодательство: испытание практикой // Хозяйство и право. 1998. N 10. С. 55.

<***> Там же.

В принципе, даже при оформлении акции, являющейся совместной собственностью супругов, на имя одного из них могут возникнуть проблемы при осуществлении прав акционера. Другой супруг может потребовать учета своего мнения при голосовании и т.д. Ведь владение и пользование общим имуществом должно осуществляться по обоюдному согласию супругов (п. 1 ст. 35 Семейного кодекса). В целом же следует поддержать точку зрения авторов данной статьи: необходимо дополнить ст. 35 Семейного кодекса новым пунктом, устанавливающим презумпцию взаимного согласия супругов при осуществлении одним из них действий по владению и пользованию общим имуществом. Основания опровержения такой презумпции надо предусмотреть аналогичными тем, которые определены в п. 2 ст. 35. При этом нужно оговорить, что если общее имущество оформлено на имя одного из супругов, то именно он при осуществлении владения и пользования предполагается действующим с согласия другого супруга. Если же имущество оформлено на имя обоих супругов, то действия каждого из них по владению и пользованию предполагаются совершаемыми с согласия другого супруга.

В Семейном кодексе отсутствует норма, согласно которой своим личным, раздельным имуществом каждый из супругов вправе владеть, пользоваться и распоряжаться самостоятельно, по своему усмотрению совершая в отношении этого имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц. Разумеется, это вытекает из положений гражданского законодательства <*>. Однако следует, во-первых, дополнить такой нормой ст. 36 Семейного кодекса и, во-вторых, издать для нотариусов и должностных лиц органов, осуществляющих государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним, инструктивные разъяснения следующего содержания: при наличии выданных в установленном порядке документов, подтверждающих принадлежность имущества в соответствии со ст. 36 Семейного кодекса одному из супругов, не требуется согласия другого супруга для совершения сделки по распоряжению этим имуществом (отчуждению этого имущества, приобретению за счет этого иного имущества). Во включении в семейное законодательство такой нормы и в подобных разъяснениях имеется настоятельная необходимость, так как нотариусы и должностные лица органов, регистрирующих сделки с недвижимостью, требуют получения нотариально удостоверенного согласия супруга даже при наличии документальных подтверждений того, что имущество, отчуждаемое по сделке, либо средства, за счет которых имущество приобретается по сделке, принадлежат на праве собственности только супругу, совершающему сделку, - получены в дар, в порядке наследования, в результате приватизации жилья. И это несмотря на то, что согласно п. 17 Методических рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации наличие согласия другого супруга проверяется нотариусом только при удостоверении сделок, указанных в ст. 35 Семейного кодекса, т.е. сделок по распоряжению общим имуществом супругов, ведь эта статья регулирует владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов. А когда супруг, по настоянию нотариуса или регистрирующего органа, под страхом отказа в удостоверении и регистрации сделки, получает на отчуждение своего личного имущества и приобретение за его счет иного имущества или же на приобретение имущества за счет своих личных средств согласие другого супруга, то впоследствии другой супруг сможет претендовать на приобретенное имущество, недобросовестно используя данное им согласие как косвенное доказательство того, что это имущество является общим. Ведь по Закону согласие супруга требуется только для совершения сделок в отношении общего имущества. Кроме того, в литературе высказывалось мнение, что согласие супруга на отчуждение жилого дома необходимо требовать не только в том случае, когда дом является общим супружеским имуществом, но даже и тогда, когда он является личной собственностью супруга-продавца, если в доме проживает другой супруг и их несовершеннолетние дети и они не имеют другого жилья <**>. Разумеется, с этим мнением нельзя согласиться. Необходимость получения согласия от супруга, не являющегося собственником, на совершение сделок по поводу личного имущества невозможно обосновать юридически. Распоряжение имуществом - прерогатива собственника. Что касается жилищных прав бывших членов семьи собственника (они, несомненно, "бывшие", ибо в нормальных условиях супруг не лишит своих близких крова), то они в должной мере обеспечиваются положениями ГК <***>. Тем не менее уже само по себе наличие такого мнения, высказанного в литературе, хотя оно не было поддержано даже в советский период, убеждает в необходимости включить в Семейный кодекс норму о том, что в отношении своего раздельного имущества каждый супруг осуществляет правомочия собственника независимо от другого супруга, и издать предлагаемые разъяснения. В последнем параграфе настоящей главы будут освещены закрепленные в зарубежном законодательстве ограничения по распоряжению супругом некоторыми видами лично ему принадлежащего имущества - недвижимостью, использующейся как жилище семьи, и предметами домашней обстановки. Но в этих странах особый правовой режим такого имущества основан на признании его специального правового положения (оно, как уже упоминалось в первой главе настоящей работы, считается семейным имуществом, независимо от того, кто из супругов является его собственником) и выполнении определенных процедур (заявления о месте проживания семьи) либо на принципиально другом правовом режиме имущества супругов - режиме отложенной общности, при котором во время брака все имущество супругов считается раздельным, но распоряжаться наиболее ценными его видами каждому из супругов следует с учетом будущего интереса другого супруга (так как по окончании действия режима производится раздел).

--------------------------------

<*> Никитина В.П. Указ. соч. С. 45.

<**> Ворожейкин Е.М. Правовые основы брака и семьи (цит. по: Никитина В.П. Указ. соч. С. 52).

<***> Там же. С. 52.

КЗоБСО содержал прямое указание на право супругов вступать между собой во все дозволенные законом имущественно-договорные отношения (ст. 13). При этом объявлялись недействительными соглашения между супругами, направленные к умалению имущественных прав жены, мужа или детей; они необязательны как для третьих лиц, так и для самих супругов, которые вправе в любой момент от их исполнения отказаться (ст. 13) <1>. Аналогичной нормы не содержал КоБС, нет ее и в Семейном кодексе. Конечно, отсутствие специальной нормы в семейном законодательстве не означает запрета супругам заключать между собой предусмотренные законом или непротиворечащие ему сделки. Право супругов на совершение таких сделок очевидно, оно вытекает из положений гражданского законодательства <2>. Ведь вступление в брак не влечет ограничения право- и дееспособности, поэтому супруги, как все граждане, могут вступать между собой во всякого рода сделки <3>. Вероятно, отсутствие в брачно-семейном законодательстве специального разрешения супругам совершать сделки между собой вызвано еще и тем, что основной целью включения в КЗоБСО ст. 13, посвященной сделкам между супругами, было объявление недействительными соглашений, умаляющих имущественные права жены, мужа или детей, а в 1969 г. при принятии КоБС в этом уже не было необходимости. Как отмечает В.А. Рясенцев, в судебной практике дела, связанные с недействительностью сделок между супругами вследствие умаления имущественных прав жены или мужа, встречаются крайне редко. Это свидетельствует о том, что начало имущественного равенства супругов достаточно прочно вошло в сознание и быт советских граждан. Значительно чаще возникают дела по искам о признании недействительными договоров между супругами, нарушающих права третьих лиц <4>. Представляется необходимым присоединиться к точке зрения В.П. Никитиной: в законе должно быть оговорено право супругов на заключение сделок друг с другом <5>. Но вовсе не потому, что супруги связаны особыми семейными отношениями <6>, ведь такими отношениями связаны также родители и дети, братья и сестры и др. Это необходимо, во-первых, потому, что в связи с включением в Семейный кодекс норм о брачном договоре (ст. ст. 40 - 44) и о соглашении супругов о разделе их общего имущества (п. 2 ст. 38) следует четко и определенно предусмотреть в Семейном кодексе право супругов вступать в иные сделки между собой, во избежание ограничительного толкования гражданского законодательства применительно к возможности заключения договоров между супругами. Здесь уместно будет вспомнить запрет дарений между супругами, установленный в Древнем Риме, что было отмечено в предыдущей главе настоящей работы. Во-вторых, супруги заключают между собой, особенно в последнее время, не только безвозмездные договоры (дарения, поручения) и соглашения о разделе общего имущества, но и возмездные договоры в отношении своего раздельного имущества, такие как мена, в связи с чем требуется прямое указание закона на возможность совершения сделок между ними. На потребность в совершении между супругами в отдельных случаях сделок имущественного характера В.П. Никитина указывала еще в 1975 г., объясняя это, в частности, именно наличием у них помимо общего также и личного имущества <7>. В-третьих, предусмотреть в Семейном кодексе право супругов на совершение сделок между собой, с отсылкой к соответствующим нормам ГК РФ, необходимо для защиты прав третьих лиц, которые, согласно приведенному высказыванию В.А. Рясенцева, довольно часто нарушаются сделкой между супругами. По крайней мере, интересы третьих лиц затрагиваются такой сделкой. Так, определенные трудности возникают в связи с передачей пая супругу, не являющемуся членом потребительского кооператива. Поскольку закон прямо включает пай в состав совместной собственности супругов (п. 2 ст. 34 Семейного кодекса РФ), то в свете вышеизложенного передачу пая в ЖСК супругу нельзя признать дарением. Кроме того, передать пай постоянно проживающему с ним совершеннолетнему члену семьи, в том числе супругу, пайщик имеет право только с согласия общего собрания членов кооператива, так как членство в кооперативе индивидуальное, несмотря на то что пай признается общим имуществом супругов <8>. Аналогичные ограничения установлены для передачи пая или его части в производственном кооперативе (п. 3 ст. 111 ГК РФ), а также для передачи полным товарищем своей доли в складочном капитале товарищества (ст. 79 ГК РФ).

--------------------------------

<1> См., например: Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 94.

<2> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 29.

<3> Никитина В.П. Указ. соч. С. 57.

<4> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 95.

<5> Никитина В.П. Указ. соч. С. 57.

<6> Там же.

<7> Никитина В.П. Указ. соч. С. 55.

<8> Линникова Н. Указ. соч. С. 24.

Среди сделок, заключаемых супругами между собой, определенное распространение получили соглашения об определении долей в праве на общее имущество, которые оформляются свидетельствами о праве собственности на долю в общем имуществе по совместному заявлению супругов; известны также соглашения о разделе общего имущества <1>. Правовая природа этих сделок, порядок и последствия их совершения достаточно подробно исследованы в литературе <2>. Кроме того, некоторые их аспекты будут рассматриваться далее в настоящей работе. Поэтому здесь можно ограничиться указанием на то, что порядок выдачи свидетельств о праве собственности на долю в общем имуществе по совместному заявлению супругов и выдачи свидетельства о праве собственности на долю в общем имуществе по заявлению пережившего супруга регулируется ст. 74 и ст. 75 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате <3>, а также на то, что результатом заключения как соглашения об определении долей, оформляемого выдачей данных свидетельств, так и соглашения о разделе общего имущества является прекращение супружеской общности имущества - совместной собственности <4>.

--------------------------------

<1> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 29 - 30.

<2> Граве К.А. Указ. соч. С. 60; Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 80 - 85; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 58 - 62; Никитина В.П. Указ. соч. С. 55 - 56; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 30 - 31.

<3> Российская газета. 1993. N 49. 13 марта.

<4> Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 81 - 82; Она же. Имущественные правоотношения в семье. С. 59 - 60; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 30.

§ 6. Прекращение общности

Поскольку различаются режим общности приобретенного в браке имущества как основополагающий принцип регулирования супружеских отношений и режим вещей, принадлежащих супругам на праве общей совместной собственности, иными словами, режим общности имущества супругов и режим общего имущества супругов <*>, то следует различать также основания прекращения режима общности имущества супругов и основания прекращения права общей совместной собственности супругов на общее имущество.

--------------------------------

<*> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 167.

Законный режим общности (режим совместной собственности) прекращается:

1) при прекращении брака - смертью, объявлением супруга умершим или разводом <*>;

--------------------------------

<*> См., например: Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 51 - 52.

2) при заключении супругами брачного договора, устанавливающего другой правовой режим имущества супругов (ст. 42 Семейного кодекса).

Право общей совместной собственности супругов (право обоих супругов на их общее имущество, основанное на режиме совместной собственности) прекращается:

1) в результате раздела их общего имущества <*>. После вступления в силу решения суда о расторжении брака приобретаемое бывшими супругами имущество принадлежит каждому из них лично, так как режим общности прекратился, однако вещи, которые были нажиты в период брака, продолжают и после его расторжения составлять общую совместную собственность (теперь уже бывших супругов) вплоть до раздела общего имущества. И наоборот, общее имущество супругов, разделенное в период брака, становится раздельным имуществом каждого из них, тогда как та часть их общего имущества, которая не была разделена, а также имущество, нажитое ими в браке в дальнейшем, составляют их совместную собственность (п. 6 ст. 38 Семейного кодекса), ведь законный режим общности не прекратился;

--------------------------------

<*> Белов В.А. Указ. соч. С. 29 и др.

2) в результате выдела. Разумеется, ввиду наличия в данном случае всего двух сособственников требование выдела доли было бы равнозначно требованию о разделе, в связи с чем по общему правилу право совместной собственности супругов прекращается в результате именно раздела, а не выдела <*>. Но применительно к доле пережившего супруга в общем супружеском имуществе более точно будет говорить о выделе. Ведь в случае прекращения брака вследствие смерти одного из супругов требуется установить ту часть, которая должна быть выделена пережившему супругу и не может входить в наследственную массу <**>. При этом в отличие от долевой собственности, которая при наличии нескольких сособственников не прекращается, а лишь изменяется в результате выдела доли одного из них <***>, общая совместная собственность супругов в результате выдела прекращается;

--------------------------------

<*> Граве К.А. Указ. соч. С. 37 - 38; Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 90.

<**> Там же. С. 52.

<***> Белов В.А. Указ. соч. С. 29.

3) в результате преобразования совместной собственности в раздельную или в долевую без раздела общего имущества. Это может быть произведено путем заключения супругами брачного договора, устанавливающего режим долевой или раздельной собственности на отдельные виды уже имеющегося в наличии, нажитого имущества (ст. 42 Семейного кодекса), а также посредством заключения супругами соглашения об определении долей, которое оформляется свидетельствами о праве собственности на долю в общем имуществе. В соответствии со ст. 74 Основ законодательства РФ о нотариате нотариус по совместному письменному заявлению супругов выдает одному из них или им обоим свидетельства о праве собственности на долю в общем имуществе, нажитом за время брака. Свидетельство подтверждает лишь право на долю в определенном имуществе (долю жилого дома, автомашины, вклада и др.), на само конкретное имущество оно не выдается. Неверно будет выдать одному из супругов свидетельство о праве собственности на автомашину, другому - на дом. По желанию супругов свидетельства могут быть выданы как на равные, так и на неравные доли. Они выдаются с учетом того общего имущества, которое имеется на день выдачи свидетельств, для определения доли, принадлежащей каждому из супругов, чтобы он мог распоряжаться ею по своему усмотрению. Таким образом, в результате заключения соглашения об определении долей, оформленного выдачей указанных свидетельств, вместо совместной устанавливается общая долевая собственность <*>.

--------------------------------

<*> Ершова Н.М. Вопросы семьи в гражданском праве. С. 81 - 84; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 29 - 30.

Естественно, право совместной собственности супругов на принадлежащую им на этом праве конкретную вещь, иное имущество прекращается также по общим основаниям прекращения права собственности, предусмотренным ГК РФ (ст. 235): например, при отчуждении вещи другим лицам, гибели вещи и т.д. Однако в таких случаях в отличие от изложенных выше оснований прекращения права совместной собственности две полностью самостоятельные имущественные массы или же две доли в имуществе, находящемся в общей долевой собственности, не возникают; просто из числа вещей и имущественных прав, составляющих общее имущество супругов, выбывает та или иная вещь или другое имущество.

Право общей долевой собственности может возникнуть вместо совместной не только в результате заключения соглашения об определении долей и выдачи вышеуказанных свидетельств, но и в результате раздела общего имущества супругов. Так, жилой дом подлежит разделу в натуре, когда на долю каждого собственника может быть выделена изолированная часть дома с отдельными входами <*>. Как отмечает И.В. Жилинкова, общая идея раздела супружеского имущества заключается в полном прекращении режима общности. Это означает, что после раздела супруги не должны оставаться сособственниками имущества в каком бы то ни было виде. Несмотря на то что действующее законодательство не содержит специальных норм о возможности замены режима совместной собственности супругов на режим общей долевой собственности, признать такую практику порочной нельзя, так как это обеспечивает в определенной мере их интересы. Однако И.В. Жилинкова считает, что такая трансформация совместной собственности в долевую не является способом раздела имущества супругов, поскольку они остаются сособственниками и продолжают быть связаны между собой имущественной общностью, хотя и несколько иного характера <**>. С этим невозможно однозначно согласиться. Раздел общего имущества супругов означает именно прекращение их права совместной собственности на это имущество. Ведь под общим имуществом супругов Закон понимает именно имущество, нажитое ими во время брака и подчиняющееся режиму совместной собственности. Поэтому в результате раздела могут возникнуть как две полностью самостоятельные имущественные массы, так и две доли в имуществе, находящемся в общей долевой собственности. И.В. Жилинкова предлагает сформулировать в семейном законодательстве специальную обобщающую норму - "Прекращение общей совместной собственности супругов", которая бы включала, во-первых, традиционные положения о разделе имущества и, во-вторых, отдельную норму - "Определение долей в общем имуществе супругов" <***>. Данное предложение может быть принято с некоторыми оговорками. Так, представляется целесообразным изменить название и редакцию ст. 38 Семейного кодекса, предусмотрев в ней общие положения о прекращении и законного режима имущества супругов (режима их совместной собственности), и права совместной собственности супругов на их общее имущество, сохранив в ней имеющиеся нормы, регулирующие раздел общего имущества супругов, и обозначив трансформацию совместной собственности в общую долевую как один из возможных способов раздела. При этом положения об определении долей при разделе общего имущества супругов следует оставить в ст. 39, дополнив Семейный кодекс ст. 39 (прим.), посвященной определению долей по соглашению супругов без раздела общего имущества. В этой статье должны предусматриваться соглашения, оформляемые выдачей свидетельств о праве собственности на долю в общем имуществе.

--------------------------------

<*> См., например: Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 38.

<**> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 193 - 194.

<***> Там же. С. 195.

Целью настоящей работы не является исследование вопросов раздела общего имущества супругов, тем более что эти вопросы получили достаточное освещение в литературе разных лет, поэтому здесь можно ограничиться лишь самыми общими положениями и отдельными аспектами проблемы.

Согласно ст. 38 Семейного кодекса раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из них в общем имуществе (п. 1). Таким образом, теперь непосредственно в законе определено, что раздел имущества не связан с расторжением брака.

Как только что было отмечено, в случае раздела общего имущества в период брака та его часть, которая не была разделена, а также имущество, нажитое в период брака в дальнейшем, составляют совместную собственность супругов (п. 6).

Вещи, приобретенные исключительно для удовлетворения потребностей несовершеннолетних детей (одежда, обувь, школьные и спортивные принадлежности, музыкальные инструменты, детская библиотека и другие), разделу не подлежат и передаются без компенсации тому из супругов, с которым проживают дети (п. 5). Ранее в настоящей главе уже говорилось о закрепленной в этом же пункте правовой судьбе вкладов, внесенных супругами на имя общих несовершеннолетних детей. Правда, вклады, как указано в данной норме Закона, считаются принадлежащими детям, на имя которых они внесены, и вообще не учитываются при разделе супружеского имущества. Относительно же вещей, приобретенных родителями для нужд детей, такое указание в законе отсутствует, и на практике возникают вопросы об их правовом режиме <*>. Исходя из содержания рассматриваемого пункта, представляется неверным высказывавшееся в литературе мнение, что детские вещи не должны включаться в состав совместной собственности супругов-родителей, хотя это мнение основано на абсолютно правильных утверждениях - об обязанности родителей содержать своих несовершеннолетних детей, для чего и приобретаются подобные предметы, а также об отсутствии у родителей прав на имущество детей <**>. Поскольку в рассматриваемом пункте речь не идет о вещах, подаренных родителями детям и потому являющихся собственностью последних, то необходимо признать правильным следующую позицию. Нельзя считать все, что приобретено родителями для удовлетворения потребностей детей, принадлежащим по праву собственности детям, ведь в момент покупки вещей супруги могут иметь только одного ребенка, а через несколько лет детей у них может стать много, и не отношения же ссуды сложатся между первенцем и теми, кто рожден позднее. Передачу таких вещей без раздела супругу, с которым остаются дети, следует квалифицировать как увеличение его доли в общем имуществе за счет этих вещей <***>. При этом данная передача имущества, с исключением из раздела, должна рассматриваться как самостоятельное увеличение доли помимо предусмотренного п. 2 ст. 39 увеличения, исходя из интересов детей, поскольку оно является правом суда, тогда как судьба детских вещей определена императивно.

--------------------------------

<*> Ершова Н.М. Имущественные правоотношения в семье. С. 72.

<**> Там же; Шахматов В.П. Указ. соч. С. 34.

<***> Никитина В.П. Указ. соч. С. 69 - 71.

Общее имущество может быть разделено между супругами по их соглашению, которое по желанию супругов удостоверяется нотариально (п. 2 ст. 38 Семейного кодекса) <*>. В случае спора раздел, а также определение долей супругов в общем имуществе производятся в судебном порядке. Суд по требованию супругов определяет, какое имущество подлежит передаче каждому из них. Если одному из супругов передается имущество, стоимость которого превышает причитающуюся ему долю, другому супругу может быть присуждена соответствующая денежная или иная компенсация (п. 3 названной статьи). Ранее аналогичный порядок был установлен КоБС (ч. 2 ст. 21).

--------------------------------

<*> Недостатки данной нормы в части формы соглашения о разделе будут рассмотрены в одной из следующих глав настоящей работы.

Следовательно, при осуществлении раздела общего имущества супругов у суда имеется правовая возможность передать неделимую вещь одному из супругов и взыскать в пользу другого соответствующую компенсацию - денежную или в виде выделения на его долю другого имущества соответствующей стоимости. Разумеется, это не означает, что нужно всегда передавать дом, квартиру в собственность одного из супругов, предоставляя другому лишь компенсацию и тем самым лишая его жилья. В тех случаях, когда возможен раздел в натуре (путем выделения каждому супругу изолированного помещения), он должен быть произведен; это вполне разумно и оправданно. В этом случае дом, квартира, дача остаются в общей собственности, но совместная собственность трансформируется в долевую, и определяется порядок пользования домом, квартирой, дачей <1>. Но, если раздел в натуре технически невозможен, следует передавать имущество одному из супругов, присуждая в пользу другого соответствующую компенсацию. При этом необходимо учитывать, что производится раздел между супругами не какого-либо отдельного предмета, а всего их общего имущества во всей его совокупности, для чего суд и должен определить состав и суммарную стоимость общего имущества, доли супругов, идеальные (арифметические) и в стоимостном выражении <2>. Однако это не всегда находит правильное понимание в судебной практике. Так, Махова обратилась с иском к Мокову о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества, в составе которого были автомашина и садовый домик. Истица просила присудить автомашину мужу, а домик - ей. Суд присудил автомашину мужу, но в признании за ней права собственности на садовый домик отказал, указав, что "никто не может быть лишен права собственности на дом". Суд присудил сторонам по 1/2 в праве собственности на садовый домик. Заместитель Генерального прокурора РФ принес протест на это решение, так как домик состоит всего из одной комнаты, и совместное пользование им бывшими супругами невозможно. Но суд кассационной инстанции оставил протест без удовлетворения <3>. М.Г. Масевич, приводя данную ситуацию, указывает, что при определении имущества, подлежащего разделу между супругами, суд не вправе лишать собственников имущества их законной доли <4>. Судебные постановления по данному делу нельзя признать правильными. Ведь при разделе общего имущества супругов происходит именно лишение каждого из них права (в том числе права собственности) на одни объекты, присуждаемые второй стороне, и приобретение каждым из них полного, единоличного права на другие объекты, присуждаемые ему. В этом и состоит сущность раздела общего имущества супругов. И если бы в приведенном примере между супругами возник спор не только по поводу садового домика, но и по поводу автомашины, суд, безо всякого сомнения, присудил бы автомашину одному из них целиком, а не устанавливал бы доли в праве на нее. Оставление имущества в общей собственности бывших супругов с определением их долей может и должно иметь место только при наличии возможности выделения каждому из них изолированных помещений. Такую позицию занимает, например, Е.А. Чефранова <5>.

--------------------------------

<1> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 38 - 40.

<2> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 63 - 64. Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 98; Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 36, 39 и др.

<3> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 3. С. 12.

<4> Масевич М.Г. Указ. соч. С. 140 - 141.

<5> Чефранова Е.А. Указ. соч. С. 39.

Невозможно, однако, разделить другое мнение данного автора по очень важному вопросу, касающемуся раздела общего имущества супругов, - предоставления компенсации. В случае, когда распределение имущества между супругами в соответствии с причитающимися им долями оказывается невозможным, суд вправе передать одному из них имущество, по стоимости превышающее его долю; в этой ситуации другой супруг имеет право на получение компенсации (п. 3 ст. 38 Семейного кодекса, ранее - ч. 2 ст. 21 КоБС). При этом, как указывает Е.А. Чефранова, суд обязан выяснить, имеется ли у супруга реальная возможность выплатить компенсацию. При отсутствии возможности выплаты компенсации последняя не должна присуждаться, и суду надлежит найти иное решение, не ущемляющее прав одного из супругов <*>. Разумеется, поиск приемлемого решения входит в задачу суда при разрешении подобных дел. Однако бывают ситуации, когда найти такое решение практически невозможно. Например, в составе общего имущества супругов имеется лишь один действительно ценный и значимый объект, который не подлежит разделу в натуре, в том числе путем установления долевой собственности. Передача одному из супругов других вещей не покроет стоимости его доли, определенной судом в соответствии с законом. И ни у кого из супругов нет возможности выплатить другому компенсацию его доли. Предлагаемый И.В. Жилинковой для таких случаев способ раздела - принятие судом решения о продаже спорного имущества и разделе между сторонами полученной суммы <**> - неприемлем, так как ущемляет интересы обеих сторон. Ведь, к примеру, если спор возник о разделе однокомнатной квартиры, супругам (одному из них) надо где-то жить до ее продажи и покупки на вырученные деньги нового жилья. Она предлагает принимать такое решение только при наличии согласия сторон <***>, что делает предложенный вариант раздела и вовсе абсурдным: не будь между сторонами спора, они бы и без обращения в суд продали имущество и разделили вырученные деньги. Но и передача спорного предмета одному из супругов без взыскания компенсации в пользу другого только потому, что отсутствует реальная возможность предоставления компенсации, ущемляет имущественные интересы одной из сторон. Хотя в силу не очень удачной редакции п. 3 ст. 38 Семейного кодекса такое решение возможно: "В случае, если одному из супругов передается имущество, стоимость которого превышает причитающуюся ему долю, другому супругу МОЖЕТ БЫТЬ (выделено мной. - А.С.) присуждена соответствующая денежная или иная компенсация". При этом становится не вполне понятным, зачем суд должен определять по правилам ст. 39 доли супругов, если общее имущество затем будет разделено фактически не в соответствии с определенными долями. Представляется разумным и оправданным внести изменение в п. 3 ст. 38, заменив слово "может" словом "должна". Тогда суд будет обязан, присуждая одному из супругов имущество, превышающее по стоимости размер его доли, присуждать другому компенсацию. И если компенсация не может быть предоставлена немедленно, суд может установить достаточно длительный срок ее выплаты и вынести решение о ее выплате путем периодических удержаний из заработной платы или иных доходов должника либо путем обращения взыскания на его имущество - как на то, которое принадлежало ему лично согласно ст. 36 Семейного кодекса, так и на то, которое он получил в результате раздела общего имущества супругов. В последнем случае придется реализовывать полученное при разделе имущество, но в отличие от предложенного И.В. Жилинковой варианта будет достаточно времени для его реализации и приобретения взамен него на часть вырученных средств другого имущества (меньшей площади, менее дорогостоящего и т.д.).

--------------------------------

<*> Там же. С. 37.

<**> Жилинкова И.В. Указ. соч. С. 193.

<***> Там же.

Необходимо отметить, что при разделе общего имущества супругов возможно применение правил о зачете, предусмотренных гражданским законодательством.

Показательным в этом отношении является пример, приведенный в обзоре адвокатской практики за 23 - 29 сентября 1995 г. Сенченко проживал со своей женой Клочковой в трехкомнатной квартире ЖС